Звенье сто тридцать шестое. Восход Эрайе. Инимрин Корабел и Эльелли. Форелька

Когда же был бесстрашный Эрайе ещё недужен, принесённый светлейшей матерью своей из плена Владыки от мук своих, – не было рядом с ним никого, кроме жены его, Иниам, ибо никого не узнавал эу. Долгие дни бродил он подобно тени, и ночами содрогался Светлый Дом от криков его, ибо кричал он ночами от ужаса и боли, как не кричал перед лицом мучителей своих, и лишь молитвы и заботливые руки Иниам возвращали ему сон, и не отходила светлейшая от него и заботилась о нём, как о младенце. Тогда же безустанно молилась светлоокая Фиэльли, и Онен преследовал Финиара, спрашивая его о судьбе любимого сына своего. И сказал тогда Онен с Надеждой господину Светлого Дома: – Надеюсь, он силён и крепок, как его мать. И ответил ему Финиар: – Нет, он силён и крепок, как ваша с ней Любовь. Истинным провидцем был Финиар, мудрости его же и кланяемся мы ныне. Ибо был день, и принесла Иниам истерзанному сердцу Уолли весть о том, что ожидает дитя его в чреве своём по великому Свету Любви их. Тогда же оставили Эрайе кошмары его, и смолкли крики его и стоны, и исполнился каждый миг его рядом с Иниам светлым счастьем ожидания новой жизни. И был день, и в срок, положенный ей, родила Иниам сына, и нарёк Финиар его И́нимрин [Ínimrin], Колосок, – и едва увидел Уолли улыбку сына своего – исцелилась душа его от всякой тени и печали, и оставили боль и страдания плоть его. И через сына своего узнал Эрайе родных своих и молитвенников, и прежняя крепость вернулась к нему. Так был рождён Инимрин – сын непорочной Любви Эрайе Уолли и Иниам. И было это так. В час горький и тяжкий, исполненный мук Эрайе, – была вернейшая Иниам рядом, и светлейшей нежностью своей, и крепостью слова своего, и теплотой рук своих – оградила Уолли от страданий его. Тогда же встретились взгляды их, и выше звёзд пела Любовь двух эулиен, её же видели они в глазах друг друга, и пел тогда Эрайе возлюбленной Иниам о Любви своей, её же нет выше и чище в мирах соназванных. И видела эу Любовь в глазах мужа своего, и трепетную нежность её, и светлую щедрость её, и так был ребёнок у Иниам, что исцелил отца своего рождением своим и оскорбил Анкхали, умножив Свет рода Ирдильле, наследовав кровь и чистоту родителей своих.

Коснулся Свет твой сердца моего,

О сын мой, светлоокое дитя!

Явил Любовь ты мне в дотоле

Неведомом и чýдном облике её

И силой стал, какой нет равных,

Разрушив власть недуга моего,

И боль улыбкой усмирил своею,

Ибо она пришла к тебе от матери твоей.

О Инимрин, – дар будущим хлебам,

Плод нежности и Света заповедных,

В глазах твоих обрёл я Океан

Для странствий утлой лодочки своей.

И в твоём сердце, мой сын, обрёл я ветер

Для парусов, поникших под грозой.

Был рождён Инимрин от Эрайе Уолли, сына огнесердечной Элигрен, дочери Виэльлине, именуемого Маленьким безумцем, сына Эливиена Путешественника, младшего из сыновей Финиара, и от вернейшей жены Эрайе – Иниам, по исходу, на мирной земле, в Светлом Доме, в Сумеречные времена, кои осветил он рождением своим и добрым Светом своей улыбки. Тогда же была и Элигрен при наречении наследника сына своего и соликовала с родом своим и эулиен Светлого Дома. И взял тогда Финиар её и отвёл в покои свои, и сказал, что нет её в Доме её, когда велика нужда эулиен его в Свете её, и упрекнул Элигрен тем, что волнуется за неё, ибо неистовствует её свеча перед лицом его день ото дня, и не находит сердце его покоя. Элигрен же сказала ему: – Hi ímort mo, kowb tíel líl`en vol` móiih.²² Она же возразила Финиару и не пожелала оставаться в Доме своём, и так сказала господину своему: – Мир меняется, но что-то всегда должно оставаться в нём неизменным. Пусть это будут Любовь и забота эулиен о людях. И не смог Финиар перечить ей и отпустил её, и в тот же день, как был наречён Инимрин, оставила Элигрен любимых своих, и снова никто не знал путей её, как и покоя сердце Финиара, ибо вновь понял он, что не в силах приказывать Элигрен и спорить с ней, так как не ведает он права слов своих перед взглядом её. Эрайе же проводил мать с поклоном и поцелуем её благословлён был.

Tiy ni retémth, átu núahd tíil

Anderégthal` im aníl`tmehh.

Ü ankéarn réliē tíel` Yon

Áurtil` ókturueni nírten ímaen,

Aké vo Líe im mo nívhi il`íf

Ev térlenirtel` ítamē hói.

Íl`madi el`tíel anfádah ta ísumntil` nur,

Aké aníl`minene tiy evhé ímvetal` úrut,

Ke níe ísanē dúnē Líē,

Kevh nih tórnenal` hem, réstishienane nívhi.²³

По рождению своему наследовал Инимрин Свет улыбки матери своей и доблесть отца своего. Соорудил тогда Элкарит из ольхи маленькую лодку и поднёс её как дар младенцу для игр его, и увидел лодку ту Эливиен и сделал из неё люльку. В ней же и спал Инимрин, пока был младенцем и внимал колыбельным народа своего. Когда же вырос эу из ольховой колыбели своей, то играл с ней, слушая сказки многозаботливого родителя своего Онена и инги Эливиена Путешественника о странствиях и море, и, назвав лодку свою «Амаи́льмрин» [Amaíl`mrin] – «Маленькая звезда» – вырезал звезду на форштевне её и часто спускал лодку на воду, воображая себя капитаном её, и так рос истинным сыном рода Ирдильле.

Был окружён эу с юных лет опекой рода своего и народа Дома своего, и многое взял Инимрин от Эливиена и Элигрен, их же сила и страсть была в нём. Когда же подрос он, привёл его Эрайе к Алианту и Оннелие и умолял их принять сына своего в обучение, так под их заботой обрёл он знание своё, и Оннелие стала ему ближайшим из друзей и любимой из наставниц его, она же поднесла ему тон, и из-под её благословения взял он путь свой, скрепив священным рукопожатием судьбу свою с детьми наставников своих, которых почитал как сестру и братьев.

Тысячи тысяч привёл Бессветлый к страданиям и умножению мук их, принудив к воплощению и пребыванию в подзаконном мире в часы света и отдыха, ради битв с эулиен и людьми. Всё знают арели о горе и печали, но каков же страх их перед Владыкой, если по слову его нарушают все законы и правила на погибель свою? И какова глубина ненависти Владыки к эулиен, что так не щадит народ свой, и как крепка его нелюбовь к людям, если ради досады эулиен сам он нарушил правила, что были и есть непреложны? Истинно, ненависть ослепляет, она же придаёт скорой смелости и хитроумия, но и верно ведёт к погибели! Долгой, но неизменной дорогой страданий! Когда же было Инимрину три светлых года его, пожелал Владыка Смерти погибели человеку. И великую рассору положил между королевскими родами севера и запада через посланцев своих, что ходили в героях у королей мирной земли. Тогда же объявили они войну друг другу, и через неё задумал Владыка осиротить славный север и гордый запад и так положить конец правлению человека на мирной земле. И собрал Бессветлый войско своё, и легионы расставил от самых западных озёр до священных холмов на востоке, и вышли они, и построились, ожидая приказа господина своего. Он же медлил, ожидая рассвета и встав в низине близ долгих западных холмов. Но вот пришёл рассветный час, и поднялось солнце, и отодвинуло грань тьмы, и там где прежде была тень, был эу Уолли, и был он готов к бою.

И пришёл рассвет, и вышел Анкхали из тени с войском своим и встал так. И вышел Эрайе против войска его и встал так. И увидел его Бессветлый и не верил глазам своим, а потому спросил Нурши, видит ли он то же, что и он сам. И ответил Нурши, что видит то же. И сказал тогда Анкхали: – Это невозможно! И поднялось солнце за спиной эу, и улыбнулся он стоявшим против него, и сошёл тогда ужас на лицо Бессветлого, и побелело лицо его.

Белы были одежды Эрайе, ибо решил он так, выйдя из покоев Финиара, и белым огнём горели серебряные застёжки кафтана его. Свет был в глазах его, и был он твёрд и крепок. И горел Светоч на поясе его, отражая солнце грядущего дня. В глазах же эу не было страха, но солнце улыбки сияло в них. И видели это арели и ужаснулись. И поселился трепет в них, и смешались они. Тогда же велел им Бессветлый – отступить. И так – рассеялись и исчезли, и не капли крови народа смертного не упало в объятья мирной земли и не коснулось трав её.

Odríthai amadéri hötórtane tíig irór,

Inkáyi, kevh hárnaen ériē kadérē,

Ke súren antár allitárnē im viseménē vhéenē,

Derégan ev isíter énnameni márinen.

Kó/anyen deréstenane ro úrtene

Al`rúni léyi im éligi éligten,

Vhéen-áterlenen íl`reiftenal` ilíniiy

Ev el`mók el`rūn kó/anyonē al`rúnenē.

Adéri yelét ealeyeléth tíig samúh.

Nih yéfviamenē, nih iszínē ni ínirh ü nóel`.

Odrítha yelét y`reánaldart evlárd

Íyfiē éyveliē ü el`íl`i el`hímre.

Mélti rūnül`ildarh éligt ev el`hímen.

Sim a káylah, ret líirenē nói eláytan.

Isitkárul atanédert íl`teni ü nóel`.

Talímih tíig moeynárti térlenirt,

O duh ni tchen, ke whúldtil` no ev shále!

Átu az ek, ek tiy féohimt

Ni evhítil` vu anímderē tūmē ü el`shálen híah`.²⁴

Долго после того дня склонял Нурши господина своего к скорой расправе над Эрайе и требовал крови его. Но велел Владыка ему ждать. Ибо в ожидании бед плодится страх эулиен, но и угасает их осторожность. И так велел дожидаться не скорой кары для Уолли, но кары страшнейшей, ибо отложенной и внезапной, карой не в смерти его, но в мучениях тех, кто дорог ему, в детях его, когда вырастут они и окрепнут и выйдут из-под опеки его и Иниам, когда сердце эу успокоится и счастье вновь наполнит его своим Светом, ибо так и только так может быть погублен Эрайе Уолли, не долгой мукой плоти и осквернением чистоты своей и Света, но бессилием в помощи тем, кто есть весь Свет его. Так сговорились Анкхали и Нурши и отступили, ибо решили ждать.

Благородным певцом и честным тружеником рос Инимрин. Добрым Светом исполнилось сердце его под опекой рода Ирдильле. В стенах библиотеки Светлого Дома видели его редко, ибо был Инимрин невысок и скромен, не смел никого просить о помощи в поисках книг. Те же, что искал он, всегда были высоко, там, куда не взобраться маленькому эу без помощи. Тогда же спасала его Книжная душа, и набирал Инимрин книг столько, что не мог потом спуститься без помощи. И было так до тех пор, пока всё, что было написано о кораблях и море, не прочитал он. С песнями же и историями пропадал он денно и нощно с Алдари и много трудился в молитве и плотничестве с Элкаритом Златовласым, которого любил и почитал особо. Много наук и искусств легли на сердце Инимрина и дали добрые всходы в нём. Гордился им сам Эливиен, певец сладчайший, ибо радовал его голос Инимрина и песни его. Но не отвратил никто взор юного эу от госпожи, что прежде всех похитила сердце его, и не мог Инимрин избыть неодолимую тягу к морю. Скромен был Инимрин, так что и взгляда своего не поднимал при старших и голову в почтении всегда держал опущенной, оттого и не смел просить отпустить его и смиренно трудился в Светлом Доме, довольный долей своей. Когда же вскоре обнаружен был труд его, то пришли Алдари и Эливиен к Финиару и попросили за Инимрина, дабы отпустил он его. И пошёл Финиар с ними, и показали ему эулиен корабль, лёгкий и быстрый, чьи сверкали снасти и блестели мачты. Был тот корабль подобен птице, рвущейся в небо, что пробивает смелой грудью своей синеву его. Тот корабль построил сам Инимрин, ибо за все сияния его сделалось корабельное дело – делом рук его и сердца, оттого и прозван был эу Феохирдáнирун [Feohir/dánirun] – Корабел. Его же трудам да поклонимся мы ныне, ибо много славных имён у кораблей Светлого Дома, что родились из-под рук его. И нет в корабельном мастерстве ему равных, и не верю я, что отыщутся. Свой же корабль, что смастерил эу, назвал он «Маленькой звездой». И лишь увидев его, был вынужден Финиар отпустить эу, ибо Любовь и тяга его к морю, что явил он в корабле своём – была совершенна. Подобно песне сияла его «Маленькая звезда» на всяких волнах, на ней же и отправился Инимрин искать служение своё в одиночном странствии.

Подобно Алдари и многим эулиен, странствовавшим морем, помогал эу людям, трудящимся на воде. И чинил корабли их, и строил их, много знаний добрых и советов передал он людям, дабы стали корабли их надёжнее и быстроходней. Много механизмов для кораблей придумал эу и отдал людям, много карт и чертежей составил для них, ибо всегда был в море и не мог ничего собирать и строить, но всегда имел бумагу и чернила, дабы нашли все песни его приют и кров, как и все старания его для души корабля и тела его.

Также был день, и был Инимрин, сын Эрайе, по чести и имени отца своего призван на святую землю и дело одно имел там ради всего подзаконного мира и соназванных ему. Инимрин же был первым из эулиен, ступившим на святую землю, но история та – опечатана, и молимся мы о ней, ибо велик её Свет. Да сохранит Господь верного своего Инимрина для нас всех!