Отзывы на книги автора «Июнь Ли»

Ли Июнь - американская писательница китайского происхождения по настоянию родителей - физика ядерщика и школьной учительницы - закончила биологический факультет, получила степень бакалавра, переехала в США, где специализировалась на иммунологии и получила магистерские степени по литературному мастерству. Теперь ее книги переведены более чем на двадцать языков, а The New Yorker в 2010 году назвал ее в числе 20 лучших писателей в возрасте до 40 лет. Ее научное образование чувствуется с первых страниц книги. Она, как биолог-исследователь, помещает своих персонажей в агрессивную среду и наблюдает за их конвульсиями и попытками развития. Герои «Добрее одиночества» разлагаются на атомы из букв в чашке Петри в сильно концентрированном растворе вины. Состав участников эксперимента: одна отравленная девушка и три отравленные жизни.

Однажды ночью в китайской провинции на крыльцо двух престарелых сестер подложили младенца. Это было маленькая девочка, которую назвали Жуюй. Сестры решили оставить ребенка у себя и воспитать из нее воображаемый идеал своей дочки. Когда-то в Китае девочкам бинтовали ноги, чтобы ступня не росла и оставалась маленькой, это варварство оправдывалось надуманными идеалами красоты. Жуюй ноги не калечили, но из ее личности сделали настоящую мумию. Система воспитания сестер - двух на свой изощренный манер набожных женщин с искалеченной революцией судьбой и психикой - заключалась в полном отказе от эмоций и постоянных молитвах. Самые страшные сюжеты после скандинавских психопатов рождаются в книгах, где есть религиозные фанатики. На долю Жуюй досталось целых два. К шестнадцати годам девочку с атрофированными чувствами и полном непониманием, как жить среди обыкновенных людей отправили к дальней родственнице в Пекин, чтобы она там продолжила учебу и посвятила себя Церкви. За нее всё уже решили и судьба ее была распланирована: аккордеон, школа, служение Богу.

На вокзале Жуюй встретили Шаоай - дочка родственницы - и двое соседских подростков Можань и Боян, которые в скором будущем должны были стать еще и одноклассниками Жуюй. Выросшие в одном дворе, они были друг другу как брат и сестра. Дети взяли над своей новой соседкой шефство по адаптации к Пекину и школе. Вот только с Шаоай, с которой Жуюй предстояло делить одну комнату и кровать, общение не заладилось. Эмоциональная анемичность Жуюй бесила Шаоай. Напряжение переросло в не скрываемую неприязнь.

Это лето осталось в далеком прошлом, как и событие, которое разделило жизни всех этих детей на «до» и «после». Кто-то отравил Шаоай. В результате яд почти полностью разрушил ее мозг, она больше двадцати лет была узницей в собственной теле. Как такое могло произойти, почему кто-то решился на такую страшную месть? Этот яд отравил не только тело Шаоай, но и жизни Жуюнь, Можань и Бояна. Они разлетелись осколками своей прошлой дружбы по свету в попытках начать новые жизни, но память стала им тюрьмой.

Джулиан Барнс в «Одной истории» провел виртуозное исследование любви, можно сказать хирургическое вскрытие ее как явления. Ли Июнь в своем романе препарирует природу одиночества, как добровольного заточения в криокамере, как желанного отстранения от людей и их вмешательства в свою жизнь на уровне не просто интроверта, а уже бывалого социофоба. И корни этого поведения, разумеется, надо искать в детстве.

Разве недостаточно просто знать историю? Зачем тратить время, чтобы написать ее?

Этот вопрос задает 13-летняя Аньес, одна из главных героинь «Книги Гусыни». Июнь Ли использует его не только как двигатель сюжета, но и как отражение литературы в целом. И в самом деле: для чего люди записывают движение своей души? Быть может, облекая в слова, получается запечатлеть что-то хрупкое и неуловимое обычному взгляду.

В центре сюжета – история, созданная двумя девочками, которые живут глухой французской глубинке. В их деревне Сан Реми мало радости, но много горя: война закончилась, но человеческие страдания остались. Фабьенна придумывает свой собственный мир, который, отражая равнодушную жестокость вокруг, признает их боль и право на существование.

Мы пишем книгу, чтобы другие люди узнали, как мы живем. И поняли, каково это – быть нами.

Фабьенна рассказывает, а Аньес записывает – и так, страница за страницей, рождается книга, которую с восторгом принимают в парижских издательствах. Люди из столицы делают скоропалительные выводы: ничего не зная о жизни в деревне, привычно проецируют на нее все худшее, что есть в жизни человека. Они с умным видом превозносят книгу за «безжалостную честность» и приветствуют Аньес, лицо творческого тандема, как «жестокую юную летописицу послевоенной жизни с мрачным умом».

Любая литература – своего рода мистифкация: она заставляет чувствовать с помощью вымышленных миров и несуществующих персонажей. «Книга гусыни» проливает свет на причины, которые побуждают писать. Это и стремление отомстить за боль существования, и, одновременно, желание сохранить память о людях в своем сердце. Но в мире нет ничего вечного и мы продолжаем жить, делая то, что от нас ждут, уже не пытаясь протестовать. И все эти истории – не более чем попытка поставить жизнь на паузу и потом, позже, вернуться только для того, чтобы увидеть и поверить, несмотря на все доказательства обратного, в собственную значимость.

Начну с того, что меня очень сильно сейчас меня будет очень сильно бомбить, и бомбить по делу. Дорогие переводчики, я конечно всё понимаю, что для русского читателя привычнее видеть одинарные имена, но извините меня пожалуйста, а вы не думали, что если написать китайское имя не так как оно пишется в оригинале, вы можете не просто поменять значение имени на что-то оскорбительное, но и превратить китайца, например в болгарина. Яркий и наглядный пример, герой которого звали Бо Ян и жил он в Китае, превратился в Боян, а если это прочитают неправильно (а скорее всего так и произойдёт) и смысловое ударение будет неправильно поставлено, многие подивятся как это тут про китайцев говорится, имя-то не китайское. Для тех кто не знает, одинарное имя, тройное имя это очень большая редкость, если имя пишется двумя иероглифами то это и будет написание имени в два слова, а не в одно.

Если говорить про роман в целом, то он мне, в принципе, понравился. Только не стоит искать здесь именно детектив и именно с позиции того, что Шао Ай оказалась прикована к инвалидному креслу, после того как в её организм попало некое химическое вещество. Скорее это роман о людях вокруг неё и это роман про страну в которой они родились и выросли. И это ответ на вопрос, как в стране, где живёт больше миллиарда человек, ты можешь стать одиноким и ненужным. Мы видим через эту историю, отношение к сиротам, отношение к детям, которые родились до введения закона «одна семья – один ребёнок» и тех, кто родился после него. Это не просто «что за ерунду нам показывают», тут надо знать именно азиатский менталитет. Почему дети – сироты, вдовы (которые решили вступить в новый брак) и матери – одиночки, так презираемы? Потому что это не только вопрос кармы и того, что они повлекут за собой неудачу, но и того, что эти люди (по мнению общества) неблагополучные и в таких семьях дети больше склонны к жестокости и насилию, такие дети более уязвимы. Поднимается вопрос и того, почему жители Китая стали массово стремиться уехать в другие страны. Достаточно вспомнить как происходила Культурная Революция и сколько непомерных мер было применено к жителям страны, общество просто от этого давления не выдерживало и стабильности это тоже не несло. Так же это показывает то, почему у азиатских женщин и мужчин, в другой стране, не складываются отношения со спутниками жизни. Потому, что либо это брак ради получения гражданства, без каких-либо чувств, либо это отношения где один из спутников жизни не понимает другого из-за разного менталитета.

Поэтому, эта книга полностью раскрывает значение и смысл того, что ты можешь сбежать от своей страны и своих обычаев, от самого себя, но всё это, всё равно, останется внутри тебя и с этим, ты будешь жить. Поэтому, если вы любите романы с оттенком ностальгии, то вам, определённо сюда. Порадовало то, что здесь совершенно не чувствуется дух чрезмерного уныния, как это бывает, допустим, в французской литературе.

Странная история о людях, чьи судьбы оказались сплетены причудливым образом из-за трагедии, произошедшей с их общей знакомой. Главные герои (две девушки и молодой человек) такие разные: каждый со своим характером, со своей болью, со своим особенным одиночеством, но при этом они оказываются неразрывно связаны "скелетами" прошлого.

Их на десятилетия объединило стремление к бегству от гнетущей тайны из минувших времен, оставившей незаживающие раны в сердце каждого. Одной из героинь пришлось "перекроить" свою судьбу, развернуть вектор жизни на сто восемьдесят градусов в попытке скрыться от воспоминаний, от тягостного чувства вины, а возможно, и от самой себя, от той, кем она была когда-то. Другая также фактически сбежала в никуда, сделалась невидимкой, разорвав все и до того непрочные связи. Третий же много лет метался между прошлым (в лице их общей знакомой, ставшей жертвой либо злого умысла, либо нелепого стечения обстоятельств) и настоящим, в котором образовалось слишком много пустот.

Эти трое сознательно выстроили стену отчужденности между собой и окружающими, чтобы не сближаться, не обнажать перед другими свои истинные мысли и чувства, избежать привязанности и, как следствие, боли и обид, которые порой невольно могут причинить окружающие.

О том, что же произошло, что стало толчком к переменам в жизни главных героев, мы узнаем по крупицам, иногда полунамекам автора по ходу развития сюжета, который, к слову, то перемещает читателя в Пекин 1989 года, то на четверть века вперёд, то в современную Америку.

В романе, помимо основной интриги, затронуты вопросы веры, дружбы, воспитания, проблемы адаптации иммигрантов, семейных отношений, судьбы "маленького человека" на фоне меняющихся и нестабильных общественно-политических условий, конформизма/нонкомформизма как реакции на происходящие в мире события и др.

Чтение, в целом, оказалось достойным, но не слишком приятным. Угнетающая атмосфера, неоднозначные мрачноватые главные герои с неясными жизненными установками, которые во взаимоотношениях балансируют то на грани любви, то на грани отвращения друг к другу. Но при этом их взаимные чувства выражаются скупо, неярко, неэмоционально.

Спорный и противоречивый роман. Не из тех, что хочется перечитывать, но и не из тех, что быстро и легко забываются.

Абсолютно не помню, как эта книга попала в мой виш, но прочитать ее хотела уже несколько лет. Открыла – и поначалу темп истории, декорации, описательность показались более чем многообещающими. А еще история поманила тайной и трагедией, кто же такое не любит?

Пекин, четверо молодых людей. Мо Жань и Бо Ян – лучшие друзья, Шао Ай – их соседка чуть постарше, Жу Юй – дальняя родственница, приехавшая на проживание в семейство Шао Ай. Эти четверо вынуждены взаимодействовать друг с другом как соседи, одноклассники, люди примерно одного возраста. Хронологически роман неоднороден: часть – это воспоминания о событиях, изменивших жизнь этой четверки, часть – настоящее, последствия.

Интрига сосредоточена на трагедии: Шао Ай была отравлена. Кто именно виноват в этом? И если это был умысел, то каков мотив? Ответ на этот вопрос читатель получит в финале, но к тому времени ответ, в каком-то смысле, будет уже не нужен. Потому что главное в этом романе не детективный сюжет, а взаимоотношения между людьми. И взаимоотношения с самим собой.

Персонажи колоритные. В юности многие из них были невинны, и трагедия изменила их ужасающим образом. И те, кем они стали, симпатии, откровенно говоря, не вызывают. Все они одиноки. Все не умеют и не желают доверять людям, впустить кого-то в свою жизнь. Они циничны и холодны, отчуждены от мира и людей. Печальные образы.

Особняком стоит Жу Юй, воплощающая в себе апогей созерцательности и отчужденности. Отчасти она как будто даже социопатична. Ее можно назвать если не главной героиней, то центром истории. И она наиболее морально серый персонаж (хотя остальные не лучше).

Тематически роман пытается охватить сразу широкий круг тем: культура Китая, ментальность китайцев, история, вклад личности, проблема преступления и наказания, опыт травмы. Но автор не подводит ни к какому выводу или озарению, просто довольно нудно обрисовывает ситуацию и душевные переживания героев. Где-то в середине романа от этого устаешь. Галерея искалеченных жизней и на этом как будто все. А еще перевод, исказивший имена персонажей, тоже не радует. В общем, не сошлось у меня с этим романом, быть может, не настолько я понимаю китайскую культуру, чтобы вынести для себя что-то, но чем дальше читала, тем быстрее пропадал интерес.

Прекрасно написан роман, пропитан невероятной восточной философией, показаны грани одиночества и его причин, но как же тяжело это читалось. Почти две недели провела с книгой, читая по одной главе каждый вечер, иначе не получалось, не тянулась рука. В процессе чтения все хорошо, а вот возвращаться не хочется.

История о подростковой дружбе мальчика по имени Боян, девочки ровесницы Можань, старшей подруги Шаоай и новенькой девочки Жуюй, которая поселилась в семье Шаоай на время учебы. Так случилось, что Шаоай отравилась каким-то химическим веществом. Это привело к трагическим последствиям, но самое главное, так и не удалось узнать, что произошло на самом деле, сама отравилась или ей помогли.

Повествование от лица взрослого Бояна, ведь прошло больше двадцати лет, а трагедия не отпускает, придется ему вернуться к истокам, вспомнить весь путь и все-таки попытаться найти разгадку. Постепенно раскрывается картина их жизни, взаимоотношений, черты характера, мысли и чувства. Все это на фоне жизни в Пекине, где так хорошо показаны аутентичные особенности быта и отношений со старшими родственниками. Но как же затянуто. Иногда казалось, что повествование замирает на месте, не происходит никакого движения, просто непрерывный поток рефлексии на разные темы. Впечатление, что автор хочет рассказать обо всем и ни о чем.

Большим минусом для меня оказались неинтересные герои. Должны же они вызывать эмоции, сочувствие, но ничего, кроме раздражения к ним не возникло. Они все показались неприятными, и подростки, и взрослые.

Роман глубокий, заставляет задуматься, читается долго, хорошо погружает в мир Востока, возможно, я еще пересмотрю к нему отношение.

Французская деревня, 1951, после войны и оккупации прошло совсем немного времени, бедность, убожество, тяжкий труд. Работа на земле тяжела, у детей не меньше обязанностей по хозяйству, чем у взрослых. Младшая из пяти детей относительно благополучной семьи Аньес совмещает учебу с уходом за свиньями; Фабьенне, у нее только отец и старшие братья, пришлось оставить школу, чтобы заниматься коровами. Девчонки дружат с детства, хотя родители Аньес не одобряют ее дружбы с "этой вертихвосткой, которая, того и гляди, пойдет по пути старшей сестрицы - спуталась с черным американским солдатом и умерла родами вместе с дитём".

Не хотят они ни с кем путаться, им интересно друг с другом. Совместные шалости и проказы, далеко не всегда безобидные, порой откровенно опасные, наполняют жизнь радостью. Пусть дикой и дурацкой. но им такая по сердцу. Заводила Фабьенна, и когда она говорит, что они могут вырастить для себя счастье, Аньес верит. А когда Фабенна говорит, что они напишут книгу, Аньес принимается записывать под ее диктовку своим каллиграфическим почерком. И когда Фабьенна говорит, что им нужна помощь здешнего вдового почтмейстера, по совместительству самого образованного человека в Сен-Реми - не возражает. Пробует возразить, когда подруга говорит, что на обложке будет одно, ее, Аньес, имя, но Фабьенна уже все решила: от меня рассказы, от тебя имя.

Сборник мрачных историй о мертвых детях, который помогает отредактировать, а затем отправляет в Париж почтмейстер мсье Дево, обращает на себя внимание, тем более пристальное, что автор ребенок-вундеркинд, простая крестьянская девочка одиннадцати лет. Испытание издателя: "напиши абзац чего угодно, пока я курю" - Аньес проходит легко: записывая за Фабьенной, она научилась имитировать ее стиль так, что могла бы гнать его километрами. Юная писательница становится сенсацией, дает интервью, ее фотографии появляются в прессе, а хозяйка престижной английской школы для девочек предлагает ей бесплатное обучение с проживанием. "Вот свезло, так свезло" - говорит пес в булгаковском "Собачьем сердце", еще не ставший Шариковым. Изначальный человек Аньес не считает своей ситуации везением.

Все здесь чужие и всё ей чуждо, а главное - она разлучена с единственным близким человеком. Общее убеждение, что катание на социальном лифте непременно должно вызывать восторг у счастливца, которому довелось испробовать, безосновательно. Только в том случае, если человек готов к этому, если это то, к чему он стремится, а случай Аньес не такой. Ее подхватило и понесло ветром чуждых перемен. Я оставлю девочку в раю ("Аньес в раю" называется книга, которую она должна написать по задумке владелицы пансиона и под ее диктовку), и перейду к анализу книги.

Троп "присвоенная рукопись", чрезвычайно востребованный в современной культуре, встречается здесь с не менее популярным "моя_гениальная_подруга", хотя скорее даже "Тельма_и_Луиза" - не столько дружба блеклой умницы с феерической девочкой, сколько "мы вдвоем против подлого мужского мира". Американо-китаянке Июнь Ли удается создать атмосферную, в меру напряженную с четкой внутренней логикой историю. Единственный, он же главный, недостаток "Книги Гусыни" - отсутствие персонажей, которым симпатизируешь.

Казалось бы, две несчастливых в семьях девочки, изощренная мистификация, которой удалось обмануть целый большой взрослый мир, а вместо сочувствия, обе скорее раздражают. Что до финальной истории двух американских подружек, которые сбежали из школы, бродили в полях, прилегли, утомившись, на железнодорожных путях (?) и обе лишились ног, которые отрезало поездом - вот они-то счастливицы. И ты, такая: "Блин, что не так с героиней-рассказчицей?"

Истории о женской дружбе, в которых одна – яркая и талантливая, а вторая – лишь её жалкая тень, после успеха «Моей гениальной подруги» стали появляться, как грибы после дождя. Самая по-хорошему странная вышла у американки китайского происхождения Июнь Ли, написавшей свою «Книгу Гусыни» от лица двадцатисемилетней француженки, сумевшей благодаря писательскому таланту своей подруги вырваться из богом забытой деревни в частный английский пансион, – в ней за фасадом знакомого сюжета, сотканного из зависти и зависимости, прячется нечто куда более занимательное.

Всё началось в деревенской глуши послевоенной Франции, где жили – не тужили две тринадцатилетние девчушки, робкая Аньес и бойкая Фабьена. При помощи местного почтмейстера месье Дево они написали книгу о жизни в родном Сен-Реми, которую возьми да и выпусти одно крупное парижское издательство, посчитавшее рассказы о мёртвых детях и таких же мёртвых темнокожих возлюбленных достаточной экзотикой для французских интеллектуалов. Однако слава пришла лишь к Аньес, чьё имя оказалось на обложке, вместо имени той, что придумала не только саму затею, но и все сюжеты.

Аньес, окружённая воротилами издательского бизнеса, каждый из которых хочет отщипнуть себе кусочек её успеха, при всей своей робости ведёт себя абсолютно бесстрашно: она прекрасно знает, что по способности манипулировать и причинять боль никто из них и близко не стоял к расчётливой Фабьене, вызывающей у девчушки зависимость своей способностью сочинять истории. Расстояние между героинями на протяжении повествования постепенно увеличивается, но Аньес всегда на крючке и думает лишь о том, как бы поскорее воссоединиться с подругой, которая множит свои сущности и с помощью щепотки фантазии и бумажных писем переносит её в альтернативную версию того места, из которого когда-то так хотелось вырваться.

Согласно концепции Июнь Ли, повествование может быть настолько сильно, что оно способно не только создавать новые миры, но и разрушать старые. В её книге истории превращаются в ценные артефакты, которые могут быть украдены, присвоены или использованы для достижения не всегда благих целей. С их помощью люди переживают невозможное, сохраняют исчезающее и вытесняют блёклую реальность чем-то более живым или даже страшным. Так что «Книга Гусыни» на самом деле роман не о токсичной дружбе, а о том, как одна девочка попробовала рассказать другой, кем ей быть.

Для начала мне не понравился стиль. Он показался одновременно лапидарным и вычурным, то есть грамматика очень простая, а подбор слов неточный и неуместный, словно это машинный перевод. «Похороны не были поводом для Фабьенны не вывести своих коров» – это калька, по-русски так не говорят, и такого много на каждой странице. Читать было не столько сложно, сколько скучно. Грешу на переводчика, потому что посмотрела перевод другого романа Июнь Ли, и он показался мне более убедительным.
Из-за плохого перевода ничего не понятно про главную героиню. Повествование безлико, лишено эмоций, речь никак не характеризует героиню. А ведь в повествовании от первого лица это главное: мы смотрим на мир глазами героя. Здесь мы смотрим на мир сквозь тусклую пелену.
Это тем более прискорбно, что сюжет здесь не бог весть какой извилистый – хватило бы на рассказ. С описаниями тоже все не очень: реальность абстрактна, как будто герои живут в какой-то параллельной (и надо признаться, довольно тошнотворной) реальности. Во всяком случае, я не припомню, чтоб читала когда-то о такой безликой Франции. Герои такие же абстрактные, как место: жестокая девочка, неотесанная девочка и одинокий старик, которые от скуки пишут книгу. Чем-то все это похоже на жестокие сказки Амели Нотомб, только там все покороче и поживее. Здесь же обилие слов и пустопорожних рассуждений. В итоге остается ощущение, что множество страниц исписано только для того, чтоб убедить читателя, что главная героиня как была гусыней, так и осталась.