Глава

Максатихинская Богородица

Есть в моей жизни один момент, при воспоминании о котором я обязательно начинаю плакать. Я его редко вспоминаю, но если вспоминаю, то плачу. Вот и сейчас: ещё не начал о нём писать, а слёзы уже туманят глаза.

Проводы на службу у меня были в Кимрах, а пункт сбора — в Максатихе. Проводы были, как говорится, «дым коромыслом», «чтобы помнили». Действительно, ещё долго в письмах вспоминали мои проводы, но в Максатиху я приехал один. Приехал рано, ждать часа четыре. Пошёл в парикмахерскую, остригся налысо, вышел на улицу: солнце майское палит, черёмуха цветёт.

Посёлок маленький, податься некуда. Зашёл в магазин, купил бутылку «Рислинга» — сухой кислятины. А большего нельзя: впереди комиссии, начальники, неизвестность. Вот эта самая неизвестность больше всех и гложет мою молодую похмельную душу, да ещё цветущая черёмуха на каждом шагу.

Зашёл во двор магазина. Нашёл среди штабелей пустых ящиков свободное место, бросил сидор на зелёную травку, сам сел рядом, на ящик бутылку поставил. Не пьётся у меня это вино — такая тоска. Гляжу в молодую траву между ног, а там всякие букашки, муравьи копошатся, теплу, солнышку радуются. А меня что ждёт?

Мимо этих штабелей ящиков шла тропинка — я по ней и забрёл сюда: по этой тропинке местные угол улицы срезали. Я и не заметил, когда на этой тропинке появилась женщина: я всё своих букашек рассматривал, думу думал.

Она остановилась и окликнула меня:

Конец ознакомительного фрагмента.