Цитаты из книг автора «Карина Бартш»

Если мы сбавим темп, придется стоять на месте. – Непра-авда… – Истинная правда. Я уже жду, когда тебе побибикает какая-нибудь улитка.

А кроме того, я задаю себе вопрос: зачем люди вообще женятся? Людей должны объединять не кольца или свидетельство о браке, а любовь. Конечно, свадьба делает людей партнерами в глазах закона. Но это единственный аргумент «за». Когда я покину этот мир, то мой партнер должен иметь возможность решать, что дальше будет со мной. Но если отбросить все это в сторону, то у меня есть один-единственный вопрос: за кого мне выходить замуж?

Любовь – это дар, который придает существованию смысл и делает жизнь прекрасной. Но в то же время любовь обладает такой властью, несет в себе столько тьмы, что ее тень может затмить все. Любовь может разрушить все, чего человек достиг, и может заставить его ненавидеть самого себя…

Любовь – это дар, который придает существованию смысл и делает жизнь прекрасной

Я осознавала, что Элиас тогда разбил мне сердце. И для меня этот опыт не прошел просто так. Иногда можно смотреть на что-то и не видеть этого. Но рано или поздно наступает момент, когда реальность становится невозможно не брать в расчет. Неудивительно, что все мои отношения были поверхностными и несерьезными. Подсознательно я выбирала тех парней, к которым испытывала очень слабые чувства, чтобы не терять контроль над ситуацией.

– Может, он просто двуличный, с людьми такое случается. Я почувствовала, что Себастьян на меня смотрит, и тоже подняла на него глаза. – А некоторые люди, – сказал он, в конце концов, – прячутся под масками, потому что боятся, что им сделают больно.

– М-да, общага – это круто, – иронично проговорил он. – Сама регулярно прихожу к такому же выводу. – Я вздохнула. – Мне очень жаль. Элиас пожал плечами и усмехнулся. – Да ладно, немножко потискаться для начала неплохо, разве нет? Я уставилась на него. Он правда сказал сейчас «немножко потискаться»? Он на полном серьезе считает, что наши объятия и поцелуи – это «немножко потискаться»? Чем больше я мрачнела, тем больше он веселел. Я зажмурилась. – Ах так? Тогда можешь выйти за дверь и немножко потискать самого себя! Его улыбка с каждой секундой становилась все шире, и я нахмурилась. Мне захотелось тут же взять свои слова обратно. Но ведь я просто пошутила. Я думала, он поймет. – Это было слишком зло? – спросила я и потерлась лбом о его плечо. Он покачал головой и глубоко вздохнул. – Нет, все в порядке, – шепнул он мне в макушку. – Я так скучал по тебе, Эмили. – И я по тебе.

– Я вам помешала? – спросила она. Я махнула рукой. Что ты, дорогая, и говорить не о чем. Ты всего-навсего испортила самый прекрасный момент в моей жизни! – Может, мне выйти и вернуться через пару минут? – предложила она. Через пару минут? Что мы за это время успеем? Носки снять? Я закатила глаза: – Да брось ты. – Как скажете, – она пожала плечами. – Сами виноваты. Тогда я приведу себя в порядок перед сном.

Элиас остановился, перестал ласкать меня и поднял голову. Нахмурился и посмотрел на меня. – Это твое сердце или мое так бьется? – спросил он. Проклятье. Услышал. Стыдобища – хуже некуда. А нет, есть куда: лицо Эмили Винтер решило покраснеть как земляника. На мгновение мы оба замерли, навострив уши. И чем дольше я прислушивалась к громкому стуку, тем больше сомневалась насчет его происхождения. Похоже, он шел не из моей груди и не из груди Элиаса – источник находился совершенно в другой стороне. Почти синхронно мы с Элиасом повернули головы к двери. Миг спустя воцарилась звенящая тишина. – Эмили, черт возьми! Проснись наконец! Я забыла ключ!

Элиас оторвался от моих губ. – Как же я тебя люблю, – пробормотал он, улыбаясь, и поцеловал кончик моего носа. И спросил: – Мне остановиться? Я решительно помотала головой и потянулась к нему, к его губам. Останавливаться не надо, ни в коем случае, об этом и речи быть не может – пусть только раздевает меня не так невыносимо медленно и при этом не смотрит на меня с таким глупым видом!