– Джейс, – тихо и очень устало одернул его Алек. – Перестань.
Он сидел в пухлом потертом кресле – наверное, потому, что больше сидеть было негде. Обстановка казалась странной, чужой, как и в любом не своем доме. На стенах обои с навязчивым цветочным орнаментом; мебель выглядела ветхой, старомодной. На столике возле кресла стояла стеклянная чаша, полная шоколадных конфет. Клэри с голоду съела парочку, от старости они были безвкусными и крошились во рту. Что за люди тут обитают? Такие, которые бегут, стоит прий ти беде. Забрать у них дом не жалко.
– Чего «перестань»? – обернулся Джейс. В отражении на стекле глаза его почернели.
Джейс надел траурный наряд: не черный, поскольку черный – цвет боевого облачения, а белый, с алыми рунами вдоль ворота и манжет. Только эти руны, в отличие от боевых – настроенных на агрессию и защиту, – сообщали исцеление и скорбь. На руки Джейс нацепил кованые браслеты с теми же рунами. Алек оделся точно так же, и на белом фоне его волосы смотрелись темными-темными.
Джейс, напротив, походил на ангела. Из тех, что приносят возмездие.
– Ты ведь не сердишься на Клэри? Или Саймона? По крайней мере, я надеюсь, – слегка обеспокоенно добавил Алек, – что на Саймона ты не сердишься.
Клэри ждала, что Джейс огрызнется в ответ, однако брат лишь ответил:
– Клэри знает, что я на нее не сержусь.
Саймон, облокотившись на спинку дивана, закатил глаза:
– Чего я не понимаю, так это как Валентин умудрился убить Инквизитора. Проекция в принципе никому не может навредить.
– В принципе, да, – согласился Алек. – Проекция – это иллюзия. Подкрашенный воздух, если можно так выразиться.