Цитаты из книг автора «Карина Демина»

Старому мудрому некроманту тяжело с юными и восторженными девицами. Был бы драконом, сожрал бы. А так приходится слушать.

– Мой сын был юн, его кровь горела и искала выхода. В годы его я утолял это пламя кровью врагов, но… – Времена были мирными и врагов поблизости не наблюдалось? Владыка тяжко вздохнул.

Какой он? Красивый. Если мой отец был в половину столь же хорош, маму можно было понять. Высокий. Широкоплечий. Волосы цвета гречишного меда. Белая кожа. И медного оттенка глаза. А еще джинсы потертые. И рубашка в клеточку с закатанными рукавами. Причем рубашка расстегнута, и видна ярко-красная футболка с какой-то надписью. Серьезно? Он ведь… владыка фэйри. Дубовый венец. Запретная роща и все такое… и красная футболка. С рубашкой. С кроссовками, в которых разноцветные шнурки. В левом – неоново-зеленый, а в правом – оранжевый. – Доброго дня, – я оторвалась от созерцания кроссовок. – Доброго, – сказал он, чуть склонив голову. А волосы в косу заплел. И коса эта, через плечо перекинутая, – до пояса.

– Не волнуйся, – улыбка Ульяны походила на оскал. – От моей бабушки еще никто не уходил необследованным…

– Хранительница… – Лилиана повернула бокал, позволив вину скользнуть по грани его. И выпрямила, глядя, как это вино возвращается, ложится на дно сгустком света. – Сложно с вами. – В чем? – Вы выправляете пространство, – она чуть поморщилась. – Не совсем верно. Вы все приводите к тому, как должно быть правильно, вне зависимости от своего желания. Или желания тех, кто рядом. Потому рядом с хранителями выправляются, если можно так сказать, и люди.

А то знаю я таких, сперва котиков недолюбливают, а потом кричат, что их обманули и все такое. Нет уж, если играть, то так, чтобы не переигрывать после.

А я подумала, что хорошему человек кот в тапки гадить не станет.

Потому что у меня все-таки получилось. Не знаю, как. С обычными бы красками точно не вышло, а тут… тут серая-серая равнина. Она вышла светлой, почти белой, но все-таки… все-таки нет. Серой. Небо такое же. И чудом они не сливаются друг с другом. Кто знал, что у серого столько оттенков. Пепел этот, который почти снег.

В слезах, пролитых от души, много этой самой души

Я вдруг снова оказалась там, где живым не место. Серая, седая равнина. И снег шел. Или пепел? Сизые клочья падали с небес, которые тоже равнина. Здесь небо и земля – отражение друг друга. Но и пускай. Пеплом укрыло травы, но острые иглы стеблей пробили этот покров. И дорожка есть. И дуб. Хорошо… яркий такой. Здесь, в окружающей приглушенной серости, все краски воспринимаются ярче и резче.