2

Таня уже распаковала вещи. Гардеробный шкаф оказался очень вместительным. В остальном же мебель можно было и обновить. Так, например, она успела заметить некоторые потертости на диване и большое масляное пятно на шторах… Каюта, конечно, была уютная, но чувствовалась дешевизна, от которой Таня уже успела отвыкнуть.

Удобно разместившись в пышном кресле, она теперь сидела перед окном и следила за движением теплохода. Москва оставалась позади, и Тане становилось неуютно. Лет семь назад большой город с большими амбициями стал ей вторым домом, но ей до сих пор приходилось бороться за свое место под солнцем. Примером тому служили ежедневные притирки со старой свекровью. Та никогда не смогла бы полюбить ее – слишком поздно Таня вошла в ее жизнь. Но девушка и не нуждалась в ее любви. Единственное, чего она хотела, – так это чтобы ее оставили в покое и позволили наслаждаться этой чарующей и роскошной жизнью (она все никак не могла ею насытиться, хотя прошло немало времени)! Магазины, рестораны, дорогие путевки и поездки в разные места – все это предоставлял ей брак с Василием. От нее требовались лишь крохи внимания ему и его матери, а также сдержанные улыбки, абсолютное согласие в вещах, не касавшихся ее, и, конечно же, осторожность. Таня была очень осторожной. Она намеренно отсортировала свой круг знакомых, исключив из него всех подруг. Никто не мог надеяться на знакомство, а тем более дружбу с ее мужем, даже если эти надежды были незлонамеренными. Сообразительная актриса в свои двадцать четыре уже успела повстречать таких «безобидных» девиц, которые «сами того не ведая» завладевают вниманием мужчин, а потом не без удовольствия пользуются их почетным вниманием. К тем, кто не представлял для нее угрозы, Таня относилась учтиво, но не более. И ничто не волновало ее так, как собственная безопасность.

Что касается домашнего очага, то в быту Таня была непригодна. Она могла лишь наряжаться и танцевать. Речной круиз мог предоставить ей немало возможностей проявить эти таланты, но Таня не спешила пускаться в пляс – ей было неспокойно и казалось, кто-то вот-вот мелькнет на горизонте и захочет обнажить ее тайну, ее маленькую, чистую тайну…

– Сына, ты брал мои домашние тапочки?! – прервал тревожные мысли девушки крикливый голос Антонины Васильевны.

– Нет.

– Почему? Я же сказала положить их в мой чемодан!

Пока никто не видит, Таня закатила глаза к потолку.

– А ты не взяла? – явилась свекровь из смежной комнаты.

– Мне показалось, вы сказали, что сами их возьмете, – сладким голоском пропела Таня.

– Ничего подобного я не говорила, – нахмурилась раздраженная Антонина Васильевна.

– Значит, мне правда показалось, – невозмутимо ответила девушка. – Вы пойдете в душ?

– Разумеется. – Антонина Васильевна смерила невестку до крайности изумленным взглядом, и через пару мгновений ее массивная фигура скрылась в ванной комнате.

Таня бросила короткий взгляд на мужа. Василий был занят чтением какого-то специализированного журнала.

По мнению Тани, ее муж был скучным человеком, но это не мешало ей уважать его и даже немного побаиваться. Среди его увлечений были некоторые дорогостоящие и малоизвестные (среди простых людей) виды спорта, современная медицина (он очень следил за своим здоровьем) и охота. Интерес к охоте более всего беспокоил Таню. Василий держал в доме нескольких собак, которых Таня едва терпела. А в периоды охотничьих вылазок в нем странным образом проявлялся тиран и ревнивец. В целом он, как водится, был своенравным, тщеславным, капризным и, как и многие богатые люди, спешил пользоваться данной ему властью денег. Если бы Таня была менее податливой, ей не удалось бы ужиться с ним.

– Ты уже решил, что наденешь на обед? – решила спросить Таня у мужа.

– Угу.

– Белую рубашку и синие брюки. Я угадала?

– Угу.

Поняв, что из мужа другого слова не вытянешь, Таня вернулась к шкафу и решила заняться пересмотром вещей, которые она взяла с собой. На этот раз вещей было немного, и все же они заняли целый чемодан.

В ее гардеробе были только качественные и дорогие вещи. Она не любила узоры и другие росписи на одежде. Только однотонные, спокойные цвета. Порой она становилась скучна самой себе, но уже ничего не могла поделать – все узоры казались ей безвкусными и даже вульгарными. К украшениям она относилась так же и, несмотря на молодость, никогда не носила бижутерию.

Одежда была для нее способом обезопасить себя. Будучи привлекательной, Таня (как и многие другие девушки) в красивой одежде чувствовала себя увереннее и говорила многое из того, о чем промолчала бы раньше, когда еще не переехала в Москву.

Немного поразмыслив, неудавшаяся актриса выбрала струящееся изумрудное платье, которое в сочетании со светлыми волосами делало ее похожей на лесную диву.

Пока она выбирала наряд, из душа вернулась порозовевшая Антонина Васильевна и выразила свое одобрение по поводу обустройства ванной комнаты. Таня вскоре и сама смогла в этом убедиться. Прохладный душ вернул ее к жизни. Абсолютно беспочвенные, как убеждала себя девушка, беспокойства улетучились, и теперь она, изрядно проголодавшись, размышляла лишь о предстоящем обеде.

3

Примерно за полчаса до обеда семейство Роговых (такой была фамилия Антонины Васильевны, ее сына, а с недавнего времени и Тани) отправилось гулять по теплоходу. Погода сжалилась над уставшими пассажирами белого корабля, и сейчас, к двум часам дня, стало значительно прохладнее.

Антонина Васильевна шла и смело разглядывала других пассажиров, очевидно ища изъяны в их простоватых одеждах. Надо заметить, она была женщиной наблюдательной, но только в тех моментах, которые ее интересовали. Так, например, она следила за модой и ценами на столичные квартиры, но совершенно не разбиралась в истинных ценностях и характерах людей.

– Похоже, мы здесь самые нормальные, – заметила Антонина Васильевна, исходя из своих критериев о «нормальности».

Не удержавшись, Таня хмыкнула. И когда она успела так возгордиться? Василий был богатым далеко не всегда. Что до нее самой, то другие люди ее мало волновали. Таня смотрела на них сквозь пальцы и потому редко кого-нибудь критиковала.

– Завтра у нас по плану первый город – древний Углич! – сообщил всем Василий, убирая программку в карман.

Его заинтересованный взгляд переместился к берегам, где сейчас мелькали разные строения, все еще напоминающие о большом городе.

– А можно не посещать экскурсии, если не хочется? – поинтересовалась Таня у мужа.

– Что за новости? – насмешливо спросил он.

– Зачем мы тогда в круиз поехали? – подхватила Антонина Васильевна.

– Я просто так спросила, – пожала плечами девушка.

– На мой взгляд, всякий русский человек должен побывать в городах России. А то все по заграничным морям да океанам разъезжают. И даже не знают, где, например, находится Нижний Новгород или Волгоград, – не без оснований заметил Василий.

– Ты и сам не любитель отечественного отдыха, – с шутливым укором заметила Таня.

– У меня мало свободного времени, а на самом деле я давно мечтал о чем-то подобном.

– Я рада, сына, что нам с тобой, наконец, удалось вырваться из серых будней, – заботливо сказала Антонина Васильевна. – А то ты, мой бедный, все работаешь и работаешь, а в ответ никакой благодарности! – Свекровь покосилась на невестку.

– Что еще я не так сделала? – не выдержала Таня.

– Могла бы хоть спасибо сказать. А то экскурсии ей не интересны, и весь отечественный отдых тоже. Только заграницу подавай!

– Я ведь только спросила! – возмутилась девушка. – Буду я ходить на ваши экскурсии. Куда же я от них денусь?

– Посмотрим-посмотрим. В программе много вечеринок намечается, – сощурила глаза Антонина Васильевна.

– Не переживайте, я помню, что Василий не любит танцевать, – холодно заметила Таня.

– И громкую музыку он тоже не любит!

– Я знаю.

– И…

– Мама! Таня! Успокойтесь, – напористо попросил Василий. – У меня уже голова болит от ваших споров, – раздраженно заметил он.

Антонина Васильевна демонстративно отвернула голову к воде и стала наблюдать открывшийся ей вид. Однако его красоту, по причине своих жизненных приоритетов, она, к сожалению, оценить не могла.

Едва спор утих, из-за угла появился улыбчивый молодой служащий. Кажется, его звали Джамал и он, судя по черноте его волос и смуглой коже, был откуда-то с юга.

– Уже исследуете окрестности? – с дежурной улыбкой поинтересовался Джамал.

Таня была уверена, что он давно стоял за углом и все слышал, но, будучи воспитанным и дорожащим своим местом служащим, решил выждать, пока спор прекратится.

– Да, мы решили прогуляться, – ответил за всех Василий. – А вы нам хотели что-то сообщить?

– Ну конечно! Во-первых, обед уже подан, и вы можете пройти в ресторан. А во-вторых, я хотел бы от имени капитана теплохода пригласить вас завтра на ужин в его каюту. Ему будет очень приятно, если вы согласитесь.

– О, как это хорошо! – заулыбалась Антонина Васильевна.

– Мы с удовольствием придем, – кивнул Василий.

Таня смерила молодого человека недоверчивым взглядом и ничего не ответила.

– Капитан будет рад услышать, что вы согласны! А сейчас пойдемте, я провожу вас в ресторан, – кивнул Джамал.

Оказалось, ресторан (один из двух) находился на одной палубе с люксом Роговых, что привело в нескрываемый восторг Антонину Васильевну (которая не желала без лишней надобности переходить с одной палубы на другую). Самому же ресторану пришлось довольствоваться меньшим восхищением именитых гостей. И Антонина Васильевна, и Таня сразу же обратили внимание на уровень сервиса – они привыкли к лучшему. Василию же, который за все это платил, не понравились лишь вилки. Они показались ему недостаточно тяжелыми.

В ресторане было довольно шумно. Зал вмещал порядка шестидесяти человек, и сейчас все места за столиками были заняты.

На обед подавали летние щи, запеченного осетра, салат с утиной грудкой, салат столичный «Острый», а также грибное рагу со сливками. Еда, по мнению Роговых, была вкусной, но несколько однообразной. Однако они быстро управились с обедом, после чего все трое изрядно подобрели и даже разговорились на тему общего настроения туристов теплохода. Василий заметил, что атмосфера вокруг была дружественной и потому он уже чувствует себя отдохнувшим.

– Я даже решил отключить рабочий телефон на пару дней, – поделился он своей идеей.

Антонина Васильевна тоже нашла атмосферу дружественной. Но больше всего ей понравилось, что уже с первого дня им, а в частности ей, здесь оказывают особое внимание.

Тане пришлось согласиться с родственниками. В конце концов, ее невнятную тревогу все равно приняли бы за недовольство. Сама она догадывалась, почему не может расслабиться. Вероятно, это было связано с тем, что в программе круиза стоит посещение ее родного города, где в это время мирно спит ее прошлое. Но ведь встреча была еще далеко («Радищев» должен был заплыть в Чебоксары только на обратном пути), и, к тому же, почему это так тревожит ее? Им ведь все равно ничего не известно. Ничего. И она никогда не допустит, чтобы они что-либо узнали. Никогда!

В первую ночь на теплоходе Таня спала неважно. Она никак не могла привыкнуть к глухому шуму где-то в глубине теплохода, легкой качке и неудобной новой кровати.