Непринужденная самоуверенность молодой пары моментально взбесила его. Элизабет про себя кривилась, и даже старшая ее сестра была потрясена. Лидия же оставалась Лидией – буйной, бессовестной, дикой, шумной и бесстрашной. Она переходила от сестры к сестре, понуждая их к поздравленьям, и когда наконец все уселись, жадно огляделась, отметила мелкие перемены в обстановке и смеясь сообщила, что целую вечность здесь не была.