Цитаты из книг автора «Карл Роджерс»

захотела, чтобы они ее слушались до того, как она проявит свою любовь к ним. Я думаю, что невозможно дисциплинировать детей, пока они не убедились в вашей любви.

нейшим вопросам, незрелость в области принятия решений (их колебания по поводу обязательств), их интроективные представления о роли мужа и жены и их продолжающиеся до сих пор ссоры – все это предсказывает возможную неудачу. Но я также вижу три положительных момента, которые дают луч надежды. В области секса – одном из наиболее важных аспектов брака – они относятся друг к другу с пониманием и нежностью. Если Дик и Гейл смогут отталкиваться от этого, то, несомненно, это поможет их браку. Второй вселяющий надежду момент содержится в самом нашем разговоре. Если Дик и Гейл смогут более точно выражать свои чувства, по мере того как они возникают, тогда, как замечает Дик, это вселит оптимизм. Частично это содержится и в утверждении Гейл о том, что развивающиеся и эмоциональные отношения требуют разумных, сосредоточенных усилий. По мере того как партнеры развивают полноценное общение и могут выражать сложные чувства, которые возникают в данный момент, – нежности и любви также, как враждебности и боли, – они увеличивают шансы для совместного роста и развития их взаимоотношений.

Мы всегда стремились к развитию и гибкости в нашем браке, но никогда так, как в последние два года, когда мы переехали из маленького города в большой и дети стали учиться в школе. Все это имело большое значение. Кроме того, сказалось достаточно глубокое влияние женской эмансипации и сексуальной свободы в молодежной культуре. По мере того как дети росли, Сильвия тоже устремилась к личностному росту и развитию. И я стал ее в этом поддерживать. Мне захотелось плодотворных отношений на равных. Все чаще мы проводим время, обсуждая наши желания, я слушаю ее и узнаю ее мечты и мысли о самой себе, какой бы она хотела стать. Это дает результаты. Теперь она делает для меня то же самое. Это здорово, когда есть кто-то, кто помогает тебе в познании самого себя. Мы пользуемся словами, чтобы стать ближе. Мы осознаем, что каждый стремится к полной открытости с другим. Я действительно пытаюсь делиться с ней, особенно такими вещами, о которых мне не хочется говорить, потому что обычно именно они препятствуют обоюдному росту. Например, если

я сержусь, или ревную, или сильно увлекся другой женщиной – если я не расскажу об этих вещах ей, они останутся у меня в голове, и мы постепенно будем отдаляться друг от друга. Я заметил, что если я скрываю что-то, то между нами возникает стена – я не могу утаить лишь некоторые моменты, не блокируя при этом все остальное.

Опустошение, которое могло быть результатом таких атак, можно представить себе всего лишь из одного высказывания Гейл о том, что лишь попытка Дика поставить ей диагноз и обвинить по поводу секса действительно ее расстроила. Представьте себе, что бы случилось с их отношениями, если бы это было по

Интересно сравнить этот разговор с предыдущим обвинительным спором. Здесь каждый принимает на себя ответственность за свои собственные ощущения в его сексуальной жизни и никто не проявляет склонности судить другого. У Дика и Гейл есть определенные трудности, но они понимают друг друга в этом. Дик говорит о его болях из-за варикозного расширения вен и о прежних эпизодах импотенции, а также о неопределенном чувстве тревожности в настоящий момент как о присущих ему чертах. И Гейл, говоря о своих «неуловимых проблемах», осторожно замечает: «Это не зависит от того, что делает или не делает Дик, дело во мне». Затем, обратите внимание, когда Гейл снова говорит о том, что чувствует Дик, результат получается совсем другой. Здесь она предположительно говорит о своем понимании скрытых опасений Дика, что «женщины его используют», а Дик принимает и с интересом относится к этому замечанию. Почему же они проявляют эмпатию и понимание здесь, а раньше обвиняли друг друга?

общения с ним. – Прим. пер.), а не обвиняющим, предположительным, а не судящим, и оно возникло на основе истинного желания понять. Это только кажется, что их общение не очень-то отличалось от моего, на самом деле отличие в установке, которая выражалась, достаточно глубоко. Если бы один из них или оба сказали: «Нет, это не то, что я говорил», я бы немедленно сделал необходимую коррекцию. Это изменило бы оттенок диалога. Наконец они почувствовали, что кто-то понимает их, пусть даже третий человек, и они смогли более глубоко и слаженно проникнуть в природу своих противоречий. Трудно сказать, принесло ли пользу мое второе, более дидактическое замечание, но я просто уже не мог больше слушать их бессмысленный спор. В каждом из последующих двух высказываний можно увидеть зародыш их будущих споров, хотя тон общения стал намного менее обвинительным. Гейл говорит: «Ты не хочешь слушать». На самом же деле, верным было бы сказать: «Я чувствую, что на самом деле ты никогда меня не слушаешь». Это последнее – основа для диалога, а не для спора. Дик говорит намного более примирительно, чем до того, но суть его слов такова: «Это твое плохое настроение создает барьер между нами», и это снова попытка сказать ей что-то о ней самой.

Существует много типов бессмысленных споров, и это один из них. Насколько мне удалось понять, основная их особенность в том, что никто не желает выслушать другого. В таких взаимоотношениях, как заметила Гейл, «на самом деле не имеет значения, что было сказано». Почти полная неспособность общаться. Было бы интересно остановить этот спор в какой-то момент и попросить Дика и Гейл, каждого в отдельности, описать чувства и мысли, которые были выражены партнером. Почти наверняка они не смогли бы сделать этого. Вместо этого каждый ждет возможности уколоть другого, так что они даже не могут закончить фразы. Но их сообщения достаточно простые. Дик говорит: «Давление на меня, чтобы я стал кормильцем, сильнее, чем давление на тебя моей сестры». Гейл говорит: «Ты не веришь, что я тоже могу испытывать давление. Я на тебя не давлю. Я тоже пытаюсь найти работу». Только последнее утверждение выражает желание сотрудничества, а не только атаки. Имеет смысл более детально проанализировать приведенный выше диалог. Как начался спор? С того, как Гейл с оттенком критики сообщила Дику о том, каковы его убеждения и чувства («Ты не принимаешь самого факта, что…»). Этот вид высказывания, в котором внешне пытаются передать другому свое мнение о нем, а внутренне осуждают его, почти всегда приводит к неприятностям. Она говорит: «Ты не принимаешь», а Дик отвечает: «Нет, я принимаю». Кто может судить об истинном отношении Дика? Очевидно, только Дик может дать ответ, но вряд ли он честно признается, когда на него нападают. Это еще одна особенность такого рода общения: как правило, это обвинения, отрицательные суждения, и, следовательно, они дают искаженную картину. Нужно иметь в виду, что даже легкое изменение подобных высказываний многое меняет. Я не был эмоционально вовлечен в спор, но я хотел понять, в чем, собственно, тут дело, поэтому я вмешался с предположением о том, что же они чувствуют. Но мое высказывание было эмпатическим (эмпатия – от греч. empatheia – сопереживание, способность человека к параллельному переживанию тех эмоций, которые возникают у другого человека в процессе

Я. Вот видишь, опять то же самое, ты говоришь ей о том, что между вами существует барьер. А именно что все дело в ней. Если бы ты мог ей сказать, как это ты делал только что: «Я действительно пытался услышать тебя, но это нелегко, потому что я не слышу, что ты чувствуешь», я думаю, так было бы лучше. Дик. Да, пожалуй, вы правы.

которая так ужасна: например, муж должен быть таким-то, а жена такой-то, и в этом отчасти причина того, что мне стало казаться, будто жизнь уже закончена… Дик совершенно не хочет быть типичным мужем-добытчиком, и я вряд ли захочу сидеть дома и заниматься домашним хозяйством. Видимо, это привело меня к внутреннему конфликту – я думала: ну вот, теперь я должна быть такой, я замужем, и поэтому предполагается, что я буду выполнять определенные вещи.