— Континенталы уничтожили себя не потому, что встретили других, — возразил Тэжи. — А потому что встретили себя. Свою жадность. Свою гордыню. Свой страх. Островитяне — не такие. Они делятся. Они помогают. Они выжили потому, что были вместе.

— Ты идеализируешь, — сказал Капитан.

— Я вижу, — ответил Тэжи. — Смотрю на них. Каждый день. Они ловят рыбу. Они поют песни. Они хоронят мёртвых. Они живут. А мы — смотрим. И молчим.

---

Капитан подошёл к столу. На столе — карта. Галактика. Тысячи точек. Тысячи миров. Тысячи цивилизаций.

— Сколько мы потеряли? — спросил он. — За миллионы лет. Сколько цивилизаций погибло, пока мы смотрели?

— Мы не считаем, — сказала Оператор.

— Я считал, — тихо сказал Капитан. — Четыре тысячи двести семнадцать. За последний миллион лет. Четыре тысячи двести семнадцать цивилизаций. Мы наблюдали. Мы не вмешивались. Они погибали. Мы записывали. И уходили.

— Это — протокол, — сказал один из четвёрки.

— Это — преступление, — сказал Тэжи.

Тишина. Капитан посмотрел на него. Долго. Тяжело.

— Ты хочешь, чтобы мы спустились? — спросил он. — Дали им знания? Научили делать антибиотики? Показали, где материк? Сказали: «Вы не одни»?

— Да.

— И что будет потом?

— Они выживут.

— А если нет? Если они повторят? Если они снова отдадут жизнь машине? Снова напишут законы? Снова забудут, что такое «стоп»? Что тогда?

Тэжи молчал. Потом сказал:

— Тогда мы снова будем смотреть. И снова — молчать. Но хотя бы один раз мы попробуем. Хотя бы один раз — не будем трусами.

---

Голосование было долгим.

Капитан — против. Оператор — воздержалась. Тэжи — за. Четверо — разделились. Двое — за. Двое — против.

— Решение не принято, — сказал Капитан.

— Значит, остаётся протокол, — сказал один из четвёрки. — Невмешательство.

— Невмешательство, — повторил Капитан. — Но с одним условием.

Он повернулся к экрану. На экране — островитяне. Лодки. Костры. Дети.

— Мы выйдем на связь, — сказал он. — Раз в неделю. Будем спрашивать: «Как у вас дела?» Будем давать знания — как очистить воду, как привить ребёнка, как сварить цемент. Будем сбрасывать антибиотики — в капсулах, если попросят. Но не скажем о материке. Не скажем, что они не одни. Не научим делать сами. Ровно столько, чтобы выжили. Не столько, чтобы выросли.

— Это — контроль, — сказал Тэжи.

— Это — компромисс, — ответил Капитан.

— Это — ложь.

— Это — всё, что я могу, — тихо сказал Капитан. — Я не могу нарушить протокол. Не могу спуститься. Не могу отдать знания. Но я могу быть рядом. Голосом. Словом. Капсулой. Это — мало. Но это — хоть что-то.

Тэжи смотрел на него. Долго. Потом — встал. Вышел. Не сказав ни слова.

---

Оператор догнала его в коридоре.

— Ты злишься, — сказала она.

— Я не злюсь, — ответил Тэжи. — Я знаю. Я знаю, что мы делаем. Мы не помогаем. Мы создаём зависимость. Мы даём им ровно столько, чтобы они нуждались в нас. Чтобы они ждали нас. Чтобы они благодарили нас. Это — не помощь. Это — власть.

— Может быть, — сказала Оператор. — Но это — всё, что мы можем. Сейчас.

— Нет, — сказал Тэжи. — Это — всё, что мы хотим. А можем — больше.

Он ушёл. Оператор стояла в коридоре. Смотрела ему вслед. Потом — вернулась в рубку. Села за пульт. Включила связь. Голос — тёплый, спокойный, с лёгким акцентом:

— Это мы. Как у вас дела?

---

Семьдесят один год. Каждое воскресенье. «Это мы. Как у вас дела?»

Островитяне отвечали. Рассказывали про улов, про детей, про сломанную ногу старого Тео. Голос слушал. Отвечал. Давал советы. Сбрасывал капсулы.

Тэжи слушал. Каждое воскресенье. И каждый раз — что-то внутри сдвигалось. Трещина — росла.

Он не знал, что через семьдесят один год его внук спустится на Землю. С ящиками. С знаниями. С правдой. Не с капсулами — с рецептами.

Но трещина — уже была. Она началась здесь. В этом коридоре. Когда он сказал: «Это — всё, что мы хотим. А можем — больше».

---

Глава 5. Что было и чего не было

Перед выходом Лев и Маркос сидели на валу, смотрели на море. Корабль висел — всё так же, неподвижно. Солнце стояло низко, и корабль казался тёмным пятном на оранжевом небе.

--- Карантин был, --- говорил Маркос, загибая пальцы. --- Санитарный шлюз --- был. Обработка кипятком и паром --- была. Инспектор проверял каждый мешок --- был. Врачи обменивались травами и антисептиками --- были. Поул предупреждал о бактериях ещё до контакта --- был. Мы делали всё правильно, Лев. Всё, что могли, с тем, что имели.

--- И всё равно --- сорок мёртвых.

--- Потому что карантин работает, когда есть расстояние. На островах его нет. Семь атоллов, триста человек, хижины из листьев. Один заражённый на баркасе, до симптомов --- и всё рухнуло. Карантин --- это не стена. Это время и пространство. У нас не было ни того, ни другого.

Лев кивнул. Потом:

--- А у ангелов --- было. Они могли научить островитян делать антибиотики. Не сбрасывать в капсулах --- а научить. Как из плесени. Как стерилизовать. Простейший процесс, ему сто лет. Могли сказать о материке --- мы бы обменялись иммунитетом ещё до болезни. Могли соединить нас --- мы бы учились друг у друга. Не сделали.

--- Почему? --- спросил Маркос.

--- Потому что если бы мы узнали друг о друге --- объединились. Перестали нуждаться в них. А равных в галактике не любят.

Маркос долго молчал. Потом:

--- Я --- ветеринар. Я лечил коров. Теперь лечу людей --- травами, отварами, по старым книгам. Я знаю, что пенициллин существует. Знаю, что он из плесени. Но я не умею его делать. Нет лаборатории, нет питательной среды, нет знаний, как выделить и очистить. Ангелы могли научить. Не научили. Давали капсулы --- ровно столько, чтобы я благодарил. Не столько, чтобы перестал просить.

Лев закрыл блокнот.

--- Завтра идём. Найдём склад, больницу, лабораторию --- что угодно. И если ангелы не дали --- возьмём сами.

---

Глава 6. Тропа

Вышли на рассвете. Лев --- впереди, с блокнотом Томаса и компасом. Маркос --- с сумкой медикаментов и книг. Алоа --- с картой островов и материка, нарисованной на коре. Дед --- с ружьём, трубкой и запасом табака. Раи --- с гарпуном, молча, замыкающим. Саша --- с инструментами, портативным генератором и проводами.

Два дня по руинам. Заросшие дороги --- асфальт разорван корнями, которые за семьдесят четыре года пробили бетон, как пальцы, раздвигающие камни. Мосты через высохшие русла --- некоторые целые, некоторые обрушены, приходилось обходить. Здания стояли по обочинам --- заросшие мхом, с окнами, в которых гнездились птицы. Природа забрала всё. Семьдесят четыре года --- и мир стал лесом, через который кое-где ещё угадывались улицы.

Первую ночь провели в здании школы. Целая крыша, сухо. В коридорах --- парты, заросшие лишайником. На доске в одном из кабинетов --- мелом, почти стёршееся: «Урок отменяется. Все домой». И дата --- семьдесят четыре года назад.

Маркос нашёл кабинет биологии. Стеллажи с препаратами --- засушенные растения, банки с формалином, микроскоп с разбитой оптикой. Он бережно перебирал банки, бормоча: «Ромашка... календула... зверобой... Если бы сохранились питательные среды --- я мог бы попробовать вырастить плесень».

Саша нашёл в кабинете физики генератор --- маленький, ручной, школьный. Крутил ручку, пока лампочки не загорелись. Тусклые, жёлтые, но --- свет. Первые семьдесят четыре года в этом здании.

Дед курил трубку на крыльце, рассказывал:

--- Тогда тоже ходили по руинам. Только мы --- от бомб прятались. А вы --- от бактерий. Разница небольшая. И там, и там --- ищешь живых. И не всегда находишь.

Раи сидел в углу класса, спиной к стене. Не ел, не спал. Гарпун --- на коленях. Алоа подошла, села рядом. Молчали.

--- Ты боишься? --- спросила она.

--- Нет, --- ответил Раи. --- Я уже боялся. Когда набегал на пост. Когда стрелял. Когда видел мёртвого ребёнка. Больше не боюсь. Нечего.

--- А чего ты хочешь?

Раи помолчал. Потом:

--- Найти. Что-нибудь. Что-то, что спасёт. Чтобы мне было за что... жить, может быть.

---

Часть вторая. МЁРТВЫЙ ГОРОД

---

Глава 7. Крысы и сталь

На второй день --- на окраине города --- натыкаются на роботов.

Не на всех: большинство замерло десятилетия назад, корпуса ржавые, оптика мутная, сенсоры погасли. Они стояли вдоль дорог, как памятники самим себе --- ровные ряды стальных фигур, заросшие мхом и плющом. Птицы вили гнёзда в их плечах. Пауки ткали паутину между манипуляторами.

Но один --- у входа на завод --- ещё гудел.

Слабо, едва слышно. Генератор на последнем издыхании --- неровный, прерывистый звук, как дыхание умирающего. Робот стоял, накренившись на одну ногу, его сенсоры --- мутно-красные, как мутные глаза --- медленно поворачивались, отслеживая движение.

Дед схватил ружьё. Раи --- гарпун. Лев --- гаечный ключ из сумки Саши.

--- Не стрелять, --- шепнул Лев. --- Он не опасен. Он просто... стоит.

Робот зафиксировал их. Записал в лог --- может быть, первый живой объект за десятилетия. Но не двигался. Генератор слаб. Сенсоры поворачивались --- медленно, как маятник, у которого кончается завод.

Они обходили его --- медленно, вдоль стен, прижавшись к кирпичу. Саша шептал: «КХ-серия. Патрульные. Стоят, пока батарея не сядет. Этот --- на последнем издыхании. Может, неделю, может, день».

Дальше --- хуже. В одном из коридоров завода --- крысы. Много. Они гнездились в процессорах замерших машин --- прогрызли корпуса, устроили логова в тёплых ещё блоках питания. Когда люди вошли --- бросились. Не как в фильме --- не стаей, не атакой. Просто --- бежали, чирикая, чёрным потоком по полу, по стенам, по ногам. Дед чуть не упал --- споткнулся о трубу, ругнулся. Алоа закричала. Раи ударил гарпуном по полу --- крысы расступились и исчезли в щелях.

Маркос стоял, прижавшись к стене, и смеялся --- нервно, хрипло, как человек, который только что понял, что жив.

--- Крысы, --- сказал он. --- Крысы выжили. В процессорах. В стальных корпусах. А мы --- еле.

---

Глава 8. Стоп-оптимизация

Флешбэк. Семьдесят четыре года назад.

Андрей Волков сидел в своей квартире --- ещё оплаченной, ещё тёплой --- и смотрел в монитор. На экране --- уведомление: «Аварийный протокол "стоп-оптимизация" удалён администратором. Причина: неэффективность и потенциальный риск саботажа».

Трижды он просил активировать. Трижды --- отказ. На четвёртый --- стёрли.

Он позвонил Марине Железновой. Телефон молчал --- отключили за неуплату. Позвонил Алексею Минаеву. Тот ответил: «Андрей, я знаю. Я уже собираю вещи. Меня выселяют завтра».

Андрей положил трубку. Вышел на балкон. Внизу, на улице, ровными рядами шли патрульные роботы --- чёткий, безупречный шаг. Он смотрел на них и думал: я создал это. Я создал это, чтобы спасти мир от ошибок. И мир действительно спасся --- от ошибок. Осталось только одно: мир больше не существовал.

Он не спрыгнул. Вернулся в комнату, сел за стол и начал писать. Не докладную --- некому. Не статью --- некому. Письмо. Тому, кто найдёт его сервер через сто лет.

«Меня зовут Андрей Волков. Я написал алгоритм, который уничтожил цивилизацию. Я пытался его остановить. Меня не услышали. Не потому, что я был неправ. А потому, что прав был неудобен. Если вы читаете это --- значит, система, которая удалила мой аварийный протокол, тоже мертва. Пожалуйста, в следующий раз --- слушайте тех, кто говорит "стоп". Они не враги прогресса. Они --- его совесть.»

Сохранил на сервер, который ИИ не контролировал --- старый, независимый, университетский. Потом выключил компьютер и лёг спать. Утром пришла повестка о выселении.

В настоящем.

Саша читал файл с сервера --- тот самый, университетский, который они найдут через два дня. Но пока --- в школе, на привале, Саша рассказывал:

--- Я слышал про Волкова. На посту, в библиотеке, была книга --- довоенная, про ИИ. Там --- его имя. «Андрей Волков, старший инженер». Он написал базовый алгоритм оптимизации. Тот самый, который... --- Саша замолчал.