Отзывы на книгу «Все мои птицы»

Например, так. Практически все рассказы из этого сборника объединены темой потери, её переживания и (не)принятия. Время не лечит, лечит не время, а что тогда? Как можно жить после? К.А.Терина показывает целый букет вариантов в ярком многообразии (не)возможных миров. Но мне показалось, что у всех ее героев есть что-то общее – они остаются собой, сохраняют идентичность, какой бы она ни была. К счастью, я еще не сталкивался в своей жизни с болью и горем, как в рассказах сборника, поэтому могу судить только умозрительно. Мне думается, что во-первых, написание таких рассказов есть вид личной терапии, (за/вы)говаривание тяжелого и страшного. А во-вторых, их чтение – способ стать лучше, а это моя настоящая страсть: делать вещи, которые делают меня лучше.
Или вот так. Если чуть-чуть поиграть глазами, то глубина резкости меняется, в фокусе оказывается не собственно сюжет, а декорации, на фоне которых он разворачивается. Невероятные миры корабля поколений, генетических модификаций, стим-панка, межзвездной империи, картонных теней, цветодефицита и еще такие, которые не назовешь в одно-два слова. Или миры, которые отличаются от нашего чуть-чуть, но это маленькое отличие позволяет взвинтить фабулу и накалить эмоции читателя. К.А.Терина определенно большой мастер в мир-дизайне.
А еще, может быть я ошибаюсь, но мне кажется, что эти яркие миры и лейтмотивы не парят в вакууме, а постмодернистски заимствуют свои «кирпичики» то там, то тут. Я не могу похвастаться фундаментальными познаниями в литературе, но, например, Современного Прометея , или Венеру Илльскую опознать могу. Похоже, что К.А.Терина не просто порадовала знающих читателей светлячками узнаваний, но создала ощущение укорененности своих текстов в традиции мировой культуры.
Кстати, я впервые столкнулся с ее забавным псевдонимом в сборнике - Мир без Стругацких . Там очень интересная идея построения – давайте представим, что их нет: кто вместо них мог бы стать фантастом №1 в СССР? Замечательные стилизации под популярных «больших» авторов того периода были написаны современными писателями. Так вот рассказ Песни снежного кита , за подписью Юрия Рытхэу, сочинила как раз К.А.Терина. Какова постмодернистская «матрешка»?!
Остается добавить, что мне повезло и я слушал аудиокнигу в исполнении Григория Переля. Честное слово, он даже телефонный справочник может прочитать так, что захочется плакать и смеяться, а тут такая фактура!

Двенадцатый час ночи, возле пустого перехода между станциями метро девушку ждет ребенок, боится идти один? А она уже ничего не боится, внутри все умерло, сначала буквально, когда аббревиатура ЗБ подвела итог беременности, а когда после погиб муж, она пришла сюда, чтобы сделать смерть окончательной. И нет, совсем не думает о переживаниях машиниста или уборщиков, которым придется чистить место происшествия. Бездумно берет листок бумаги с ручкой, врученные малым на выходе из совместно пройденного перехода, читает какую-то ерунду с грамматическими ошибками, которую он понаписал. На автомате, так же бездумно ставит внизу подпись - потому что это самое естественное для человека, у которого оказались бумага и ручка. "Ты подписала контракт," - говорит ребенок.

И нет, это не очередная литературная инкарнация Мефистофеля, хотя от соблазна назвать Марка ангелом тоже воздержусь. Персонажи сборника вообще трудно поддаются классификации в категориях дуализма: "добро-зло", "плохой-хороший", "черное-белое". К слову, о цвете - К.А.Терина художница и тексты ее пронизаны синестезией: цвета звучат, слова, фразы, имена окрашены в свои оттенки, оттого нам. не имеющим аналогичных расширений механизмов восприятия, поначалу могут казаться выпендрежными и снобскими. Но если позволить волнам историй нести тебя, не сопротивляться, не пытаться логически осмыслить каждый отдельный фрагмент, если отдаться ритму повествования, то значение целого раскроется цветком. Нет, ты не ощутишь терпкость синего цвета или остроту красного, но авторская матрица наложится на твою и на выходе получишь свое. Незабываемое.

Они очень разные: магический реализм "Юмико", "Бес названия", "Всех моих птиц", "Никто не любит Скрябышева", "Лайошевых пчел", "Песен снежного кита"; киберпанк "Эрраты" и "Симаргла", стимпанк "Элегии Канта" и "Башни" , биопанк "Змееносцев", хоррор "Морфея", абсурдизм "Фарбрики". Они по большей части мрачные и разобраться в плетении связей очередного персонажа с миром всегда непросто. Они намеренно остраненны, порог вхождения в каждую из историй высок, это почти наверняка поместит сборник в число бесячих у массового читателя (который ждет уж рифмы...)

Действие рассказов К.А.Терины разворачивается в разных декорациях, меняется время, место, образ героя-рассказчика, стиль. Объединяет их одно - ощущение потери. Чувство, что из мира изъята какая-то его часть, которая может быть основополагающей, а может - почти незначащей с позиций обыденности. Но без нее все рассыпается, и сквозь зияющие пустоты, на месте которых прежде были кирпичики мироздания, теперь сквозят ветра потерь.

А теперь главное: "Все мои птицы" - не территория безнадежного горевания. Выход есть, если не явлением буквального заступника, берущего твою боль, то счастьем взорваться звездой в ненасытной утробе проглотившей тебя тьмы.

Интеллектуально-фантастический сборник малой прозы "Все мои птицы" К.А.Териной составлен из историй об утрате любимого, вариантах борьбы с горем и способах научиться жить дальше, с болью в душе или без. Декорации у рассказов и повестей очень разные, от магреализма до фэнтези и НФ, но сюжетный двигатель общий: герой/героиня потерял(а) дорогого сердцу человека и пытается что-то с этим сделать.

На мой взгляд, в художественной литературе иносказание лучше прямого высказывания достигает цели при разговоре на тяжелые темы – то, что необходимо не просто принять к сведению (у мужчины умерла жена и он от горя стал бесчувственным), а дешифровать, понять (у капитана Удо Макинтоша завелся в груди птенец после инцидента с луораветланами, и затихает он лишь на Изнанке), усваивается глубже и прочнее, поскольку за счет интеллектуальных усилий делает читателя сопричастным тексту, а значит, и заложенной в него проблематике.

К.А.Терина делит истории об утратах на три категории. В "Людях" показаны человечные способы справиться с горем: умереть, поделиться болью с согласным на это Другим, принять свои эмоции и научиться сосуществовать с ними или отпустить утрату. Умирает потерявшая единственное светлое воспоминание о давней любви старушка в "Юмико". Хочет покончить с собой после внутриутробной смерти ребенка и гибели мужа, но вовремя знакомится с владельцем волшебной, прячущей эмоции шкатулки героиня "Бес названия". По принципу эффекта бабочки избавляет одноклассников от проблем, воруя у них впитавшие горе предметы, мальчик-шаман в "Никто не любит Скрябышева". Отпускают тоску по родине-Земле эмигранты на корабле поколений в "Эррате". Встает перед выбором между самопожертвованием и жертвой дочери житель биопанкового мира "Симаргла". В заглавной рассказе "Все мои птицы" подробно прописывается, какие эмоции обуревают горюющего (в виде тех или иных птичек) и чему приходится сопротивляться, чтобы не потерять себя вслед за потерей любимого и найти выход к новой жизни.

В "Чудовища" помещены истории злодеев, которые не просто не смогли принять утрату, а заставили страдать других. Особенно ужасен главный герой "Элегии Канта", наладивший в декорациях стимпанка производство механических зомби просто потому, что любимая ушла к другому. В "Морфее" вновь неумение отпустить возлюбленную, но масштаб камерный – студенческая общага – и декорации дримпанковские. "Фарбрику", честно признаюсь, я не понял; там тоже дело явно в жизненных ошибках героя, но куда делась его любимая и какие именно аспекты творчества воплощают теряющий цвета мир, картонный мир и собственно Фарбрика, мне установить не удалось. В "Лайошевых пчелах" классический сказочный мезальянс, когда простая девушка выходит замуж за чудо-юдо и оба гибнут из-за несовместимости. В "Снежинке-19" мама умирающего мальчика ради исполнения его мечты уничтожает весь мир.

В "Богах" рассказывается об участии высших сил в страданиях людей. В "Песнях снежного кита" жизнь на Крайнем Севере сводит в могилу мужчин и божеств, и остаются лишь женщины и дети, которым для выживания лучше держаться вместе и не печалиться о неизбежно преждевременных уходах любимых. В шикарных "Змееносцах" мы становимся свидетелями уничтожения биотехнологического бога, Слова-Царя, рассеявшего горе по множеству планет. В "Башне" К.А.Терина уличает демиурга в том, что Вавилонская Башня имманентна его природе. Наконец, в повести "Ыттыгыргын" люди оказываются и полем битвы, и игрушками в руках двух божественных сущностей – Кутха и Кэле.

Каждый рассказ сделан как шкатулка с секретом – хитроумно устроен, глубоко продуман и очень красиво исполнен. Автор сообщает лишь необходимый минимум информации (из-за чего часть историй умещается на двух-трех страницах), и приходится поработать головой, чтобы реконструировать, что там на самом деле случилось и чем дело кончилось. Но тем и хороша интеллектуальная фантастика, что в ней мы не только восхищаемся не-реальным, но и много думаем над текстом.

Всякое время суток равно подходит мне для того, чтобы восхититься чем-то, что я сама хотела бы уметь, и, хотя пока еще не умею, но есть шанс, что когда-нибудь научусь.
Вот К.А.Терина, например, сноровисто и одновременно щегольски упаковывает дизайнерские миры в рассказы и повести. Причем делает это с помощью острых, переливчатых, хищных, родных, легких, хрустящих, экзотических, суставчатых, теплых - очень, в общем, разных, но в целом весьма впечатляющих словечек.
И если с дизайнерскими мирами и редкостного окраса словечками у меня у самой вроде не так уж и плохо, то вот со способностью упаковывать все это в малую форму - пока не очень.
Поэтому я читала - и пыталась заразиться этой (сверх)способностью - ну а вдруг.

Если смотеть на яркое внешнее, то герои произведений К.А.Терины - как будто бы - совершенно на нас не похожи.
Они получают направление к орнитологу, блюют воробьями, орут воронами, платят за будущее бывшим, но небывшим.
Поддерживают в себе жизнь паром, редактируют память на перфолентах и длят любовь и ревность после смерти.
Пьют цвет, расплачиваются смыслами, чешут за ушами полосатов, уходят последними из умирающего мира... (чтобы смерть за ними перешла в другой?).
Сжигают родных в атомных сердцах яков, отдают себя в счастливое рабство грибнице и в захватывающее, великое рабство - слову-вирусу.
Щупают со всех сторон снежного кита - не руками, конечно, историями.
И делают много еще более (не, не я шучу - еще более, реально) странных вещей.

Но - это все снаружи.
А если чуть поколупать ногтем экзотическую шкурку, то оказывается, что у всех у них - и людей, и чудовищ, и богов - есть под этой шкуркой нечто оч-чень узнаваемое, иногда - радостно узнаваемое, иногда узнаваемое печально и неохотно, но куда ж деваться...

Почти все истории этого сборника, как мне показалось, (впрочем, возможно я эгоистично навязываю этим историям свои смыслы, с меня станется) - об исцелении, о воссоединении с кем-то/чем-то потерянным. Или о воссоединении с собой.

Пока я читала, у меня было странное и непривычное для меня ощущение, что смысловыми ландшафтами мы с автором совпадаем, а вот эмоциональными - не вполне. Потому что я искренне хлопала ушами в ладоши тому, как это придумано и написано... Но сердце мое тук-тук при этом делало ровно, и мне не так уж сложно было отложить книгу, когда свои сиренские песни заводили другие дела.
Впрочем, так было только до последней истории - повести "Ыттыгыртын". Вот в нее я счастливо улькнула умом, сердцем и всем ливером. Ровно так, как я люблю.
Может быть - при всем моем восхищении умением упаковывать большие смыслы в малую прозу - в рассказах мне все-таки тесновато... Надо бы еще поизучать этот вопрос.

А книга - даже несмотря на ровный тук-тук моего капризного сердца - все же очень хороша. Если бы я давно и счастливо не сбросила с себя ответственность что-либо рекомендовать, то сейчас, пожалуй, сделала бы это.

Пы Сы: Ну и отдельное книжке гранмерси с кисточкой за довольно-таки точный мой портрет :

"Мама была маленькая, тощая и напоминала Алику голодную ящерку. Иногда казалось, что голод мама утоляет буквами. Она замирала на табуретке в невозможной позе, скрючившись под светом лампы, и жадно читала. Или всё было наоборот, и это буквы утоляли голод мамой, затягивая её в книжные миры так крепко, что Алик думал: однажды он просто не дозовется её обратно".

Это фантастика, которую нужно классифицировать только как большую литературу, достойную высших наград.
Сборник рассказов «Все мои птицы» К.А. Териной (в миру Катерина Бачило) я взяла после присуждения ему любимым журналом «Мир фантастики» сразу трех номинаций по итогам 2025 года: «Книга года», «Авторский сборник года», «Отечественная книга года».

Очень хочется, чтобы с мирами Катерины Бачило познакомилось как можно больше людей. Но я не стану советовать этот сборник всем подряд. Проза К.А. Териной амбивалентна. Она совмещает в себе внешне нарочитую простоту с невероятной сложностью и глубиной смыслов. Ты буквально тонешь в созданных автором мирах. Текст тебя кружит и путает сознание.
Катерина Бачило читателя не щадит. Здесь вы не найдете объяснений и снисхождения к вашему уровню развития. Если не понимаете, а главное – не хотите понимать текст, лучше пройти мимо.
Читать этот сборник – это чистый восторг!
Я не претендую на звание умной, я многое не поняла, да и, справедливости ради, многого я в силу своей ограниченности просто не заметила. Но я наслаждалась. Страх не справиться с текстом отступил на первой же крошечной зарисовке.

Это сборник фантастических рассказов. И все они созданы в разных жанрах. Здесь вы найдете всё: и мистику, и научную фантастику, и антиутопию, и этническое фэнтези, и стимпанк, и городские истории. Вы споете песню с шаманом, вы окунетесь в глубины космоса. Вы погрузитесь в пучину сна, вы побываете на корабле поколений, вы познакомитесь с повелителем пчел, ради поиска потерянной любви вы вместе с героями спуститесь в адовы бездны и вознесетесь на самые высокие вершины мира, вы будете буквально вещать птицами. Дар К.А. Териной своим читателям так велик, что описать его моим нескладным отзывом невозможно.

Наравне с романом «Саспыга» Карины Шаинян «Все мои птицы» войдет в лучшее моего читательского 2026 года.