Цитаты из книг автора «Йен Макдональд»

Марина Кальцаге: рабочая-поверхностница в «Корта Элиу», позже – ассистентка Ариэль Корты

– Абракадабраномика, – говорит Ариэль. – Черная магия.

Рожденные в мире без теней, Маккензи выпестовали тьму внутри себя.

– Луна, – говорит она и поет песню, которую знала всю жизнь; одну из тех, которые пайзинью пел над ее кроваткой, когда каждый вечер приходил в детскую, к мадриньям. «Слушай мою песню, анжинью. Пой со мной». Песня запускает экстренные протоколы Боа-Виста.

Торт – дело тонкое. Всего один капкейк в правильном месте, в правильное время может сказать: «Прямо сейчас в целой вселенной есть только ты, и тебе я дарю этот момент сладости, текстуры, аромата, ощущений». Но бывают времена, для которых годится только что-то огромное и дурацкое, такое, чтобы я мог выскочить из середины при полном параде, что-то с глазированными бабочками и птицами, с маленькими ботами, распевающими песни из «мыльных опер», – и это исцеляет сердца и оканчивает свары. У тортов есть язык. Лимонные брызги говорят: «Мне кисло от этих отношений». Апельсин заявляет то же самое, но надежда еще не потеряна. Кило-торт говорит, что все в мире идет как надо, все хорошо и баланс не нарушен, Четыре Базиса в гармонии друг с другом. Ваниль говорит: «Осторожно, скука»; лаванда надеется или сожалеет. Иногда и то и другое. Засахаренные розовые лепестки намекают: «Сдается мне, ты плутуешь», а вот розовая глазурь предлагает: «Давай заключим контракт здесь и сейчас». Синие фрукты для грустных дней, когда накатывает настоящий вакуум и тебе нужны друзья

Он выпрямился, вскинул гаечный ключ, чтобы обрушить на ее грудную клетку. Марина пинает. Ее ботинок попадает в коленную чашечку. Хруст кости, вопль, мгновение тишины во всем доке. Мужчина падает как подкошенный. Марина подбирает гаечный ключ. – Марина! – Голос Карлиньоса. – Не надо. Человек Маккензи – высокий, сильный мужчина. Она невысокая женщина, но она Джо Лунница. У нее сила троих лунных мужчин. Она может одним ударом кулака переломать ему все ребра.

– Где копы? – кричит она, обращаясь к Карлиньосу. – На Земле, – орет он в ответ и сбивает нападающего с ног. Бьет кулаком в лицо. Из расквашенного носа брызгает кровь; красные капли медленно падают. – Твою мать! – кричит Марина. – Твою гребаную мать! Она бросается в драку. Соблазн силы ужасает и манит. Вот что значит быть мужчиной на Земле, всегда знать, что ты сильнее.

Третье подразделение появляется из офисов и печатных мастерских; эти не в броне и не вооружены, не обучены армейским правилам, они просто люди – лунные жители – в повседневной одежде и оранжевых жилетах. Они собираются по трое и движутся по каждому проспекту и каждой улице квадры Ориона. Марина приказывает Хетти увеличить изображение жилетов: на каждом логотип в виде луны, над которой летит птица с веткой в клюве. Марине этот символ незнаком. Над логотипом слова: «Уполномоченная лунная администрация». – Покой, продуктивность, процветание, – читает Марина девиз под изображением мира и птицы. – Нас завоевали менеджеры среднего звена.

Лукас не понимал, как же люди терпят свое бессилие. Закон заявлял, будто защищает и подавляет всех одинаково, но беглый обзор потока новостей – Лукас сделался заядлым потребителем известий о жизни на Земле, от религиозных войн до слухов о знаменитостях – опровергал старую ложь. Богатство и власть позволяли купить закон классом повыше. В этом Земля не так уж сильно отличалась от Луны. Лукас не был юристом, но понимал, что лунное право держится на трех опорах: чем больше законов, тем хуже; все, включая закон, может служить предметом переговоров; и в Суде Клавия можно судиться по поводу чего угодно, включая и сам Суд Клавия. Земные законы защищали людей, но что защищало их от закона? Все предписывалось. Ни о чем нельзя было договориться. Правительства навязывали блоковые политики, основанные на идеологиях, а не на фактах. Как эти правительства предлагали компенсировать интересы тех граждан, кто пострадал от их политик? Загадки, вложенные в тайны, спрятанные в головоломках.

Боты заканчивают подметать зал суда за несколько секунд до того, как появляются бойцы. Это место не использовали лет десять. Воздух очистили; ни намека, реального или воображаемого, на запах старой крови. Кажется, в зале холодно, хотя на самом деле температуру подняли до телесной. Он маленький и очень красивый, стены и пол покрыты деревянными панелями. Его сердце – пятиметровый бойцовский ринг с гибким полом, подходящий для танцев или сражений. Арену обрамляют узкие галереи со скамьями для свидетелей и судей. Противоборствующие стороны и судьи сидят достаточно близко, чтобы их оросило брызгами артериальной крови. Такова моральная основа судебного поединка: насилие затрагивает всех.