Глава 1

Под ослепительным клином уличного фонаря затормозил слишком опрятный для местных мусорных свалок вишнёвый Ford Cortina, совершенно обычный автомобиль среднего класса в Великобритании 80-х. Неприличная аккуратность разнилась со здешней панорамой: полудохлые крысы с облезлыми мордами бегали рядом с уже окончательно умершими товарищами и вдыхали канализационный смрад, шедший с самого побережья залива Уош1^[1], где частное предприятие уже несколько лет сливало отходы в мутную воду Северного моря.

В салоне авто сидели двое. Водитель всё ещё сомневался в своей безумной затее и отбивал лёгкий ритм по рулю, пока по радио играл кантри-рок. Думать ему мешало громкое сопение рядом: его помощник никак не мог надышаться почти остывшим кофе из бумажного стаканчика, нервно оглядываясь по сторонам.

Они приехали глубоким вечером в один из самых бедных районов Аллисура – последнего города, где жили феи.

Эта авантюра пророчила неприятности: их могла избить местная молодёжь, начитавшись в газетах про буйную жизнь американских хулиганов, или что хуже, – угнать «крошку-Тину» и перепродать её барыгам на другой стороне залива.

– Мы идиоты! Будущее посмешище всего отдела! – Обладателю внушительных синяков под глазами и нервным тиком не нравился план начальства и по совместительству лучшего друга, который сейчас решительно заглушил мотор. – Вот и всё. Теперь точно не уедем.

– Мы и есть весь отдел. Жюль, напомни… сколько стаканчиков ты сегодня опустошил?

– Нет разницы в объёмах кофе, когда проблема вселенского масштаба. Помнишь того бродягу с востока? Который торговал якобы волосами фей. Да, лобковыми, но всё же… Да, и не фей… Но! Он шёл на свою казнь улыбчивым! Отчего, спросишь ты, друг мой? Кофе! Он выпил литр, а то и два. Я тоже хочу улыбаться перед лицом проблем. Поэтому…

– Жюль, – водитель повернулся к нему и умело заткнул помощника одним лишь взглядом. – Сколько?

– Четыре.

Кивок. У Жюля наглым образом забрали стаканчик и выбросили в окно. Строгий голос наказал:

– Если ты продолжишь нарушать наши традиции, то когда-нибудь люди не смогут прожить и дня без чашки кофе.

– Ой, ну не утрируй. Ты ещё скажи, что джентльмены перестанут носить шляпы и начнут закрашивать благородную седину.

– Не исключено. Мода быстро меняется.

– Ага… Эй, Дью, давай в обратный путь, пока не поздно. Не обязательно так сразу в бой. Нас только недавно назначили. Обмозгуем утром, сделаем запросы.

Дью поправил зеркало и постарался найти в собственном отражении хоть одну причину, чтобы вернуться, но не смог. Пускай он лучше кольнётся самоуверенностью, чем струсит. Чтобы в будущем не испугаться, не отступить и с выпяченной грудью совершить, возможно, самую большую глупость в своей жизни. Да такую глупую глупость, что она может возвести его на пьедестал. Дуракам везёт, не так ли?

– Жюль, пора. Медлить нельзя, пока мусорщики разгребают перевернувшийся грузовик. Иначе мы к нему не подберёмся.

Верный, но осторожный помощник перекрестился напоследок и вышел из машины. В сравнении с другом Жюль казался недокормленным профессором разорившегося университета, который поддерживал жизнь с помощью книг. Паучьи пальцы суетливо поправляли оправу, причитая о неспокойном вечере… Охотиться за феей-отшельником на землях, исключённых из зоны юрисдикции их отдела, – опасные игры даже для бравых джентльменов!

Напоследок оглянув скудную местность, Дью остался недоволен тем, что его ласточка буквально пестрит своими элегантными изгибами под столбом света. Ненароком и поморников привлечёт. На удачу шериф северо-западного округа Аллисура не уповал, оттого достал револьвер и выстрелил в лампу. Стекло лопнуло и посыпалось ровно на то место машины, куда Дью постелил свой плащ – не хватало ещё испортить краску.

Жюль подпрыгнул и схватился за голову:

– Будь милостив! Можно было просто отогнать машину!

– Во-первых, в этом районе часто гремят выстрелы. Считай, как крики чаек. Во-вторых… – Дью схватил поношенный плащ и потянул его на себя: осколки взмыли и рухнули под его ноги, как побеждённые враги. – Согласись, я чертовски брутален в такие моменты. Заметил?

– Заметил. – Жюль укутался в пальто с нелепыми пуговицами и пропустил Дью вперёд, снова убеждаясь в его упёртом характере, граничащем с безумием. Но они знакомы достаточно, чтобы шаткий духом Жюль следовал за новоиспечённым шерифом.

Первая неделя работы в новом отделе, и уже такие выкрутасы! Что будет дальше?

Шериф шёл первым, держа руку на кобуре. Его плащ хлопал о крепкие бёдра, играя с ветром. За Дью брёл Жюль с фонарём, луч которого то и дело выхватывал из тьмы обломки бутылок, осколки зеркал и граффити на кирпичных стенах. На одной из стен флуоресцентной краской была нарисована фея: с кожаными крыльями, в шлеме с антеннами и окровавленным ножом. Под ней кто-то приписал: «Не верь их чарам. Они заразны!»

– Он точно где-то здесь? – прошептал Жюль, озираясь.

– Где-то между фабрикой Шарпа и каналом. Так сказали «светлячки», – мрачно ответил шериф, имея в виду придорожных проституток, наряженных в короткую яркую одёжку с крыльями из интим-магазина.

Слева маячили стены заброшенного корпуса целлюлозной фабрики – окна заколочены, но сквозь доски сочился тускло-голубоватый свет ламп. Кто-то там жил… Скромно, невзрачно – идеально, чтобы скрываться от лишних глаз.

Дью шёл впереди и всегда бросал взгляды в самые тёмные углы, ожидая подвоха и нападения. Он знал, до чего может довести отчаяние, а если источники не врали – здешний отречённый уже давно зашивался в заброшенном корпусе.

Шериф поморщился: воздух пропах мокрым бетоном, ржавчиной и старой больной бабкой. Где-то далеко завыла собака. Дью вспомнил, какие ужасы слышал про эти трущобы… ими можно было смело пугать детишек перед сном.

Под ботинками хрустело стекло, пока над шляпами собирались грозовые тучи. Где-то над крышей прошелестело крыло… всего лишь птица. Застать летающую фею – великое событие, но точно не для здешних пейзажей.

Они подошли к чёрному провалу двери. Дью кивнул, и Жюль осветил внутренность коридора, облитого знакомым светом. Два носа скукожились: пахло сыростью, дешёвым мясом и чем-то ещё, почти незаметным, но приятным, как духи, оставшиеся на чужом шарфе.

Коридор вёл в узкую комнату без окон, где одна лампа дрожала под потолком. Стены голые, только в углу – облупленный плакат с красавцем-феей. Его не узнать было нельзя… Большая шишка в городе.

– Мистер Авалион, не ожидал вас увидеть в жилище незарегистрированного изгоя, – подурачился Дью, изображая поклон.

Фея с плаката не ответила, подпирая собой надпись о великом будущем Аллисура и волшебных перспективах. Тогда Дью пошёл дальше, ехидно подмечая, что фея-аристократ и кончика уха не сунет в подобное место.

Пол в газетах и мешковине. Вместо кровати в углу валялся старый матрас, застеленный чьим-то грязным, но пушистым одеялом. Вдоль стены расползлись жестяные банки, в некоторых был суп, в других валялись огарки свечей. На одной из полок стояли две чашки, явно не из одного набора: первая – с трещиной, вторая – от чайного сервиза, украшенного мелкими ромашками.

– Дью, смотри! У него коллекция чая, кажется, видов двенадцать! Это подозрительно?

– Для кофемана – определённо. Ищи дальше. Он должен быть недалеко…

Грохот со стороны привлёк их внимание. Жюль сразу подсветил громоздкий деревянный шкаф, а Дью, как настоящий смельчак, подошёл ближе, протягивая руку.

– У нас оружие. Выходи! Поговор…

Шкаф резко раскрылся, и Дью получил издёвку в виде удара дверцей по лбу. А тот, кто прятался внутри, выскочил и побежал к лестнице.

– Лови! Лови его, Жюль!

– Именем закона!..

Дохленького Жюля толкнули в груду коробок. Помощник шерифа нелепо распластался в старом тряпье, журналах и поломанных вещах.

– Стой! – приказал шериф.

Дью помчался за феей, пытаясь разглядеть его лицо. Не выходило! Беглец, как настоящий злодей из сказок, укутался в чёрный плащ с капюшоном. Шериф петлял в лабиринте из кирпичных корпусов и облезлых складов. Под сапогами хлюпала грязь, с крыши на крышу прыгали вороны. Впереди мелькала фигура: движения гибкие, резкие, без лишнего звука!

– Стоять! – выкрикнул Дью, но голос сорвался от усталости. – Ты загнал себя, ублюдок!

Ответа не последовало. Только лёгкое мотание головой, выказывающее растерянность, и бег продолжился. Фигура исчезла за поворотом, скатилась по узкому откосу, миновала гудящий щиток и проскользнула сквозь узкие ворота.

Дью спрыгнул следом, едва не подвернув ногу. Пот струился по вискам, дышать становилось всё труднее. Снова мелькание по металлической лестнице, вниз. Всё ближе к бухте.

Этот район знал только упадок и безысходность. Его не восстановили после пожара на фабрике в семидесятых. Пепел давно осел, но городского бюджета не хватало на восстановление. А после того, как сюда перегнали бездомных, устроивших палаточный городок, место обрело дурную славу.

Беглец неуклюже перескочил через изношенную цепь, и Дью едва не потерял его из виду, предаваясь воспоминаниям. Только краем глаза уследил за всполохом и бросился следом, к обрушенному пирсу.

Берег. Здесь погоня и обязана закончиться. Дальше некуда! За спиной – далёкий дорожный гул и распалённый Дью, впереди – только серое, вечно ледяное море.

Фея-изгой остановился на краю бетонной плиты, облепленной солёной коркой. Капюшон всё ещё скрывал его лицо, но спина была прямая, как у того, кто больше не боится. Понял, что деваться некуда? Дью это только на руку: хватит с него догонялок по вшивым тропинкам – если бы шериф захотел, то давно бы пальнул в ноги, но такая выходка точно опорочит его замысел.

Ветер с берега поднялся резко и хлестнул обоих, как плетью. И если Дью коротко поморщился, то у беглеца сорвало капюшон.

Время замерло для шерифа, который своих минут никогда не жалел. Перед ним стояла…

Дама.

Грязные пряди прилипли к раскрасневшимся щекам, плечи дрожали, но не от страха, а от кусачего холода. Лицо иссечено тяготами жизни в этом зловонном месте: синяки под глазами почти сливались с цветом глаз, потемневшим из-за нехватки солнечного света. Подобие волос, больше смахивающих на старую швабру, вразброс гуляли по сторонам. Дью никогда не видел следов чужого презрения, одиночества, беспамятства на… фее? Да, уши заострённые, точно фея!

«Быть не может. Женщины у них на вес золота! Что же с ней приключилось?!» – и пока шериф рассуждал, чужие глаза, полные безмолвия, смотрели на воду. Ни гнева, ни вины. Только отказ от всего в роковой день, когда её нашли.

– Прошу, спокойно… Я Дьюэйн Беркли, шериф из отдела по магической безопасности, мы хотим…

Дью застыл, не зная, чего ждёт. Точно не того, что вытворила беглянка.

Она не сказала ни слова.

А просто сделала шаг вперёд и исчезла под чёрной гладью залива.

– А… Нет!.. – выдохнул Дью и кинулся следом, на ходу раздеваясь.

Холод схлопнулся вокруг – бухта сомкнула пасть, смакуя в своей колючей влаге желанные тела. Дью нырнул вслепую: руки хаотично шарили в черноте, пока не нащупали её тело – помогли светящиеся радужки в темноте… отличительная черта фей.