Пит по-прежнему не сводил с нефилима глаз. Уши у бармена заострились, а когда он снова заговорил, голос звучал глухо из-за растущих волчьих клыков.

– Лучше поберегись, – прорычал он. – Поберегись, мой тебе совет.

– Серьезно? – Охотник смотрел на него безо всякого выражения.

– Так что ты собираешься делать? – спросил Бэт.

– Я собираюсь допить виски, – сказал Охотник, взглянув на свой полупустой стакан на стойке, – если позволите.

– Так вот, значит, как обращается с нами Конклав спустя лишь неделю после подписания очередного Договора, – презрительно бросил Пит. – Смерть нежити ничего не значит?

Охотник улыбнулся, и Майя вздрогнула. Выражение у чужака было в точности как у Даниэля, когда брат собирался оторвать крылья божьей коровке.

– Ну да, вполне в духе нежити, – произнес он, – ожидать, что Конклав станет расхлебывать кашу, которую вы сами заварили. Можно подумать, нам есть дело до того, что какой-то щенок нарвался горлом на нож в темном переулке…

А потом нефилим выругался. Произнес слово, которое оборотни не терпели и никогда не произносили сами. Омерзительное бранное слово, означающее плод непристойного сожительства волка и человеческой женщины.

Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, Бэт бросился на Охотника, но тот уже исчез. Бэт споткнулся и завертелся юлой, ища обидчика. По толпе пронесся изумленный вздох.

Майя, разинув рот, смотрела на нефилима, который невесть каким образом вскочил на барную стойку и теперь взирал на всех с высоты, широко расставив ноги. Сейчас он в самом деле был похож на ангела, готового обрушить на голову врага карающую десницу. Парень вытянул вперед руку… и поманил к себе разъяренную стаю. Оборотни не заставили себя ждать и толпой бросились на него.

Бэт и Амабель влезли на стойку, однако нефилим легко сбросил обоих на пол, уже усыпанный битым стеклом. Он двигался так стремительно, что его отражение в зеркале на стене казалось размытым пятном. При этом Охотник смеялся – даже когда его схватили за ноги и стащили со стойки и он исчез в клубке рук и ног. И даже когда в полумраке бара сверкнуло лезвие…

Майя затаила дыхание.

– Довольно!

В дверях стоял Люк – спокойный и хладнокровный. Выглядел он не просто усталым, а совершенно измочаленным, как будто что-то съедало его изнутри. И все же говорил он совершенно невозмутимо.

– Довольно. Оставьте парня в покое.

Стая немедленно отхлынула от нефилима, только Бэт остался на месте, вцепившись одной рукой в его воротник, а в другой сжимая короткий нож. На лице Охотника, залитом кровью, по-прежнему была улыбка, такая же опасная, как осколки битого стекла на полу.

– Это не просто парень, – сказал Бэт. – Это нефилим.

– Нефилимы вправе сюда заходить, – спокойно произнес Люк. – Они наши союзники.

– Он сказал, что это ничего не значит, – злобно бросил Бэт. – Про Джозефа…

– Я знаю. – Люк посмотрел на светловолосого чужака. – Ты явился сюда, чтобы нарваться на драку, Джейс Вэйланд?

Чужак, которого он назвал Джейсом, улыбнулся, растянув разбитые губы. По подбородку побежала тонкая струйка крови.

– Привет, Люк, – произнес он.

Услышав имя вожака стаи из его уст, Бэт в изумлении отпустил рубашку противника:

– Я не знал…

– Тут и знать нечего, – отрезал Люк. В его голосе засквозила такая же бесконечная усталость, как и во взгляде.

– Он заявил, что Конклаву безразлична смерть одного ликантропа, даже щенка! – пророкотал Стремный Пит. – И это спустя всего неделю после подписания Договора!

– Джейс не может говорить от имени Конклава, – сказал Люк. – Так же как он не мог бы ничем нам помочь, даже если бы захотел. Правда ведь? – спросил он, переведя взгляд на побледневшего Джейса.

– Откуда ты…

– Я знаю, что произошло между тобой и Маризой, – добавил Люк.

Джейс как будто оцепенел, и на секунду Майя увидела то, что скрывалось под злобной веселостью, делавшей юношу столь похожим на Даниэля.

Там была боль и тьма, и в эту секунду взгляд Охотника напомнил Майе не ее брата, а отражение ее собственных глаз в зеркале.

– Кто тебе сказал? Клэри?

– Нет, не Клэри. – Майя никогда не слышала этого имени, но по тону поняла, что речь идет о ком-то очень важном и для Люка, и для светловолосого нефилима. – Я вожак стаи, Джейс. До меня быстро доходят слухи. Пойдем в кабинет Пита – надо поговорить.

Джейс помедлил пару секунд и пожал плечами.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Только с тебя виски, раз уж мне не дали тут спокойно выпить.

– Все, больше у меня вариантов нет. – Клэри тяжело вздохнула, опустилась на ступени, ведущие к музею Метрополитен и мрачно уставилась на Пятую авеню.

– Ну, предположение было логичное. – Саймон сел рядом с ней и вытянул перед собой длинные ноги. – Он любит оружие и вообще войну и вполне мог оказаться там, где хранится самая большая коллекция оружия в городе. Я, кстати, и сам не против посетить оружейные залы – можно почерпнуть массу идей для кампании.

Клэри посмотрела на него удивленно:

– Так ты все еще играешь? С Эриком, Кирком и Мэттом?

– Ну да, а что такого?

– Я думала, игры утратили для тебя всю прелесть после…

После того, как жизнь сама стала напоминать компьютерную игру. С героями, злодеями, ужасной магией и великими магическими артефактами, которые надо обязательно отыскать, чтобы одержать победу.

Только вот в любой игре герои всегда побеждают злодеев и возвращаются домой с сокровищами. А в жизни получилось, что сокровище они потеряли, и Клэри так до сих пор не поняла, кто тут герой, а кто злодей.

Она посмотрела на Саймона с грустью. Если бы он забросил любимые видеоигры, это была бы ее вина – так же, как и во всем, что случилось с ним за последние недели.

– Саймон…

– Сейчас я играю клериком-полутроллем, который должен отомстить оркам за убитую семью, – весело сказал Саймон. – Это круто!

Клэри расхохоталась, и тут у нее зазвонил телефон. Она раскрыла аппарат – звонил Люк.

– Мы его не нашли, – сказала Клэри в трубку.

– Зато нашел я, – прозвучало в ответ.

Клэри выпрямилась:

– Правда? Он с тобой? Можно поговорить с ним? – Она заметила, что Саймон пристально смотрит на нее, и понизила голос: – С ним все нормально?

– Более или менее.

– Что значит «более или менее»?!

– Подрался со стаей оборотней. Отделался синяками и царапинами.

Клэри прикрыла глаза. Зачем, ну зачем Джейсу понадобилось драться с оборотнями?! Что на него нашло? Хотя… это ведь Джейс. Он может помериться силами с грузовиком, если будет не в духе.

– Приезжай, – сказал Люк. – Его надо образумить, у меня пока ничего не выходит.

– Как вас найти? – спросила Клэри.

Люк объяснил. Бар на Хестер-стрит назывался «Охотничья луна». Клэри подумала, что он наверняка зачарован. Она захлопнула телефон и обернулась к Саймону, который наблюдал за ней, вскинув брови.

– Возвращение блудного сына?

– Вроде того, – бросила Клэри, поднимаясь и разминая усталые ноги.

Про себя она уже прикидывала, сколько придется ехать до Чайна-тауна на метро и не потратить ли выданные Люком карманные деньги на такси.

И все же от этой идеи пришлось отказаться – если будут пробки, на дороге можно застрять надолго.

– Вместе с тобой? – Саймон стоял на ступеньку ниже Клэри, поэтому их глаза оказались на одном уровне. – А?

Клэри в замешательстве открыла рот и тут же захлопнула его, не найдя что ответить.

– Да ты вообще не слышала ни слова из того, что я тебе сейчас говорил! – возмущенно воскликнул Саймон.

– Извини, – смущенно кивнула Клэри. – Я думала о Джейсе. Похоже, ему очень крепко досталось.

Глаза Саймона потемнели.

– И ты, значит, со всех ног бежишь перевязывать ему раны?

– Люк попросил меня приехать. Я надеялась, что ты поедешь со мной.

Саймон пнул ступеньку носком ботинка:

– Хорошо, я поеду. Только зачем? Люк не может отправить Джейса назад в Институт без твоей помощи?

– Наверняка может. Но он хочет, чтобы я сначала выяснила у Джейса, что происходит.

– А я-то думал, мы с тобой сегодня куда-нибудь сходим, – протянул Саймон. – В кино, например. Или поужинаем где-нибудь в центре.

Клэри смотрела на него и слушала шум воды, плещущей из фонтана рядом с музеем. Она вспомнила о том, что произошло на кухне, о влажных пальцах Саймона в своих волосах, но все это было сейчас очень далеко – как будто смотришь на старую фотографию и не можешь вспомнить, когда и как это снимали.

– Он мой брат. Я должна к нему приехать.

У Саймона, похоже, не осталось сил даже на то, чтобы вздохнуть.

– Ладно, поехали, – сказал он.

Кабинет хозяина «Охотничьей луны» находился в конце узкого коридора. Пол устилали опилки, разворошенные множеством ног и местами облитые какой-то темной жидкостью, мало напоминавшей пиво. Пахло табачным дымом и самую чуточку – мокрой псиной, хотя Клэри в жизни не сказала бы об этом Люку.

– Он не в настроении, – предупредил Люк, остановившись перед закрытой дверью. – Я запер его у Стремного Пита в кабинете после того, как он голыми руками чуть не разорвал половину моей стаи. Со мной говорить отказывается, вот я и решил позвать тебя. – Тут Люк заметил выражение лиц Клэри и Саймона: вид у обоих был весьма озадаченный. – В чем дело?

– Поверить не могу, что Джейс решил прийти сюда! – выдохнула Клэри.

– Поверить не могу, что вы знаете кого-то по прозвищу Стремный Пит! – заявил Саймон.

– А я вообще знаю довольно много людей, – сказал Люк. – Правда, Стремный Пит не совсем человек, но раз уж на то пошло – я тоже.

Он распахнул дверь кабинета, и Клэри увидела скупо обставленную комнату без окон. Стены украшали спортивные флаги. На столе, заваленном ворохом бумаг, стоял маленький телевизор, а за столом в кресле, обтянутом такой старой, потрескавшейся кожей, что она напоминала мрамор с прожилками, сидел Джейс.

Как только дверь открылась, Джейс ухватил со стола желтую перьевую ручку и метнул ее. Она просвистела в воздухе, вонзилась в стену прямо рядом с головой Люка и застряла, вибрируя. Глаза Люка расширились. Джейс слабо улыбнулся:

– Прости, я не сразу понял, что это ты.

У Клэри сжалось сердце. Она не видела Джейса много дней и теперь заметила, как он изменился – и дело было даже не в пятнах крови и явно свежих синяках на лице. Ей показалось, что он осунулся и скулы у него стали выдаваться еще резче.

Люк поманил Саймона и Клэри за собой:

– Я привел к тебе гостей.

Взгляд Джейса не отражал никаких эмоций, как будто он взирал на них с портрета.

– К сожалению, перо было одно, – произнес он.

– Джейс… – начал Люк.

Юноша перебил его:

– Пусть уйдет. – Он кивнул головой на Саймона.

– Как ты можешь?! – возмутилась Клэри. Неужели он забыл, что Саймон спас жизнь Алеку, а может, даже им всем?

– Скройся, примитивный, – повторил Джейс, указывая на дверь.

Саймон махнул рукой:

– Ладно, я подожду в коридоре.

Он вышел и даже не хлопнул дверью, хотя Клэри почувствовала, что это стоило ему усилия. Она обернулась к Джейсу, собираясь его отчитать:

– Как ты можешь вести себя так… – И осеклась. Джейс выглядел таким беззащитным, таким неожиданно уязвимым…

– Нелюбезно? – закончил он за Клэри. – Видишь ли, со мной это бывает – в дни, когда моя приемная матушка вышвыривает меня из дома с напутствием никогда больше не омрачать своей тенью ее порог. А вообще-то я добрейшей души человек. Особенно по четвергам после дождя.

Люк нахмурился:

– Нельзя сказать, что я питаю к Маризе и Роберту Лайтвудам особо нежные чувства, но все же не могу поверить в то, что Мариза так поступила.

Джейс удивился:

– Ты знаешь их? Знаешь Лайтвудов?

– Они входили в Круг вместе со мной, – сказал Люк. – А теперь, как ни странно, возглавляют здесь Институт. Видимо, после Восстания заключили сделку с Конклавом в обмен на мягкий приговор. – Он помолчал. – Мариза объяснила, по какой причине выгоняет тебя из дома?

– Она не поверила, что я и правда считал Майкла Вэйланда своим отцом. Обвинила меня в том, что я с самого начала был в сговоре с Валентином. Мол, это я помог ему ускользнуть с Чашей смерти.

– Почему тогда ты просто не убежал с Валентином? – спросила Клэри.

– На этот вопрос она мне не ответила. Вероятно, считает, что я остался при них шпионить. Что в моем лице они пригрели змею на груди. Конечно, она выбрала другую формулировку, но общий смысл примерно такой.

– Шпион Валентина? – Люк был поражен.

– Мариза уверена, что Валентин надеется на теплые чувства, которые они с Робертом ко мне питают. Что, мол, это заставит их слепо мне верить. Поэтому Мариза решила все эти теплые чувства просто задушить.

– Очень глупо, – покачал головой Люк. – Нельзя взять и выключить любовь, словно перекрыть кран. Особенно по отношению к своим детям.

– Они не мои настоящие родители.

– Неважно. Кровное родство тут значения не имеет. Они выполняли роль твоих родителей семь лет – вот что главное. Маризе просто сейчас тяжело.

– Тяжело? – изумленно переспросил Джейс. – Ей тяжело?

– Не забывай, она когда-то любила Валентина, – сказал Люк. – Так же, как и все мы. Он разбил ей сердце. Теперь она боится, что его сын сделает то же самое. Она боится, что все это время ты лгал. Что человек, которого она растила как сына, оказался шпионом, предателем. Ты должен утешить ее, объяснить, что это все не так.