Цитаты из книг автора «Йоав Блум»

Она поехала, чтобы развеяться: душа жаждала простора, бури, специально подготовленного беспорядка, который будет отличаться от ненавистной, крикливой и фальшивой, рутины города. Окружающая действительность была поражена болезнью, шумной эпидемией слов, заразной сыпью эпитетов. Если завтрак, обед или ужин – то «отличный», если лечение – то «инновационное», если технология – то «современная», если блузка – то «невероятно тебе идет». Ей казалось, что все включают звук на максимум, чтобы чувствовать себя живыми, и это нестерпимо бьет по ушам. Если решение – то «судьбоносное», если компания – то «классная» и «веселая», если любовь – то «сногсшибательная». Все слова выкрикиваются на такой громкости, что уже ничему нельзя верить, слова истерлись и потеряли силу, как будто никто ничего не говорит по-настоящему. Когда все «потрясающе» – ничто и никого на самом деле не потрясает.

– Очень трудно найти в мире честных людей, – продолжил Билл. – Честность требует от человека многих сил. Она требует верить самому себе, когда даешь обещания. Как вы думаете, господин Моррис, люди по своей природе добры или злы? Моррис поднес стакан ко рту, немного отхлебнул и ответил: – Не знаю. Мне хотелось бы верить, что добры. – А по-моему, – сказал Билл, – люди хотят быть добрыми, но им не всегда хватает на то сил. Каждому удается так исказить реальность, чтобы его поступки казались ему самому достойными. Честный человек, добрый человек должен уметь видеть свои поступки объективно и оценивать их соответствующе. Мы плохие судьи самим себе, нам нужна способность смотреть глазами других, чтобы быть добрыми людьми, а эта способность требует воображения. Добрые люди в большинстве случаев – это те, у кого больше воображения.

– Не важно, есть ли у тебя «плохие» качества, – сказала она, когда они смотрели на город, сидя на крыше. – Как только появляется женщина, которая любит тебя, в том числе и эти качества, они раз – и становятся хорошими. И ты уже не нерешительный – а просто все обдумываешь, ты не живешь мечтами – у тебя душа ребенка, ты не копаешься в дурацких подробностях, а внимателен к деталям. Больше того, ты не терпишь провал за провалом – а пытаешься снова и снова. Понял?

Его разочарованность во всем – она выражала другими словами, более мягкими. Она объяснила ему, почему он не любит все, что вокруг него, мир, где слишком много красивых улыбчивых людей. Где повсюду, куда ни глянь, на тебя смотрят модели, актеры, звезды, искрящиеся отрепетированным остроумием и счастливые донельзя. Очевидно же, что все вокруг счастливы до экстаза. Счастливы от своей чашки кофе, от своего телефона, от стиральной машины – все у них так прекрасно. А ты смотришь на свою жизнь – и, как бы она ни была хороша, она никогда не будет так же хороша, причем все время. Твою жизнь и глянцевую картинку не сравнить по количеству красоты и радости, их всегда разделяет пропасть – и жизнь всегда проигрывает. Раньше он ненавидел мир – за его поддельность, за фальшивую красоту. От Авиталь он узнал, что ему нужно только немного красоты – но редкой. Моменты обыкновенного счастья, редкие минуты экстаза – но такие, которые запоминаются навсегда. Жизнь в этой культуре отнимает у тебя возможность их пережить. Тебя погружают в море обещаний – а выплыть из него никто не может… Он вываливал на нее всю темную правду о жизни, а она смотрела на него, улыбалась, касалась лбом его лба – и он начинал сомневаться. Она не боялась его и не стремилась его изменить. У нее не было страсти иметь как можно больше туфель, обтягивающих джинсов или вести разговоры о будущем их отношений. Когда она хотела перевести эти отношения на следующий уровень, она просто предлагала это сделать, как бы между прочим, но явно. И Стефан всегда говорил «да». Чем глубже она войдет в его жизнь, тем лучше. Но он все еще не был готов произнести слово «любовь». Это казалось ему абсурдным. Он нападал на саму эту идею – с разных сторон, при разных возможностях.

Вы ведь знаете, как тяжело достучаться до людей, сказать что-нибудь такое, чтобы кто-то где-то там сумел понять по-настоящему. Каждый читает по-своему, у каждого внутри своя прошивка, это просто невозможно. Но в один прекрасный день я догадался: идея писать так, чтобы тебя прочли как можно больше людей, неверна в корне. Нужно писать точно и точечно. Поэтому «Руководство» обращено к очень небольшому количеству людей.

Бен задавался вопросом, когда же он сломается. Когда что-нибудь в нем лопнет и он наконец выйдет из себя, потеряет контроль над собой. Наорет на официантку, которая ни в чем не виновата, устроит скандал в каком-нибудь присутственном месте, будет в отчаянии колотить кулаком по случайно попавшейся стене, по чьей-нибудь откормленной морде или подвернувшемуся под руку равнодушному столу. Но ничего такого не происходило. Он понял, что фантастически вынослив и его совершенно не трогает вся эта фигня, все это дерьмо, которое он привык жрать годами. Его внутренний механизм всегда заставлял его прогибаться, избегать открытых конфликтов и осторожно подкручивать пламя внутри себя – до терпимого градуса. Из всех способностей в мире он получил только эту – способность с умом выбирать себе окружение и не ломать дров. Он предпочел бы способность вставать на дыбы, когда обстоятельства вынуждают. Внутри у него все время клокотал гнев на самого себя – на то, как он убивал в себе маленькие желания, чтобы продолжать жить «по правилам» и «считаясь с окружающими». Он высмеивал самого себя за безвольно опущенные плечи, за то, что он слишком легко принимал все, что выпадало на его долю, и мирился с тем, что все вокруг смотрели сквозь него. Что-то в нем хотело дать этим «окружающим» по яйцам, развернуться и уйти, не оглядываясь. Но это что-то было слишком слабо, как оказалось.

– Понимаете, из чего люди сделаны? Из опыта. Из всего, что они испытали и пережили. Конечно, стартовые возможности определяются генетикой, но это только ядро, вокруг которого строится личность. Нас делают такими, какие мы есть, наши переживания. В школе не учат быть героем, нельзя научиться – и пойти совершать подвиги. Не это делает тебя героем. Тебя меняют твои собственные поступки, переживания перемещают в тебе какие-то частички, становятся твоими составляющими – и делают тебя тем, кто ты есть. Именно это понял Вольф, в этом его гениальность, и именно это он продавал. Правда, некоторые люди покупали переживания специально для того, чтобы убедить себя: да, они были в том самом месте и совершили то, что совершили. Вольф называл их туристами. Но его целевой аудиторией были люди, которые хотели измениться, которые хотели испытать что-нибудь в своей жизни. Люди, боявшиеся высоты, покупали переживание прыжка с парашютом – и переставали бояться. Стеснительные люди покупали целыми ящиками маленькие бутылки вина, полные простых переживаний от общения, чтобы приучить себя к этому, – и больше не стеснялись. Предприниматели, которые хотели приобрести опыт, покупали переживания от основания бизнеса. Люди, которые хотели развить в себе творческое мышление, покупали переживания художников и музыкантов. Вольф понял, что человека определяет именно то, что он испытал, – и дарил людям способ изменить себя. Люди получали здесь не только воспоминание, они проходили легкий душевный тюнинг.

Но писать для возвышенных целей уже давно не получается. На каждую статью, которой я горжусь, приходятся шестьдесят статей, за которые я должен заплатить, только чтобы продолжать существовать. Пропиарить какое-нибудь учреждение, заполнить объем – чтобы было к чему добавить рекламу. В газете печатается не так много статей, за которыми не стоял бы кто-нибудь со своими интересами. Откровенная статья о каком-нибудь певце, у которого – совершенно случайно – через неделю выходит сингл, колонка аналитики о новом законе, который поддерживают владельцы газеты, – каждый текст появляется в определенном контексте, явно или скрыто. Более того, статьи, которые публикуются в Интернете, мы должны писать так, чтобы их выдавал поисковик, если ищешь определенные слова. Тогда к нам на сайт будут заходить читатели и нажимать на рекламные баннеры. Текст – это всего лишь средство. Это то, что вокруг ключевых слов поиска, то, что заставляет кликнуть на рекламу. Но проблема не в этом. У всех остальных – ровно так же. Проблема в том, что большинство статей скроено по одному и тому же лекалу. Проходит время, и люди замечают: то, что они читают сейчас, напоминает то, что они читали два года назад, потому что все время пережевываются одни и те же факты и лица. Я хочу разнообразить наши статьи. Ты много знаешь – поделись с читателями своими знаниями, добавляй короткие примечания в скобках.

Он был аутсайдером, который был полезен. Аутсайдером для вре́менного, но эффективного использования. Он настолько закрылся в своей раковине, что они знали: любая такая эксплуатация заставит его испытывать благодарность к ним, – так щенок готов бежать ко всякому, кто улыбнется ему и подзовет его к себе. А когда в нем не было практической необходимости – они снова отдалялись от него. Без скандалов и издевательств, тихо. Для них он оставался все тем же одиночкой, считающим правым только себя. И не было причин включать его в свой круг.

не ты одна оставила того, с кем тебе было скучно.