Похоже – и сие поражает беспредельно, – со слезами на глазах отвечала Элизабет, – ее благопристойность и добродетель в такую минуту понуждают к сомненьям. Но честное слово, я не знаю, что сказать. Быть может, я несправедлива к ней. Но она очень юна, ее никогда не учили размышлять о серьезном, и последние полгода – да нет, какое там, последний год – она посвящала себя лишь забавам и тщеславью. Ей дозволялось распоряжаться временем наиболее праздным и фривольным манером и перенимать любые мненья, какие только ей попадались. С тех пор, как ***ширский полк расквартировался в Меритоне, голова ее была пуста, за вычетом любви, кокетства и офицеров. Она только о том и думала, только о том и болтала и посему всеми силами – как мне выразиться? – обостряла свои чувства, кои бурлят по самой природе своей. А мы знаем, что Уикэм обладает всем очарованьем наружности и обращенья, кое потребно, дабы заворожить женщину.