Её мастер стиснул ему шею, отвернув голову, и вытащил кинжал Богини Эта – погибель нежити. Это был артефакт из его странствий за пределами Урласа.

Он швырнул существо оземь; оно затряслось и догорело, обращаясь в пепел.

Алри опустила посох и приготовилась к нагоняю.

Мастер посмотрел на неё, приподняв бровь. Он не сердился – не так, как в прошлый раз. Тогда это было пять лет назад и одно из последних испытаний, где она работала с другими учениками. Впрочем, тот поединок она выиграла.

– Некромантия. Вы быстро вступили в схватку, но манера у вас хромает. Ваше создание, хоть и из эльфийской крови, было, как зверёк. Некромант сумел бы сотворить из нашего брата хотя бы сколько-нибудь разумного слугу.

Алри покачала головой, – Это не путь архона.

– Нет, – сказал он, – Не в том виде, как на него смотрит Высший Совет. Но вы не похожи на прочих моих учеников, и я стараюсь это помнить. Да и я не занял своё место в Урласе, следуя каждой букве правила. Некромантия ограниченна – ей нужна смерть. Потому архоны сосредоточены на энергии, и из всего, что вы показали сегодня до нашего поединка, это для меня важнее всего. В нашем уделе мёртвые – редкость. Если бы на Урлас обрушились враги, щитом эльфов стали бы заклятья энергии, а не некромантия.

Алри и Оаур удалились в храм на склонах Нидеи Архo. Как и все строения в их земле, это было врезанное в ствол огромного дерева, но с двумя длинными каменными крыльями, уходящими в стороны по пути солнца, что катилось с востока на запад над окружающими горами.

Алри никогда не позволяли заходить дальше внешнего святилища, но, насколько она знала, там стояли статуи многих богов Севера. Облики Кела, бога войны, Вуры, плутовки, и Димна, бога ветров, были для неё сокрыты, но к одной богине ей было дозволено – и даже велено – взирать. Она стояла на краю Внешнего Святилища. Здесь Алри проводила многие часы и ожидала провести ещё немало, пока училась у мастера.

Здесь, пройдя меж нескольких гранитных столпов, она могла омыть лицо в священном источнике, прежде чем один раз склониться пред богиней. Перейдя перед богиней к пустому, но затейливо выложенному полу, она отдыхала под величественной статуей Эты, Богини Звёздного Света, чья фигура была столь высока, что голова её уходила выше свода храма. Говорили, что она взирает на тренировочные поля и на деяния всех будущих архонов Урласа. Алри всегда любила эту статую. Для создания, высеченного из камня, Эта казалась прекрасной женщиной в струящемся одеянии, с рукой, простёртой к небу. Она была покровительницей эльфов – и в Урласе, и за пределами священного удела. Некоторые из первых медитаций Алри прошли именно здесь. Ей не забыть первых ощущений энергии, пробуждающейся от спячки в её нутре.

Алри поклонилась статуе, как и её мастер, собирая свои энергии, как требовалось, чтобы настроиться обратно на обычную регенерацию. Она сжала Архон-камень – ожерелье, содержащее материал, подобный тому, что был в её посохе, но именно его ей с малых лет учили использовать, чтобы фокусировать силу. Для архонов их связь с арканными колодцами в мирах высшей магии – важнейшая нить. Её камень служил этой связью на случай, если она окажется без посоха и ей потребуется магия. Ибо ни один из эльфийского народа не мог channelить магию без проводника.

Её мастер увёл её от места медитаций к их обычному уголку для чая – маленькому балкону сбоку храма, где Учитель держал несколько книг и где её обычно можно было найти, если он сам не был на тренировочном поле.

Оаур присматривал за небольшим чайником с горячей водой, согреваемым стопкой кристаллов.

Её мастер предпочитал чай и до, и после занятий.

– Откуда берутся мёртвые, если мы живём в защищённом уделе? В наших пределах не было войн.

Оаур посмотрел на неё с неопределённой суровостью, насыпая чай в их чашки.

– Павшие воины, из давних времён. Некогда Клинки Урласа, как твой отец, тренировались против архонов. Случались несчастья. Но без риска нет урока – по крайней мере так мы говорили.

Алри обдумала ответ мастера, но её испытательное прибегание к некромантии, изученной ею самой в библиотеке Урласа, позволяло ей ощущать куда больше мёртвых, чем на одном лишь учебном поле.

– А как же прочие? У большого озера?

Её мастер разлил воду по чашкам.

– Ты пытаешься заглянуть в прошлое? Твой ум и вправду блуждает так далеко за пределами моих наставлений и пути архона?

– Я не могу не видеть то, что чувствую. Здесь было много смерти. Во мне бродит несбалансированное чувство, скрытое прямо за гранью понимания. Я не могла сосредоточиться так, как нужно, на сегодняшнем призыве. Быть может, потому он и вышел неразумным, как вы сказали.

Он подвинул ей чай. – Алри, я не стану обсуждать это больше необходимого. Есть многое в Урласе, да и в мире вообще, что заставляет меня сомневаться в собственной памяти. Смерть здесь была, но говорить об этом – накликать на тебя больше порицания, чем «нечистота» твоей эльфийской крови.

Значит, смерть здесь была и помимо учебного поля.

Высшие эльфы, как те, что в Урласе, не умирали от хвори или возраста. Лишь смертельная рана либо отравление арканами могли убить эльфа. Смерть считалась редкостью, и Алри никогда не видела эльфа, что умер или был убит. Но всё же она ощущала смерть на родине. Свойство, совсем не характерное для её направления обучения.

Оаур теперь пристально на неё смотрел. Она отпивала мятный чай, стараясь его игнорировать, но он вздохнул. В нём клокотали мысли, но она уже задала достаточно вопросов и понимала это.

– Высшему Совету и без того хватает хлопот – без мечущегося ума юной архонки вроде тебя. В нижнем мире, далеко на юге, происходят движения. Что-то меняется, но мы с этим справимся. Не терзайся. Держись того, что знаешь, ищи чистое, не позволяй своему уму тонуть в мраке пустых измышлений.

Это всё подтверждало. Мастер больше об этом не скажет.

Она продолжила пить чай, пытаясь поступить, как сказал мастер. Теперь она думала о том, что же творится на Юге. Урлас никогда не вмешивался во внешние дела, но, казалось, и это изменилось.

Я должна поступить так, как сказал мастер.

Она глубоко вдохнула и сосредоточила мысли на чае.

Поднимающаяся луна над тренировочными полями архонов давала понять, что ей пора домой.

* * *

Кеалин и Таслун остановились у озера, на краю своей рощи. Луна только начинала подниматься над краем окружающих гор. Воды этого места всегда приносили ему утешение – будь то усталость после многих схваток с мастером Рукесом или просто потребность вернуться к первородным водам их сотворения. Народ говорил, что это озеро имеет для них особый смысл: здесь их раса возродилась, когда был основан священный удел. Как бы ни было на самом деле, это был дом. Урлас – общий дом для всех. У моста, перекинутого через узкую часть озера, они сидели на перилах и смотрели, как звёзды их народа начинают проступать в темнеющем небе. Здесь они обычно ждали Алри, прежде чем отправиться домой.

К ним присоединился младший брат. Калак – эльф, сложенный в том же образе, что и Таслун, но с дикой головой Кеалина – провёл время дома, работая над самой скучной частью подготовки Клинка: чтением о прежних Клинках и их деяниях. Кеалин помнил, как был на месте Калака, и ненавидел это. Калак казался равнодушным. Он любил своё положение ученика мастера Рукеса и любил изредка нарушать строгие правила. Истинная смесь старших братьев.

– Как прошла твоя тренировка с мастером Рукесом? – спросил Калак.

– Таслун крайне недоволен, – сказал Кеалин, запуская камешек по глади озера; тот перескочил несколько раз.

Таслун покачал головой и глянул на Калака: – Недоволен? Нет. Удивлён? Тоже нет. Надеюсь, хоть ты пойдёшь по стопам отца с более пристойным пониманием приличий Клинка Урласа, Калак.

Ветра странно переменились.

Кеалин это почувствовал, огляделся. В Урласе ветра так рано не менялись – никогда.

Гром прокатился над окружающими их горами.

Таслун выпрямился, глядя за спину, когда ветер ударил по ним снова.

Стало холодно.

– С чего вдруг холодный ветер? Не сезон, – сказал Калак.

Таслун и Кеалин переглянулись.

– Думаешь, архоны тренируют ледяную магию? – спросил Кеалин.

Таслун понюхал воздух и снова посмотрел за спину.

– Нет, воздух изменился, – сказал Таслун. – Калак, иди домой.

– Что такое? – спросил Калак.

Кеалин заметил, что рука Таслуна легла на эфес.

– Не твоего ума дело. Иди домой.

Кеалин вновь ощутил холодный порыв. Вдали послышались хрусты. Деревья вокруг озера зашевелились от шквалов, и верхушки заскрипели, затрещали.

– Вон и Алри, – сказал Калак.

Кеалин увидел сестру, быстро идущую к ним издалека.

Протянулся трубный зов. Рога Урласа в этот час не звучали никогда.

Таслун обнажил клинок.

Калак последовал примеру, явно не внемля желанию брата.

– К Урласу что-то приближается, – крикнула Алри.

Тучи накатили на озеро, заслонив звёзды и луну. Воздух стал ледяным.

Кеалин услышал новые трески. Рука его лежала на рукояти, но клинок он пока не вынимал. Когда Алри к ним подошла, она сняла посох с плеча. Наконечник посоха засветился, и искры брызнули по небу над ними.

– Это защищённый удел, внешний мир до нас не доберётся, – сказал Калак.

– Это иное. Это не из внешнего мира, – сказала Алри.

Ослепительные оранжевые и красные вспышки взметнулись по всему Урласу. В облаках начали крутиться маленькие круги, но стоило им появиться, как заклятья с земли врезались в них. Тресков стало больше, кругов – тоже, а из чащ появлялось всё больше чар. Архоны в столице работали.

Трубные призывы прозвучали вновь, и по Урласским лесам из верхушек самых высоких деревьев взметнулись башни чёрного камня. На их макушках огромные кристаллы закружились, порождая дымку, что поползла над озером, к окружающим деревьям и дальше – к великим горам.

– Они восстанавливают магию, что защищает наш удел. Архоны оттеснили что бы то ни было, – сказала Алри. Она опустила посох.

– Хвала Эте, – сказал Калак.

Таслун вложил меч в ножны и взглянул на Кеалина.

– Пойдём домой. Мать с отцом нас уже ищут. Они знают, что на самом деле произошло. Я никогда не видел того, что произошло сейчас. Урлас может и вправду быть под куда большей угрозой.

2