что людям не объяснишь, что не по своей воле она… у них боль. А зверю, когда больно, он шалеет. Человек же ж…
Еще тот зверь.
И забывать об этом не стоит.
И выражение лица такое, что явно он почти готов жениться и усыновить всех четырех детей, если это избавит его от необходимости писать протоколы. Но раньше, чем он успевает предложить этот удивительный в простоте вариант, женщина продолжает:
знаешь, я думал, вот война закончится и всё станет иначе… люди будут жить в мире и согласии, в любви к ближнему… что война-то их изменила, заставила осознать, увидеть… а на деле ни хрена она не изменила и не заставила. Они о ней, если так, уже и забыли. Особенно те, кто помоложе. А ещё десяток лет и вовсе…
Душу тоже можно ломать, как и кости. И зарастает она, затягивается, только следы никуда не исчезают. И старые кости ноют на перемену погоды, а эти… душевные переломы, они же почти как кости.
И тоже ноют.
Только не разглядеть ни их, ни боль эту.