Зачем ты это делаешь? – Одинцову только и хватило сил, чтобы на бок повернуться.
– Это бесит. Всех.
– А смысл?
– Человеку, которого что-то бесит, помирать уже не хочется.
В этом доме вовсе нет дешевых вещей, и когда-то данное обстоятельство меня несказанно бесило. Хотя, справедливости ради… меня тогда все несказанно бесило.
Что ж, на сердце потеплело. Ничто так не греет душу, как гадость, сделанная другому. Ну и кофе бы… Кофе перед сном пить неразумно, но иногда ведь хочется.
Бросить бы, послать куда по матушке, да и по батюшке можно. А я вот стою, прижимая ее к щеке, и дышу нервно, неровно.
Нет, это не любовь. Любовь еще когда закончилась.
А ментальная привязка осталась. И теперь тварь во мне тихо поскуливала, тая от счастья. И то, что ему не легче, ни хрена не успокаивает.
Мертвый наивный мальчишка, с которым случилась большая любовь. С Бекшеевым вот не случилась. Не успел, наверное. Не считать же любовью Настасью Ольскую, с которой он в переписке состоял, а потом как-то вот…
А о жене и говорить не след. Жена – она не для любви. Статус. Положение. И просто принято так. Нет, и вправду дерьмо.
– Вот мы и занялись зачисткой. Все. А Сапожник не смог. Он ходил. Помогал, но стрелять в собак не смог. У него с мозгами что-то там…
Чудесная характеристика. И главное, кажется, не только у него. Но собаки – это одно, собак многим жалко, потому как не виноваты они, а вот люди – совсем иной разговор.