Я поймал уходящее время в ладонь
И застыл, оплывая полуденным жаром.
Ты закат догорающий пальцами тронь
И во тьме засияй яркой звёздочкой малой!
Двадцать пять есть причин для ухода весны
И ещё двадцать пять для минувшего лета.
Мы не знаем прогнозов грядущей зимы.
Ну а осень – любимое время поэта.
Я горстями хватаю поток серебра!
Мало что есть дороже из жизненных красок.
И под полной луной задержусь до утра.
До утра буду слушать свирель звёздных сказок.
Я поймал уходящее время в ладонь
И застыл, напоённый полуденным жаром.
Ты рассвет разгоревшийся пальцами тронь
На заре засияй яркой звёздочкой малой!
Не ищи, человек, что найти невозможно!
Не грусти и не бойся… но как не жалеть?
Между всеми стена тишины осторожной,
Меж годами разлука, молчанье и медь.
Пожалей, человек, о потерянном Рае.
Сокрушайся о думах нескромных своих.
Только слово летит от молчанья до края,
Только ветер шумит о безумствах глухих.
Пожалей, человек, обо всём, что случилось,
Об исчезнувшем чуде, о судьбах людских,
И о том, что теперь, вероятно, не сбылось,
И о том, что останется в грёзах твоих!
Сокрушайся, но помни: всё просто и сложно.
Всё не так, как ты думал, не так, как мечтал.
Все надежды пусты, ну а страхи – ничтожны.
Зыбь предчувствий – обман у разбитых зеркал.
Не ищи! Человеку найти невозможно!
Невозможно найти и понять самому.
В этом мире всего лишь одно непреложно:
Только Бог осветит накатившую тьму!
Ангел Господень прекрасен и страшен.
Сила его велика!
Вид его вынести – выше сил наших,
Стонут моря, облака.
А человек, возносящийся выше
Дальних небесных светил,
Весит лишь чуточку более мыши,
Кем бы себя он ни мнил.
Тщетно читая пути проведенья,
Смыслы уже упустил,
В сказах старинных и новых свершеньях
Главное напрочь забыл.
А Ангел великий сияет в смиренье,
Божью приносит он весть.
У человека на всё своё мненье,
Умных и дерзких не счесть.
А Ангел служитель по собственной воле:
Знает он высший закон.
Люди засеяли плевелом поле
И превозносятся в нём.
Ангел могучий не ждёт преклоненья,
Скроет величие он.
Слаб человек, но даёт повеленья,
Изобретая закон!
Тщетно читая пути проведенья,
Смыслы уже упустил,
В сказах старинных и новых свершеньях
Главное напрочь забыл!
А Ангел Господень прекрасен и грозен.
Сила его велика!
Вид его яростен и светоносен,
Стонут моря, облака.
А человек, возносящийся выше
Дальних небесных светил,
Весит лишь чуточку более мыши,
Кем бы себя он ни мнил!
Тщетно читая пути проведенья,
Смыслы уже упустил,
В сказах старинных и новых свершеньях
Главное напрочь забыл.
Ангел Господень прекрасный и грозный,
Ты помоги мне в пути!
Путь мой опасный и смертоносный,
К Богу никак не дойти.
Я – человек, возносящийся выше
Дальних небесных светил,
Вешу лишь чуточку более мыши,
Кем бы себя я ни мнил!
Тщетно читая пути проведенья,
Смыслы почти позабыл,
В книгах старинных и новых свершеньях
Главное я упустил.
В сумраке ночном
В думах дым и тлен.
Одинокий дом —
В нём печали плен.
Нет линии
Изящнее словес,
Словес, в которых знаки
оживают.
Но иногда так искренни
бывают
Движенья формы —
Чудо из чудес.
Прям предо мной
Боль стоит стеной.
Может, скор тот день,
Уносящий тень.
Нет линии
Изящнее словес,
Словес, в которых знаки
оживают.
Но иногда так искренни
бывают
Движенья формы —
Чудо из чудес.
Одинокий дом —
В нём печали плен.
Может, близок час
Радости для нас.
Нет линии
Изящнее словес,
Словес, в которых знаки
оживают.
Но иногда так искренни
бывают
Движенья формы —
Чудо из чудес.
В сумраке ночном
В думах дым и тлен.
Ветерок шальной,
Как всегда, со мной.
Нет линии
Изящнее словес,
Словес, в которых знаки
оживают.
Но иногда так искренни
бывают
Движенья формы —
Чудо из чудес.
Стоит только повернуться —
Здесь она!
За мерцающим туманом
Чудная страна.
За ближайшим поворотом,
За твоим окном,
Открывающейся сказкой
К нам приходит в дом.
Сквозь росчерки мирозданья
Сквозит неземной покой.
Все древние предсказанья
Отныне всегда с тобой.
Между буквами, словами,
Каплями росы,
Между бликов зазеркалья
Тикают часы.
Стоит только повернуться —
Здесь она!
За мерцающим туманом
Чудная страна.
Сквозь росчерки мирозданья
Сквозит неземной покой.
Все древние предсказанья
Отныне всегда с тобой.
Если ты хочешь что-то сказать – промолчи.
Если не в силах в себе удержать – лучше пиши.
Злая горячка из мыслей уйдёт, и станут стройней
Всех необузданных страстных порывов всполохи дней.
Чая чёрного пять литров,
Пачка сигарет.
Семь исписанных тетрадок —
И готов куплет.
Ты и высказал, подумав,
Свой ответ,
И не стало в мире больше
Зла и бед.
Если решил осудить ты кого-то – остановись.
Стань адвокатом на пару минут – не поленись.
Злая горячка из мыслей уйдёт, и станут стройней
Всех необузданных страстных порывов всполохи дней.
Чая чёрного пять литров,
Пачка сигарет.
Семь исписанных тетрадок —
И готов куплет.
Ты и выразил, подумав,
Свой ответ,
И не стало в мире больше
Зла и бед.
Если ты взялся кого-то учить, то напрягись:
Лучшим примером для всякой потребы сам становись.
Злая горячка из мыслей уходит, и сразу стройней
Всех необузданных страстных порывов всполохи дней.
Чая чёрного пять литров,
Пачка сигарет.
Семь исписанных тетрадок —
И готов куплет.
Ты и выразил, подумав,
Свой ответ,
И не стало в мире больше
Зла и бед.
Всё ближе и ближе по тону,
Всё медленнее круговерть.
Всё яростней солнца корона
Пророчит геройскую смерть.
Всё ближе к предсказанной доле,
Что в юности ты угадал.
Средь вольных просторов юдоли
Слова свои Богу отдал.
Всё медленнее и послушнее
Безумная круговерть,
В которой сплетались воздушные
Предвидения, жизни и смерть.
Всё ближе и ближе развязка,
Всё шире и глубже печаль.
Красивая в юности сказка
Догнала тебя невзначай.
Всё яростней солнца корона
Из вязи злых острых шипов.
Мучительно, с болью и стоном
Приходит удел дураков.
То заплачет, то споёт, то спляшет,
Рваная рубаха на груди…
То пройдёт по улице по нашей,
То исчезнет – не ищи, не жди.
Кто таков? Как назван он от роду?
Мы не знаем толком ничего.
Но ночами всякую погоду
Перед храмом видели его.
Жарко разговаривая с Небом,
Видно, что-то слышит и в ответ.
Странным он нам видится, нелепым,
Заключивший с Господом завет.
Смотришь на него, и словно небыль
Полотном окутывает мир.
Здесь вчера он был, а может, не был…
В рваненьком мундире командир.
Борода недлинная искрится
От мороза стылой синевой…
Наши он запоминает лица,
Не считая всех одной толпой.
Жарко разговаривая с Небом,
Видно, что-то слышит и в ответ.
Странным он нам видится, нелепым,
Заключивший с Господом завет.
То смеётся, то поёт, то пляшет
Пожилой юродивый седой
Вот прошёл по улочке по нашей,
И исчез весеннюю порой.
Нет смысла в игре отражений,
Есть смысл в суете бытия.
Печальны на вкус тени мнений
И страшен исход жития.
Нет повести глубже бокала:
По сути, что стих, то – бокал.
…Ты плакать о нем перестала,
А он говорить перестал…
Изыскан оттенок рассудка
Рисунок скользит под рукой
Скользит, проявляясь, минутка,
Минутку покинул покой.
Минуло минутки мгновенье —
Осмыслился шорох в тиши.
Печальна игра отраженья:
Стихая, минутка, пиши.
На мир два разных взгляда есть:
Взгляд мухи, взгляд пчелы.
И у обеих дел не счесть —
Все в поисках еды.
Жужжат и муха, и пчела,
Но сколь различен тон!
В одном – нектар, медовый край,
В другом – пропавший звон.
Упорно ищет мусор, тлен
Мушиный быстрый взгляд.
Печалям, бедам и крови
Он бесконечно рад.
Пчелиный взгляд, окинув мир,
Зрит океан цветов:
Луга, поля, холмы, сады,
Бескрайний гул лесов.
Ты всё поймёшь, лишь бросив взгляд:
Два разных мира есть!
В одном – нектар, медовый рай,
В другом – гниль, тлен и жесть.
У этой песни необычная судьба. Это отредактированный нейросетевой артефакт. Основа текста была сгенерирована нейросетью во время сбоя – никакого задания на генерацию текста нейросеть не получала. Появился очень интересный текст. Я его отредактировал, дописал и озвучил. Так родилась эта замечательная песня.
Ветер шепчет мне снова
Над пустыней в звёздной ночи
Небо – жизни основа
И тихо моё сердце стучит.
Во тьме души плутают
Глаза уж не видят путь
Сквозь миры и грёзы
Свет пробьётся когда-нибудь.
Мир исчезает за моею спиной
Небо горит огнём!
В этом странном альбоме
Мы пишем свою судьбу
Вдвоём.
В одиночестве двигаясь
Слышу шаги я вдали
Нет на письма ответов
Лишь тишина внутри
Время словно вода уносит меня
На край света!
Я не вижу пути,
Но зажгу своё сердце в ночи
И добьюсь ответа!
Мир исчезает за моею спиной
Небо горит огнём!
В этом странном альбоме
Мы пишем свою судьбу
Вдвоём.
Нет ни печали,
Ни забытых линий,
Но иногда тревожит сердце грусть.
О том, что мы
Могли быть так любимы,
Что нет страны напевнее, чем Русь.
Реально все,
Но время быстротечно
Как старый и банальный Совиньон.
Но что вздыхать
Над сущностью увечной
И слезы лить над скорбным житием?
Насколько дерзко
Вырастет из пепла
Забытых дум прилежное вранье?
И сколько раз
Ударит нам по нервам
В дороге торной злое воронье?
Уставший край,
Непонятые речи
Далекий рай и близкая судьба:
Трещит по швам
Рубаха рвется. Мечет
В родимый край дорогу седока.
Нет ни печали,
Ни забытых линий,
Но иногда тревожит сердце грусть.
О том, что мы
Могли быть так любимы,
Что нет страны напевнее, чем Русь.
Мы помним всё, мы все, конечно, помним:
Как жил и пел наш русский соловей,
А песня обнаженная и звонкая
Вплеталась в клин летящих журавлей.
Мы помним всё, мы все, конечно, помним!
Ошибок в жизни тот не избежал,
Кто не касался голым нервом Родины,
Тот, кто не жил, не пел и жил не рвал.
И неба синь плескалась в жарком голосе,
Ломая переносицу от слез
В той пятой комнате. В том самом страшном номере
Порвались струны плачущих берез.
Мы любим Вас, так искренне жалея,
И молим: «Со святыми упокой
Невинно убиенного Сергея,
Поэта русского, певца страны родной».
О проекте
О подписке
Другие проекты