Тени куполов стали больше: толстым клином из храма хлынула чёрная масса рычащих тел. Извилистые, громкие и несущие смрад… Бласты хлынули подобно проснувшемуся гейзеру сначала вверх, а потом «юбкой» упали на землю и снесли музей. Перед тем, как обломки некогда величайшей достопримечательности свалились прямо на голову Аники, она успела немного рассмотреть монстров и ужаснуться.

Настала тьма. Чернота как второй небесный заслон ударила по головам петербуржцев. Твари хлынули и уничтожали всё на своём пути. Но Аника уже не видела, как раскидываются тела, не слышала хлюпанье и мерзкий хруст. Она потеряла сознание ещё до того, как её новый гроб окончательно сформировался из святых развалин.

Эхо из людских воплей, взрывы, плеск воды из канала неподалёку – разрушение охватило практически весь центральный район. Твари добрались до Эрмитажа и Исаакиевского собора, по пути сминая машины, выбивая своим криком стёкла, умерщвляя бедных граждан и превращая праздник в траур.

Стасика сожрали быстро. Лина спряталась в кустах и держала себя за голову, пытаясь реветь как можно тише. Чуть позже на её ноги свалится отброшенный толстым хвостом фонарный столб и подарит травму на всю жизнь.

Рекордное число врагов, появившихся из прорехи, перевалило за шестьдесят особей. Зачистка продолжится несколько дней, а завалы будут разгребать больше недели, но с каждым днём выживших становилось всё меньше.

Отныне 11 марта – день холодного гранита и омертвевшей глади Невы, окрасившейся чёрно-алым. Мосты согнулись под тяжестью человеческого горя. На Марсовом поле опознавали тела, а в каждом уголке мощёных улиц слышался плач. Горе. Страшное горе познала Россия, получив удар в своё северное сердце… Отравленное сердце.

Циглер наблюдал, как слёзы растекаются по девичьему лицу. Тарасова шмыгала носом и больше не таила в себе восхищение: наоборот, ей почему-то бессовестно казалось, что дети-люмо могли бы прибыть раньше и спасти больше жизней. Работать слаженнее, чтобы остальные утилизировали гадов вовремя, и тогда, может, Питер не закрыли бы на карантин.

Рука протянула платок, и Лина благодарно кивнула, всё ещё вспоминая роковой день, после которого она не сможет носить платья и юбки, стыдясь уродливых шрамов.

– Подождите… Так Рэймонд нашли на седьмой день. Вы считаете, что её завалило? Тогда как она выжила без еды и воды?

– Она оставалась там, когда я ушла… Не знаю, мы однажды обсуждали, и она упоминала завал…

– Повторю. Практически в эпицентре образования прорехи она смогла продержаться без помощи больше недели и как-то выбраться на поверхность? Совершенно здоровая?

Лина пожала плечами:

– Вы спрашиваете меня или себя?

Встав, Зейн просмотрел досье Найры ещё раз. Его смущали показания Тарасовой, слишком уж недостаточные. Да и сама поездка… Герр Циглер швырнул папку на стол и подошёл к окну, вслушиваясь в шум вечерней дороги.

– Так её выгнали из института не за плохие оценки?

– Нет, вы что! – Лина даже подскочила со стула: костыль упал на пол. – Она одна из самых перспективных студенток! Была… Поэтому нам и организовали поездку, а я следом напросилась. Никого умнее её я не знаю… Но она очень изменилась. Знаете, мы думаем, что Светоч её избрала из-за страданий, которые ей довелось пережить. Она ведь сейчас как ангел…

Но командир уже не слушал: поражённо застыв на месте, Зейн сжимал кулаки, насупливался и вспоминал поведение девчонки, хмурясь ещё сильнее. Его провели. Со всей коварной хитростью, на что было способно это моментами тупорылое лицо. Как в первую встречу, как на базе, как в Ватикане и ещё множество раз!

○●○

Найра сидела на кушетке тренировочного зала и в ладони вертела полупрозрачный шарик из белого света – свою непредсказуемую магию… Лучи били во все стороны, падая на глянцевые панели, создавая круговорот из бликов. В женских глазах таилась сила, и недавний след от кровавой дорожки из носа доказывал, чем чревато эту силу сдерживать.

Неизвестно, сколько она так просидела.

Зато Найра осознала: она никогда не хотела даров, но кто же спросит… Светоч – неизвестное «божество», послание или предупреждение. Подобные чудеса не спрашивают, на кого снизойти. И каждый гад на пути норовил напомнить Найре, что она заняла чужое место. Всё правильно… Пока она отвергала своё избрание, её собственный свет не слушался. Сфера раскололась, словно из стекла. В зале стало темнее.

– Нам пора познакомиться, девочка.

Господин Байо, или Бай – официальный тренер детей-люмо, мигрировал из Африки и в свои тридцать семь лет знал о магии света больше, чем кто-либо. Найра частенько косо поглядывала, когда «братья» спускались вниз, а из города приезжал автомобиль с серебряными дисками. Однажды даже получила за «О, это кто, негр? Крутой!» пендель от Яшиной.

– Голова трещит.

– Я предупреждал их, но они пытались выдать желаемое за действительное. Думали, что…

– Да поняла я. – Найра встала, обулась и хотела уйти, но Бай перегородил ей дорогу. Высокий, широкоплечий, он напоминал одного из военных, только с особой любовью к жилеткам. – Что? Я не буду тренироваться.

– Почему?

Широкие ноздри, взгляд сверху… Рэймонд поёжилась. Подобные великаны похищают детишек из спален и хрустят их косточками на ужине!

Господин Бай положил свою огромную лапу на девичье плечо:

– Нельзя отвергать дарованное. Понимаю, ты напугана, думаешь, что одинока. Я прошу тебя попробовать. Калеб! – рявкнул Байо. Двери подземного зала открылись, впуская старшего внутрь.

Тогда они прошли вглубь, занимая дорожку посередине. Учебное пространство напоминало бункер с двумя этажами: наверху раздевалка, туалет, склад и скамеечки. Ниже располагались дорожки – длинные полосы, где ребята оттачивали своё мастерство. Вокруг дорожек – вспомогательный инвентарь: покоцанные манекены, что вращались и издавали противный писк при неправильном ударе, массивные зеркала, отражавшие световые импульсы для точности, и странные конструкции из вращающихся дисков, похожие на пирамидки, которые требовали точного контроля энергии.

Слева стояли примитивные тренажёры для поддержания тела в тонусе. На дорожке кто-то намотал 20 км, и Найра подумала, что могла бы приходить сюда с наушниками и любимой музыкой.

– Эти калеки, – Бай указал на манекены, – помогают оттачивать удары. Их можно не щадить, наши люди разработали специальную технологию. Главная проблема детей-люмо в сражении…

– Не гоните лошадей! – Рэймонд опешила.

– Что? – подал голос Калеб. – Если магия так царапает изнутри, её надо пустить на благо. Будешь сражаться вместе с нами. Что, кишка тонка? Правильно. Бабам не место на поле боя.

– Я не хочу убивать бластов.

Мужчины непонимающе переглянулись. Найра вздохнула.

– Их надо изучать. Попробовать установить контакт. Ведь…

Рассмеявшись как последний кобель, что ставит своё мнение выше других, канадец постучал себя по голове:

– А, может, мне и на чай их пригласить? За жизнь поговорить, спросить: на кой пришли в наш мир и стали жрать людей? Ты живёшь в розовом мире. А теперь послушай. Мы единственные, кто можем противостоять им. Любое оружие против тварей практически бесполезно… Так что хватит распускать сопли и тренируйся. Они неразумны, ими правит только один инстинкт – голод. Да какого я перед тобой распинаюсь? Байо, скажи.

Пытаясь усмирить старшего лёгким похлопыванием по плечу, тренер выставил руку в мирном жесте: видел, как Найра начинала закипать от злости и готовилась атаковать. Не манекен.

– Конечно, эти животные… Но давайте сосредоточимся! Найра, тебе необходимо уметь взаимодействовать с магией. Начнём с базы. Попробуй за день её накапливать, а вечером приходить сюда. Ты интуитивно поймёшь, как целиться и создавать обжигающие лучи. На поле боя важно то, как ты умеешь накапливать и использовать свет. Если его будет недостаточно…

Тогда Калеб наклонился к девчонке и прошептал:

– То тебя сожрут. Исправят питерскую ошибку.

– Урод! – она кинулась на щетинистую шею и повалила Калеба на спину, хаотично роняя свои кулаки на его лицо. – Я тебе покажу ошибку! – канадец умело надавил на старую мозоль.

Энергия, что вырывалась из её тела, оросила бледную кожу лёгким свечением: стиснув зубы, Найра стала накапливать свет, чтобы прицелиться и нанести удар.

Байо хотел было остановить драку, но передумал, спрятавшись за специальными защитными панелями у входа. В последний момент Рэймонд уловила лёгкий смешок Калеба и резко развернулась, выпуская из себя луч в сторону манекена.

Бедный манекен Йорик остался без головы в ту же секунду.

Из ошмётков шеи шёл дым, а источник этой атаки зыркнул на валяющегося канадца.

– Можно было вежливо попросить. А ещё меня дикаркой называете.

Это были последние слова, перед тем как Найра покинула подземку. Она не увидела, как на втором этаже вальяжно раскинул колени Ао, а рядом с ним сидел Зейн и упрямо таращился в пустоту.

– Что думаешь? – спросил Циглер.

– Это она – учёная? Похоже. Быстро спохватилась и поняла, что к чему. Я останусь на пару дней, пока мои чистят Химедзи. Вот, тут флешка и наши данные по одиннадцатому марта.

Командир забрал бумажный конверт, предвкушая ночь, наполненную анализом и диким желанием разгадать головоломку, которую видел лишь он. Найра Рэймонд что-то скрывала, и герр Циглер жаждал узнать правду. Его мысли словно прочли, и Ао аккуратно откинул голову на спинку, морщась: несколько шрамов у ключицы, недавние порезы и синяя гематома. Зейн нахмурился. Ао приходилось в одиночку сражаться с бластами на территории Японии, вот и последствия закрытой политики отражались на теле Второго.

Заметив, что его разглядывают, Ао перевёл тему:

– С женщинами надо иначе. Мой тебе совет. Из уважения.

– Мой тебе совет. Из доброты. – Командир набрал нужный добавочный и отправил послание в Минск. – Яркость не расходуй. Такие, как она, меня не привлекают.

Герр встал и пошёл к лестнице.

– Ага… Я осветлённый, а не слепой. – Но этих слов, кроме Ао, никто не услышал.

Бредя к дому, Найра бесшумно ругалась на судьбу и её коварные игры: зачем свет упал на её головушку? Проблем хватало, дел хватало, в конце концов! А теперь она вынуждена подчиняться, играть роль святой вагины, что обронила свои крылья на Земле и почему-то была не против. Вдобавок и сражаться заставляют… Бок о бок с «героями» всея мира. Знал бы народ, что эти «спасители» – обыкновенные ящеры с завышенной самооценкой. Ещё бы! Как тут не раздуться самомнению, когда шар из космоса появился в небе и наделил великой силой?

Вспомнив о космосе, Найра остановилась и подняла взор к чёрному небосводу: звёзды здесь не плясали, только летающие железяки. Она наконец-то смогла выбраться из страны, путешествовать! Да, на поводке… Но всё же. Как бы ей хотелось оказаться в ЕКА или CNSA9^[1], поговорить с нужными людьми. Спросить их о тайнах Солнечной системы, разузнать о Светочи. Кто-то да точно задавался вопросом, откуда она появилась. Найра понимала, что здесь ей ничего не расскажут.

«Терпи, терпи. Это карма. За всё, что было. Мать мне так и говорила. Предупреждала, что меня ждут одни беды. Накаркала! А ведь я ей даже не звонила. Да мне вообще некому звонить», – она обняла себя за плечи, игнорируя тоску в сердце.

Гостевой домик всё же холоден. Не обжит вещами или хотя бы минимальным желанием возвращаться в бедную спаленку и к вечно шатающемуся столу, на котором лежит обклеенная стикерами книга «Как найти друзей в новом коллективе». Только огромная коробка у входа разнится с привычной картинкой жилища.

Сверху контейнер с отверстиями: внутри шевеление. Найра повертелась, но рядом никого не обнаружила.

– Господи, лишь бы бомба, чтобы нас тут всех снесло к чертям.

Из контейнера на неё пялились две пары крохотных глазок-бусинок. Найра нервно ухмыльнулась и прочитала записку, что была внутри. Вся в птичьем помёте и капельках, но текст был читаем:

«I messaggeri santi non devono essere soli. In onore della riconciliazione. Papa».10^[1]

Два зелёных пернатых комочка шелестели крылышками и бились головой друг о друга.

«Туповаты», – подумала Рэймонд, занося их и коробку со всякой приблудой для будущего птичника, – «но очень милы…»

Наступила ночь. Все разошлись. Даже дом японца притушил свет, приняв другой часовой пояс и не мешая покою остальных. Калеб натирал кремом скулы, проклиная тяжёлую руку русской. Кагай только недавно вернулся со съёмок и сразу завалился на небрежно заправленную кровать, заливаясь отборным храпом. Умный сад Исы активировал ночной полив, пока хозяин разбирал полусгнившие луковицы, которые запустил из-за занятости. А обольстительница Яшина восхищалась новым кружевным бельём, выгибаясь течной багирой – на кончике языка прела страстная надежда, что совсем скоро с неё эту красоту будут неистово стягивать.

Только вот позднее желанные шаги раздались под чужими окнами, а за ними последовал неуверенный стук в дверь без номера.

– А… – всё, что смогла простонать Найра, опухшими глазами осматривая своего гостя. – Четыре утра?.. Да вы себе не изменяете.

– Вот. Привезли из кондитерской города. Ты у шефа спрашивала, – Зейн вручил коробочку с шоколадными пирожными. Рэймонд закивала неприлично долго, демонстрируя, что ещё не до конца проснулась. Тогда Циглер продолжил: – Зайду на чай? Надо кое-что обсудить.

Не переставая кивать, Найра со всем притупленным удовольствием закрыла дверь перед носом командира отряда. Рука в кожаной перчатке так и замерла для нового стука, но всё же воздержалась.

– Блицкриг не удался, – сетовал Зейн. А потом добавил: – Und Gott sei Dank.11^[1]