А вот Ребекка Скотт как раз присутствовала, переходя от одной группы собравшихся к другой на манер хозяйки дома. То, что любую другую сделало бы посмешищем, Луна делала с таким утонченным изяществом, что оставалось только завидовать. Позавидовать можно было и наряду, выбранному Скотт для вечера: голубое коктейльное платье блондинке несомненно шло, к тому же оно казалось удивительно утонченным, словно бы целительница только что покинула великосветский прием. Причем прием проводился где-то в райских кущах.

Подошла Луна и к нам, хотя могла бы и побрезговать. Она, как и Полоз, происходила из старой магической фамилии, а вот мы с подругами ничего особенного из себя не представляли.

– Девушки, добрый вечер. Стейси, Натали, Хельга, Эшли, мы все рады, что вы смогли появиться здесь, – мягким, хорошо поставленным голосом то ли произнесла, то ли пропела Ребекка, улыбаясь настолько искренне, что я поневоле прониклась к ней симпатией.

Мы нестройным хором поблагодарили Луну за приглашение, сделали несколько дежурных комплиментов и с облегчением выдохнули, когда девушка посчитала свои обязанности выполненными.

Нет, Ребекка Скотт была милой, удивительно милой и сердечной, но она говорила так… вычурно, витиевато, что открывать рот перед ней мы просто не решались, чтобы в очередной раз не убедиться в собственной ничтожности.

– Нет… Вот она как раз Фелтону подходит, – пробормотала Натали, убедившись, что Скотт отошла от нас достаточно далеко. – У любого нормального парня от Ребекки мозг закипит…

Хельга выразительно посмотрела на Нат и произнесла:

– Ну, у девушек же вроде бы от Полоза мозг не закипает… И не ты ли говорила сама, что хотела бы, чтобы и тебе целовали руки?

Натали тяжело вздохнула и наставительно изрекла:

– Ну так ведь это… Полоз!

В этом и заключалась главная несправедливость жизни: кто-то мог не выглядеть нелепым, даже опускаясь перед девушкой на колени посреди толпы и целуя ей руки на старомодный манер или говоря едва ли не белыми стихами и строя из себя утонченную барышню, ну а кто-то умудрялся выставить себя в нелепом свете, просто идя по улице.

Я относилась ко второму типу людей.

– Да ладно вам… – пожала плечами Хельга, отбросив с лица каштановую прядь. – Просто Фелтон и Скотт не нашего круга, бесполезно пытаться оценивать их так же, как и прочих смертных. Это небожители.

Ну да.

Когда я уже успела расслабиться, выпить пару коктейлей и даже потанцевать с одним симпатичным парнем с факультета ментальной магии, двери со стуком распахнулись и собравшимся явил себя его королевское величество всея университета. Со свитой.

Если остальные студенты явились на вечеринку кто в чем, то некроманты решили надеть на себя одинаковую для всех униформу: черные брюки, черные рубашки и черные же пиджаки. Классические туфли тоже были черными и притом настолько начищенными, что при желании в них можно было смотреться как в зеркало.

Чертовы снобы.

Полоз первым ввел моду на пижонский стиль среди некромантов. Остальным было только в радость копировать Фелтона.

Смотрелось… Ну, по меньшей мере, внушительно.

– Ой, – произнесла я и на всякий случай решила затеряться в толпе, чтобы гарантированно не попасться на глаза Полозу.

С него станется выставить меня дурой перед если не половиной, то уж точно пятой частью студентов, а мне еще вчерашние подвиги аукались: некоторые парни подходили только ради того, чтобы сделать сомнительные комплименты и посмотреть, как я отчаянно краснею. Да… Кажется, прошедшую веселую ночь мне будут припоминать еще долго…

Если я надеялась, что Фелтон не вспомнит обо мне, если не увидит, то зря. Уже через несколько минут после появления некромантов, в зале раздался его голос, который каким-то образом был слышен, даже несмотря на громкую музыку.

– Эй, никто не видел рыжую старосту с факультета стихийной магии? Я точно знаю, что она здесь.

Я присела, надеясь, что меня не разглядят за остальными, и начала окольными путями пробираться к выходу из зала. Ну чего мне стоило не послушать подруг и не пойти? Упрашивали? Так и что? Будто первый раз я им отказываю…

Фелтона многие не любили, но при этом большинство перед ним точно благоговело, потому что сдали меня в ту же секунду: какой-то парень схватил меня за плечо, останавливая, а заодно и завопил: «Да вот же она!»

– Твою же мать… – расстроенно всхлипнула я, не ожидая ничего хорошего.

Лучше бы я умерла вчера от алкогольного отравления, честное слово.

Толпа расступилась перед Полозом, как воды моря перед пророком, и он двинулся ко мне с очень уж довольной улыбкой. Тот факт, что некромант был на полголовы, а то и на голову ниже большинства собравшихся парней, никак не мог умалить его величественности. Чертов сноб…

Позади Короля, как верные рыцари, шествовали еще два студента с его факультета, и, кажется, один из них что-то нес.

Когда до меня оставалась буквально пара шагов, Полоз опустился на колени, не пожалев дорогих брюк. Зал восторженно ахнул. Я испуганно зажмурилась.

А потом почувствовала, что на моих кедах развязывают шнурки, и стало любопытно.

Сперва я открыла один глаз, узрела, что Полоз меня разувает, и от изумления открыла и второй. «Рыцарь» протянул своему королю коробку, на которой значился бренд одного из самых известных модных домов.

Да… Зря я заикнулась о туфлях. Чтобы купить что-то этой марки, мне не хватит стипендии за все годы обучения!

– Ч-что?..

Фелтон невозмутимо вытащил кремовые лаковые лодочки и произнес:

– Рыжая, кажется, ты просила возместить тебе потерю туфель?

– Д-да… Но я не могу… Это же…

Пятикурсник поймал мой взгляд и сказал:

– Наслаждайся, рыжая, ты ведь что-то подобное можешь увидеть только во сне. Что поделать? Бедность, конечно, не порок…

Да как он может так говорить с людьми?

Мои нервы не выдержали, и я попыталась пнуть нахала.

Некромант тяжело вздохнул и поймал мою ногу. Я испуганно замерла, понимая, что одно неосторожное движение – и попросту упаду навзничь. Кто-то бессовестно заржал над моим бедственным положением.

В карих глазах Полоза была очевидная насмешка.

– Никаких манер. Хотя что взять с людей твоего круга?

Он освободил мою ногу от кеда и водрузил на положенное место лодочку, только после этого я получила свободу.

– Вторая нога, рыжая, – решительно потребовал Фелтон.

Я поспешно стряхнула с ноги свое спортивное убожество и запихнула стопу в туфлю, не дожидаясь, пока эту процедуру проделает сам Полоз. От унижения хотелось плакать.

Фелтон же царственно встал на ноги, передал коробку одному из подручных, развернулся и пошел по всем правилам одному только Полозу известного этикета приветствовать Ребекку Скотт. Обычно в такие моменты все внимательно наблюдали за разворачивающейся сценой из куртуазного романа, но на этот раз большинство ребят продолжали разглядывать меня.

В этот момент я чертовски сильно пожалела, что у меня талант к огню, а не к земле. Как было бы славно взять и провалиться сквозь землю…

В груди закипала обида… а заодно и желание снять туфли и запустить их прямиком в дарителя. Чтоб он подавился, скотина ползучая.

От неосторожного поступка меня спасла вовремя подоспевшая Натали со стаканом пунша, который она мигом сунула в мои руки, не дав занять их чем-то еще.

– Туфли – класс, – тихо шепнула мне на ухо подруга. – Попробуешь вернуть – прокляну.

По проклятиям Нат была первой на курсе, что делало из этой пухленькой невысокой девушки крайне неприятного врага. Поэтому с ней все пытались дружить.

– Он же смешал меня с грязью! Практически назвал нищенкой! – возмутилась я, позволяя Натали увлечь меня в сторону.

Интересно, что забудут раньше: мои вчерашние подвиги или сегодняшнее представление с Королем на первых ролях?

– Вот именно. Смешал.Уже смешал. Так что демонстрировать оскорбленную гордость поздно, все равно запомнят только первую часть представления, а ты только опозоришься еще больше. Так что выпей – и наслаждайся новенькими туфлями. Лодочки некрохрычи тебе действительно задолжали. А уж насколько они сильно захотели при этом выпендриться – тебя точно не касается. И вообще, ты на каблуках на ладонь выше Фелтона. Наслаждайся этой мыслью.

Я и наслаждалась. Раз больше нечем…

Кассиус Фелтон и правда был невысоким парнем. И именно поэтому девушки в университете поголовно перестали носить каблуки, а особо рослые еще и сутулиться начали, только чтобы случайно не возвыситься над его королевским величеством. И зря, кстати, уродовали себя: Фелтон ни капли не сомневался в собственном совершенстве и комплексовать из-за низкого роста не собирался. Поэтому Ребекка Скотт преспокойно цокала каблучками.

Через два часа и четыре стакана пунша в ушах у меня слегка зашумело, а жизнь перестала казаться таким уж сильным дерьмом. Даже удалось найти какие-то плюсы в нынешней ситуации: Полоз отомстил, дважды за одно и то же он не отыгрывался, значит, можно выдохнуть и успокоиться…

Хотя… он сейчас оторвался на мне за требование купить туфли или за проданную рубашку тоже? Если про сбыт предмета своего гардероба Фелтон еще не узнал, то будет ли он мстить мне еще и за это?

Когда в зале начали вопить то ли от боли, то ли от страха, я сперва вообще ничего не поняла, но инстинкты старосты с трехлетним стажем начали в голос орать, что нужно немедленно что-то делать, причем как можно быстрей. Хмель мгновенно выветрился из организма, словно я весь вечер пила одну только газировку.

Зал стало затягивать едким дымом, и я тут же зашлась в натужном кашле.

– Что за дрянь?! – воскликнула я, начав вертеть головой по сторонам.

– А черт его знает! – испуганно ответила Натали, пытаясь разглядеть, где же наши.

Как назло, Хельга и Стейси затерялись среди остальных гостей вечеринки.

Даже если дым не будет обладать каким-либо гадким эффектом, то в давке затоптать могут легко.

И вот когда я уже начала отчаянно паниковать, как будто с небес раздался голос Фелтона:

– Замерли на месте! Все! Сейчас!

Почему-то его послушались. То ли это был какой-то инстинкт, который заставлял слушать Полоза, то ли одуревшим от страха студентам хотелось подчиниться хоть кому-то.

Некромант каким-то чудом забрался на сцену актового зала и завладел микрофоном, в который и орал. Услышал бы его даже мертвый. Да и выглядел, стоит признать, не слишком высокий и худощавый Кассиус на этот раз даже внушительно. Ну подумать только…

– Находящиеся у окон и дверей, открыли их! Воздушники! Нам нужен сквозняк! – продолжил командовать Фелтон.

Стоящая рядом со мной Нат сделала какой-то хитрый пасс рукой, похоже, что так же поступили и другие ребята с кафедры воздуха. Дышать тут же стало куда легче, и смог начал постепенно развеиваться. От него резало глаза, но пока ничего более страшного не происходило.

– Опасности нет! Если не паниковать, никто не пострадает!

Мозгом я понимала, что, скорее всего, Полоз просто старается успокоить остальных, но так же, как и все, хотела надеяться на лучшее. Когда припекает, вообще хочется, чтобы рядом оказался тот, кто знает, как надо, и всех спасет.

– Целители с четвертого по седьмой курс выходят первыми! Я повторяю, сейчас выходят целители с четвертого по седьмой курс! Ваша задача будет оказать помощь тем, кто почувствует недомогание!

В зале началось организованное шевеление, и часть народа действительно вышла. Вроде бы действительно только названные Полозом. В очередной раз убедилась, что в университете его слушали, как мать родную.

– Старосты! К дверям! Фелпс со стихийной! Я тебя видел! Рыжая! Тамлин с менталистики! Харрисон! Мэтьюс! Кэмерон! Вперед!

Из актового зала вели три выхода, так что пришлось по двое старост на одни двери. Никогда прежде груз обязанностей не давил на меня настолько сильно: ведь прежде я только и делала, что отмечала посещаемость и собирала деньги на университетские мероприятия. А тут на тебе – практически представитель власти.

– Лесли, Бенедикт, Айден, Кристофер, Реми, Александр, будьте так любезны, выведите из зала тех, кто выйти уже не может! Пусть там целители приведут их в божеское состояние.

Теперь понятно, почему потребовались целители, начиная с четвертого курса: именно на четвертом обучали выводить из организма алкоголь.

Это уже к однофакультетникам. Бравые парни в черном начали молча сновать среди гостей вечеринки, выискивая наиболее пьяных и выводя их наружу. Через несколько минут стало ясно, что трезвые остались в меньшинстве. После того как жертвы алкоголя покинули зал, в нем осталось едва ли человек пятнадцать.

– Ник Блэквуд! Да-да, я к тебе обращаюсь, сбегай за деканом Бхатия, по-моему, из глав факультетов только он остался в кампусе.

Блэквуд с шестого курса метнулся мухой в сторону выхода.

– Ну а теперь оставшиеся дружно выносят бутылки и прячут их! Что пустые, что полные! Я лично не хочу знать, что Киран Бхатия может проделать своей тростью в состоянии неконтролируемой ярости, – отдал последнее указание Полоз и спрыгнул со сцены.

Пьянства и разврата декан Бхатия действительно не любил люто, поэтому все пуговички были застегнуты, блузки – заправлены, юбки одернуты, а особо ретивые даже принялись стирать с лица макияж чем под руку придется.

Через десять минут декан явил себя. Сперва мы услышали гулкий стук его трости, и, судя по тому, с какой силой глава факультета лупил по полу, он был ужасно раздражен.