Глава 3: «Тени мести»

Деревня Эшвелл. Утро. Туман стелется по земле, словно призрачный покров, заглушая звуки.

Лила сидела на чердаке своего дома, скрестив ноги на пыльном полу. Перед ней лежал дневник и пачка старых писем, найденных в подвале заброшенной усадьбы Харгривзов. Её пальцы, холодные и слегка дрожащие, возились с грубой бечёвкой, стягивающей пожелтевшие конверты. На каждом из них была оттиснута печать – спираль, символ «Братства Спирали». Лила глубоко вдохнула, стараясь унять волнение, и вскрыла первый конверт. Бумага захрустела под её пальцами, а выцветшие чернила проступили перед глазами.

«Эдвард, ты принят в Братство. Твоя преданность будет испытана. Помни: предательство карается смертью. Будь готов принести любые жертвы ради наших целей.»

Лила нахмурилась, перечитывая строки. Эдвард Харгривз, человек, чья усадьба сгорела в 1889 году, был частью этого братства? Она аккуратно отложила письмо и взяла следующее. Чем больше она читала, тем сильнее росла её тревога. В одном из посланий упоминались ритуалы в лесу – тёмные обряды под покровом ночи, о которых шептались лишь в страшных сказках. Другое письмо, датированное 1887 годом, намекало на тайные собрания в пещерах у реки. Но последнее письмо, самое короткое и резкое, заставило её замереть:

«Эдвард, ты предал нас. Ты поджёг усадьбу, чтобы скрыть свои грехи. Братство изгоняет тебя. Твоя жизнь кончена. Мы не забудем.»

Лила сглотнула. В дневнике Эдварда, найденном ранее, он писал, что пожар был случайностью – свеча служанки опрокинулась на занавески. Но «Братство Спирали» считало его виновным. Что, если он был изгнан несправедливо? Что, если годы одиночества и ненависти свели его с ума, и теперь он вернулся, чтобы мстить? Лила задумалась: обезглавленные тела, спирали, вырезанные на жертвах, – это его способ доказать свою правоту, собрать кровавую жатву за предательство, которого, возможно, и не было.

Все еще обеспокоенная письмами, Лила снова взяла дневник. Возможно, она что-то пропустила, какой-то ключ к пониманию происходящего. Перелистывая страницы, она почувствовала, что одна часть толще. Осторожно она разъединила слипшиеся страницы и обнаружила список имен. Каждое имя сопровождалось датой и краткой заметкой. Её глаза расширились, когда она узнала некоторые имена – люди из деревни, которые исчезли или были найдены мертвыми много лет назад. Даты уходили десятилетиями назад, намекая, что убийства длились гораздо дольше, чем кто-либо думал. Последние записи совпадали с недавними убийствами, подтверждая её страхи. Руки Лилы задрожали, когда она осознала опасность, нависшую над деревней.

Её размышления прервал резкий стук в дверь. Лила вздрогнула, поспешно спрятала письма и дневник под старую подушку и спустилась вниз. На пороге стояла Эмили, её подруга детства. Её лицо было бледным, глаза блестели от слёз.

– Лила, ты слышала? – голос Эмили дрожал, как осенний лист на ветру. – На окраине нашли ещё одно тело.

– Чьё? – спросила Лила, чувствуя, как холод сковал её грудь.

– Старого Джона. Его нашли у реки. Без головы. И рядом – эта проклятая спираль, вырезанная прямо в земле.

Лила сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Ещё одна жертва. Убийца двигался быстро, словно тень, которую невозможно поймать.

Тем временем на деревенской площади собрались жители. Туман начал рассеиваться, но воздух оставался тяжёлым, пропитанным страхом. Элиас Кэрроу стоял перед толпой. Его широкие плечи были сгорблены, а лицо осунулось от бессонных ночей.

– Это уже третья смерть за две недели, – сказал он, его голос звучал глухо, как колокол в тумане. – Мы не можем сидеть сложа руки.

– Но что мы можем сделать? – крикнул Томас, нервно сжимая рукоять своего кинжала. – Мы не знаем, кто он.

– Может, это кто-то из нас? – прошептала Марта. Её глаза подозрительно обежали толпу. – Кто-то, кто знает нас всех.

– Или призрак, – добавил молодой Питер, кузнец. – Мой дед говорил, что в 1889 году в лесу орудовал безумец. Убивал, а потом исчез.

Лила стояла в стороне, прислушиваясь к их словам. Её сердце билось быстрее с каждым предположением. Они не знали того, что знала она. Убийца – Эдвард Харгривз, изгнанный из «Братства Спирали». Его месть была личной, и он не остановится, пока не уничтожит всех, кого считает виновными в своей судьбе.

Страх в деревне усилился, когда пропал старейшина, мистер Грин. Он был последним, кто мог помнить события 1889 года. В его дом пришли утром: дверь болталась на петлях, внутри царил хаос. Пока старшие были заняты разговорами, Лила решила осмотреть его сама. Она вошла, ступая по скрипучим половицам. На столе лежала недописанная записка, чернила расплылись от пролитой воды:

«Я должен рассказать правду о…»

Рядом валялся перевернутый стул, на полу виднелись следы грязи – кто-то утащил старика в спешке. Лила подняла взгляд и заметила на стене карту деревни. На ней были отмечены крестиками несколько мест: заброшенная усадьба, старая мельница, пещеры у реки. Лила замерла. Это были укрытия? Или места будущих убийств? Она поняла: мистер Грин знал больше, чем говорил, и, возможно, пытался предупредить их.

Вернувшись домой, Лила продолжила изучат список – жителей Эшвелла и соседних деревень. Рядом с именами Агнес и Джона стояли кресты. Лила похолодела, увидев своё имя, а затем имена Элиаса, Эмили, даже Марты. Убийца винил всех, кто жил здесь, в своём изгнании. Его месть была не просто хаотичной – она была систематичной.

Внезапно тишину разорвал крик. Лила выбежала на улицу. Жители столпились у колодца. На земле лежала женщина из соседней деревни – обезглавленная, с вырезанной спиралью на груди. Элиас обнял Лилу, его руки дрожали.

– Он не остановится, – прошептал он. – Мы должны найти его.

Лила кивнула, но в её голове родился план: она выманит убийцу. Он следит за ней, и она может использовать это.

Ночь опустилась на Эшвелл, принеся с собой зловещую тишину. Лила сидела в своей комнате, свет лампы дрожал на стенах. Она прислушивалась к каждому звуку: скрип половиц, шорох ветра за окном. Вдруг за дверью послышались шаги – медленные, тяжёлые, как поступь судьбы. Лила затаила дыхание, сердце заколотилось так сильно, что отдавалось в ушах. Она скользнула под кровать, прижавшись к холодному полу.

Дверь отворилась с протяжным скрипом. В комнату вошёл высокий силуэт с сутулыми плечами. Его тень легла на пол, длинная и зловещая. Лила услышала его дыхание – хриплое, прерывистое. Она видела его ноги: старые сапоги, покрытые грязью и листьями, словно он только что вышел из леса.

– Я знаю, что ты здесь, – прошептал он, и его голос резанул её, как нож. – Ты не спрячешься, девочка.

Лила зажала рот рукой, подавляя крик. Он медленно обошёл комнату, его шаги отдавались в её груди. Он остановился у кровати. Лила видела, как его рука – грубая, с длинными пальцами – опустилась к полу, ощупывая доски. Она задержала дыхание, молясь, чтобы он не заметил её. Пыль забивалась в нос, но она не смела пошевелиться.

Вдруг он выпрямился. Шаги начали удаляться. Дверь скрипнула, закрываясь, и наступила тишина. Лила выждала, считая удары сердца, прежде чем выбраться из укрытия. Она подбежала к окну и увидела, как тёмная фигура исчезает в тумане, направляясь к лесу.

Её колени дрожали, дыхание срывалось. Он был здесь, в её доме. Но почему ушёл? Может, он играет с ней, растягивая её страх? Лила опустилась на кровать, пытаясь собраться с мыслями. Времени мало. Если она не остановит его, следующей жертвой станет она или её отец.

И тут её осенило: карта в доме старейшины. Отмеченные места – ключ к его укрытиям. Она должна вернуться туда утром и изучить её. Но ночь была слишком опасной, а убийца мог ждать её в тенях. Лила сжала медальон в кармане – подарок матери, её талисман. Она решила дождаться рассвета, но тревога сжимала её сердце: кто станет следующей жертвой? И сколько у неё осталось времени?

Глава 4: «Поймай меня»

Деревня Эшвелл. Раннее утро.

Туман стелился над землёй, густой и холодный, словно дыхание призрака, цепляясь за покосившиеся крыши и голые ветви деревьев. Лила проснулась от резких криков, раздавшихся за окном. Её сердце сжалось от дурного предчувствия – такие звуки в Эшвелле теперь означали только одно. Натянув старое пальто, она выбежала на улицу. Толпа жителей уже собралась у дома местного охотника. Его тело лежало на пороге – обезглавленное, как и у других жертв. Кровь стекала по деревянным доскам, смешиваясь с утренней росой, а металлический запах пропитал воздух. Лица людей вокруг были бледны, глаза расширены от ужаса. Женщина в сером платке тихо всхлипывала, прижимая руки к груди, а старик рядом смотрел в пустоту, словно видел там нечто, чего не замечали другие.

Отец Лилы, стоял ближе всех к телу. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели.

– Это не может продолжаться, – процедил он сквозь зубы, повернувшись к совету деревни, который собрался среди гудящей толпы. – Мы должны что-то сделать. Создать патруль. Охранять деревню по ночам.

Советники переглянулись. Их лица выражали сомнение, но выбора не было. К вечеру отряд из десяти мужчин – охотников и крестьян – был собран. Их вооружили чем смогли: вилами, косами, парой ржавых ружей. Лила наблюдала за ними из окна своего дома, чувствуя, как тревога холодной змеёй сжимает её грудь. Ей казалось, что убийца, кем бы он ни был, слишком хитер, чтобы попасться на такую простую уловку. Патруль выглядел не как защита, а как жертва, выставленная на заклание.

Патрульные собрались на деревенской площади. Сумерки уже опускались на Эшвелл, окрашивая небо в багровые и серые тона. Мужчины стояли тесным кругом, их лица были напряжены, а руки нервно сжимали оружие. Элиас ходил между ними, раздавая последние указания.

– Будьте осторожны, – говорил он, его голос звучал глухо, как эхо в колодце. – Не ходите поодиночке. Если что-то увидите или услышите – кричите.

Патрульные кивали, но в их глазах плескался страх. Лила слышала их приглушённые разговоры, доносящиеся сквозь тонкие стёкла её окна.

– Я не хочу умирать, – пробормотал Джейкоб, молодой парень с веснушчатым лицом, недавно женившийся. Его пальцы дрожали, сжимая рукоять вил.

– Мы должны это сделать, – ответил ему Эйдан, мужчина постарше, с сединой в бороде. – Иначе он доберётся до наших семей.

Лила отвернулась от окна, закутываясь в одеяло. Её мысли путались. Она знала, что убийца не остановится, и эти люди, такие смелые и такие уязвимые, возможно, лишь разозлят его ещё больше.

Ночь накрыла деревню тяжёлым покрывалом. Безлунная темнота поглотила Эшвелл, и только редкие огоньки факелов патрульных мелькали между домами. Лила сидела у окна, не в силах уснуть. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь далёкими шорохами да скрипом веток на ветру. Вдруг тишину разорвал крик – резкий, полный ужаса, оборвавшийся так же внезапно, как начался. Лила подскочила, прижавшись к холодному стеклу. Через мгновение ночь озарилась суетой: патрульные бежали к центру деревни, их факелы дрожали, отбрасывая длинные тени на стены домов.

Когда Лила выбежала на улицу, она увидела их – столпившихся вокруг тела. Джейкоб лежал на земле, его голова была отсечена, а на груди, прямо через изорванную рубаху, была вырезана надпись: "Поймай меня". Кровь стекала по бокам, пропитывая землю, и в свете факелов блестела, словно чёрный лак. Элиас опустился на колени рядом, его лицо исказилось от ярости и бессилия.

– Он издевается над нами, – прохрипел он, стукнув кулаком по земле. – Играет, словно мы – мыши, а он – кот.

Лила стояла в стороне, её дыхание сбивалось. Надпись "поймай меня" горела в её глазах, как вызов, как насмешка. Убийца не просто убивал – он дразнил их, уверенный в своей неуловимости. Вокруг неё жители шептались, их голоса дрожали:

– Это проклятье…

– Он придёт за всеми нами…

Страх витал в воздухе, густой и липкий, как туман, который снова начал сгущаться вокруг деревни.

На следующий день жители решили действовать. После долгих споров кто-то предложил обыскать лес – вдруг удастся найти хоть что-то, что укажет на убийцу. Лила присоединилась к группе, несмотря на протесты отца. После нескольких часов блужданий в чаще, среди голых деревьев и колючих зарослей, они наткнулись на заброшенную хижину у реки. Её стены были покрыты мхом, крыша провисла, а окна зияли пустыми глазницами. Внутри пахло сыростью, дымом и чем-то гниющим.

На столе лежали остатки еды – засохший хлеб и кости, обглоданные до блеска. Рядом догорали свечи, воск которых растёкся по дереву. На стене висела грубо начерченная карта Эшвелла, утыканная отметками. Лила подошла ближе и похолодела: крестами были отмечены дома всех жертв – Томаса, Джейкоба и других, убитых ранее. Её взгляд упал на точку, где стоял её собственный дом. Он был обведён, но креста рядом не было. Её сердце заколотилось. Почему её дом выделен? Почему она всё ещё жива?

В углу хижины стояла кровать, покрытая грязным одеялом, пропитанным запахом плесени. На полу валялись обрывки верёвок, испачканные чем-то тёмным, и инструменты – длинные, острые, похожие на те, что используют для разделки мяса. Лила отступила назад, её дыхание участилось. Это было его логово. Но где он сам?

Вернувшись домой, Лила взялась за дневник Эдварда. Перелистывая пожелтевшие страницы, она остановилась на записи, от которой кровь застыла в жилах:

«Я принёс в жертву свою сестру, Элизу, чтобы заслужить прощение Братства. Я думал, что они примут меня обратно, что моя преданность смоет позор, это было нужно для осуществления моего плана. Но они отвергли меня, назвали слабаком. Теперь я один. Моя месть будет вечной. Я уничтожу всех, кто ходит по этой земле, всех, кто связан с ними.»