– Что ж, милая моя, – отвечал он, когда она умолкла, – мне более нечего сказать. Если дело обстоит так, он тебя заслуживает. Человеку менее достойному я бы тебя, моя Лиззи, не отдал.
Ты едва ли сможешь избежать недоверия и несчастия. Дитя мое, не понуждай меня горевать, видя, что ты не в силах уважать своего спутника жизни. Ты не представляешь, на что идешь.
– Мне он нравится, взаправду нравится, – со слезами на глазах отвечала она. – Я люблю его. Нет у него никакой ложной гордости. Он совершенно чудесный. Вы не представляете, какой он на самом деле, а потому, умоляю вас, не делайте мне больно, так о нем отзываясь.
– Говоря, что моя сестра любит его, вы полагались на собственные наблюденья, – спросила она, – или на то лишь, что я говорила весною?
– Я наблюдал сам. Я пристально следил за нею те два раза, что навещал ее, и убедился в ее склонности.
его решенье вслед за нею уехать из Дербишира на поиски ее сестры созрело у него до ухода с постоялого двора, а серьезность его и задумчивость порождены были только лишь помыслами о том, как сии поиски лучше осуществить.
я стремился всякой любезностью, что в моей власти, показать вам, что не мелочен и не стану поминать прошлого; я надеялся, что вы простите меня, станете думать обо мне лучше, увидев, что я принял к сведенью ваши упреки. Не могу сказать, скоро ли у меня возникли прочие желанья, но, пожалуй, примерно через полчаса после того, как я увидел вас.
Должно быть, виноваты мои манеры, но это я не нарочно, уверяю вас. Я ни мгновенья не желала вас обмануть, но живость моя, вероятно, нередко сбивала меня с пути истинного. Как вы, должно быть, ненавидели меня после того вечера!
– Да уж, искренность мою вы познали достаточно, дабы полагать меня способной на такое. Столь ужасно оскорбив вас в лицо, я бы не колеблясь оскорбила вас пред вашей роднею.