«И я видел, – тихо ответил Маркас. – Я видел больше. Я видел, как она кормила, строила, согревала целые страны. Добро и зло не в турбинах, девочка. Они в нас. В тех, кто у руля. И сейчас у руля – такие, как Фогель. Которым все равно, на чем плыть, лишь бы быть капитанами.»

Он откинулся на стуле, и тень скрыла его лицо.

«Они отняли у меня корабль. Предали. Осквернили долг. Мой «Титан» обречен. Его порежут на сувениры для таких, как Фогель. Я не могу этого допустить.»

Лайза насторожилась. «Что вы хотите сделать?»

«Я хочу дать ему достойный конец. Не на иголках. Не как металлолом. Как корабль. Как воин, павший в последнем бою.»

«Вы хотите… затопить его?»

«Я хочу превратить его в памятник. В искусственный риф. Чтобы рыбы жили в его трюмах. Чтобы водоросли оплели его мачты. Чтобы он приносил пользу, даже умирая. Настоящую пользу. Не как символ. Как новую жизнь.»

Лайза смотрела на него, пораженная. Безумие. Чистейшее безумие. Украсть у комиссариата один из последних гигантских танкеров? Поднять восстание? Это самоубийство.

«Это невозможно. Охрана, системы слежения…»

«Системы слежения я знаю лучше, чем их создатели. Охрана думает, что корабль мертв. У него нет топлива. Но у него есть я. И, возможно, вы.»

«Я?»

«Ваша бомба. Ее можно перепрограммировать? Не для затопления, а для… контролируемого затопления. Чтобы он лег на дно именно там, где нужно. На мелководье у скал, где будет рифом, а не помехой.»

Лайза задумалась. Теоретически… да. Если получить доступ к главному серверу. И если отключить аварийные маяки и систему оповещения.

«А экипаж?»

«Экипаж я выведу. Под предлогом прощания. Им дадут последний шанс забрать личные вещи. Мы поднимемся на борт, проведем «церемонию». А потом… вы останетесь со мной.»

«Вы доверяете мне? После того, как я пришла вас уничтожить?»

«Вы не уничтожили. Значит, вам есть что терять. И, как и мне, есть что защищать. Не прошлое. Будущее.»

Он вытащил из-под стола потрепанный бумажный планшет. Не цифровой. Бумажный. Развернул его. Это была старая, подробная карта Северного моря. И на ней, вдали от основных путей, у отмели с названием «Слезы Фригии», был начерчен круг. А рядом – схематичный рисунок, подпись: «Проект «Прилив». Арктика. Координаты…»

Лайза вгляделась. «Что это?»

«Легенда. Слух. Последняя надежда для таких, как мы. Говорят, там, на краю света, группа ученых пытается зажечь новое солнце. Настоящее. Чистое. Им нужны люди, которые помнят, что такое долг и честь. Или просто умеют работать.»

Он посмотрел на нее.

«Я не могу плыть туда на «Титане». Он для этого не предназначен. Но я могу дать ему достойные проводы. А потом… попробовать добраться до этого места. С вашей помощью. Вы ведь ищете не смерть старого мира, а рождение нового?»

Лайза молчала. Буря эмоций и мыслей бушевала в ней. Это было безумие. Но в этом безумии было больше смысла и чести, чем во всем, что предлагал этот новый, жестокий мир. Или ее старые соратники из «Рассвета», готовые на убийство ради хэштега.

«Доступ к серверу возможен только с капитанского терминала на мостике, – наконец сказала она. – И нужен физический ключ.»

«У меня он есть, – Маркас достал из кармана старомодный, толстый USB-ключ. – Капитанская привилегия. Охранники его не нашли.»

«Тогда… нам нужен отвлекающий маневр. И план, как нам двоим потом сойти с корабля, который будет тонуть.»

На губах Маркаса впервые за много дней дрогнуло подобие улыбки.

«Значит, договорились, инженер?»

Она глубоко вдохнула и кивнула.

«Договорились, капитан.»

СЦЕНА 5: НЕФТЯНЫЕ ПОХОРОНЫ

Их выпустили на следующий день. Под конвоем, конечно. Предлог был прост и гениален: Маркас, как капитан, подал официальное прошение – разрешить экипажу провести последнюю, прощальную церемонию на борту своего судна. «Ради морального дуба и предотвращения беспорядков». Фогель, просчитав риски (бунт в ангаре vs. контролируемое мероприятие на изолированном судне), дал добро. Под усиленной охраной.

Сорок три человека ступили на палубу «Титана Прогресса» в последний раз. Было холодно. Дуло. Но люди выпрямлялись, вдыхая знакомый, родной запах моря, металла и мазута. Они шли по своим местам, касаясь поручней, заглядывая в знакомые уголки. Даже охранники, идя по пятам, выглядели немного неуверенно перед этой тихой, торжественной скорбью.

Маркас собрал всех на корме, у основания надстройки. Он стоял перед ними, в своей потертой капитанской куртке, и говорил. Негромко, но так, что слышно было каждое слово.

«Мы собрались здесь не для того, чтобы оплакивать кусок металла. Мы собрались, чтобы попрощаться с товарищем. С тем, кто кормил наши семьи, давал нам дом, учил нас быть сильными. «Титан» был больше, чем работа. Он был частью нас. И мы – частью него.»

Он обвел взглядом лица – старые и молодые, уставшие и озлобленные.

«Мир говорит, что мы – реликт. Что наше время прошло. Что мы загрязняли и грабили. Пусть говорят. Но они не знают, что такое – чувствовать под ногами дыхание стального гиганта. Не знают, что такое – довести груз сквозь шторм. Не знают нашей чести. И сегодня… сегодня мы покажем им, как уходят настоящие моряки. Не на слом. Не в позор. А с честью. С поднятым флагом.»

Он махнул рукой. Дед и еще двое старых моряков подняли по фалам тот самый, потертый флаг компании, под которым «Титан» ходил в лучшие годы. Синий с красной молнией. Он взмыл на кормовом флагштоке и затрепетал на ветру. Люди замерли. У многих на глазах блестели слезы.

«Теперь, – сказал Маркас, – у вас есть час. Попрощайтесь. Возьмите то, что дорого. Потом мы сойдем. А «Титан»… «Титан» отправится в свой последний рейс. Один.»

Охранники, немного смущенные, позволили людям разойтись. Маркас встретился взглядом с Лайзой и едва заметно кивнул. Их час начался.

Пока экипаж собирал жалкие пожитки, они вдвоем поднялись на мостик. Охранник у входа, получивший от Фогеля четкий приказ не пускать, колебался, увидев капитана.

«Последний осмотр, – сказал Маркас. – Капитанская обязанность. Она – инженер, поможет снять последние показания для архива.»

Охранник, малограмотный наемник, пожал плечами и пропустил.

Внутри царила мертвая тишина. Маркас вставил ключ в терминал. Система, питаемая аварийными батареями, ожила с жалобным писком.

«Делайте свое дело, инженер, – сказал он. – У вас пятнадцать минут. Я буду следить.»

Лайза подключила планшет, ее пальцы затанцевали по клавишам. Она обходила блокировки, переписывала код своей бомбы, закладывая новые координаты – «Слезы Фригии». Отключала транспондер, аварийные маяки. Маркас в это время у другого пульта вручную, через аварийные клапаны, заполнял балластные цистерны в носовой части. Корабль уже был пуст, он должен был лечь на грунт ровно.

«Готово, – выдохнула Лайза. – Программа запустится по таймеру, через сорок минут после того, как мы покинем борт. Он даст небольшой ход вперед, потом получит крен на левый борт и…»

«И ляжет на песок, на двадцати метрах, – закончил Маркас. – Ровно, как на стоянке. Идеально. Спасибо.»

Они вышли на крыло мостика. Внизу, на палубе, экипаж уже строился, готовый к уходу. Охранники торопили. Маркас подошел к рупору внутренней связи, взял микрофон.

«Всем. Это капитан. Сходите с достоинством. Помните. А теперь… прощайте.»

Он положил микрофон и повернулся к Лайзе.

«Идемте. У нас есть свой путь.»

«Как мы сойдем? Охранники пересчитают всех.»

«Есть один способ. Старый, как мир.»

Он подвел ее к запасному выходу с мостика, который вел не вниз, а на узкий технический балкон, тянувшийся вдоль надстройки. В конце балкона висела спасательная шлюпка старого образца – не герметичная капсула, а открытая баркас на талях. Противопожарный стандарт прошлой эпохи.

«В ней, – сказал Маркас. – Они не будут ее проверять. Когда корабль даст ход и начнет крениться, мы отдадим тали и спустимся на воду. Рискованно, но шанс есть.»

Лайза кивнула. Альтернативы не было.

Они спустились на палубу вместе с последними членами экипажа. Маркас крепко жал руки, хлопал по плечам. С Дедом они обнялись, не говоря ни слова. Старик что-то понял. В его глазах стояла не печаль, а гордость.

Колонна тронулась по трапу на причал. Охранники пересчитывали. Лайза и Маркас замедлились, отстали от группы, будто что-то ища на палубе. Когда основная масса людей сошла, а охранники увлеклись их перекличкой, они метнулись в тень надстройки и юркнули в дверь.

Через пять минут они уже сидели в холодной, пропахшей плесенью шлюпке, затаив дыхание. Через иллюминатор мостика они видели, как Фогель что-то кричит Маркасу, не найдя его среди сошедших. Начиналась суматоха.

«Пора, – сказал Маркас. – Держись крепче.»

Он потянул рычаг аварийного запуска дизеля. Где-то внизу, в машинном, содрогнувшись, заработал последний, крошечный генератор. На экране навигационного терминала Лайзы отсчет таймера достиг нуля.

«Титан Прогресса» вдруг вздрогнул всем корпусом. Глухой, мощный гул, исходящий из самых его недр, прошел по металлу. Это была не песня былой мощи, а последний, предсмертный вздох.

Корабль медленно, очень медленно, начал двигаться вперед. Отходя от причала. Сам. Без буксиров. На причале поднялась паника. Завыли сирены, забегали люди. С катеров береговой охраны полетели осветительные ракеты.

«Титан» набирал ход, направляясь в проход из гавани. Его нос начал клониться влево. Крен усиливался. Уже в десять градусов. Пятнадцать.

«Сейчас!» – крикнул Маркас и перерубил топором тросы талей.

Шлюпка с грохотом полетела вниз, ударилась о воду, отскочила. Маркас заработал веслами, отгребая от гигантского, кренящегося борта. Они были в тени, в хаосе, их никто не видел.

Лайза, держась за борт, обернулась.

Она увидела то, что запомнила на всю жизнь.

«Титан Прогресса», последний великан, уходил в море. Его корпус, освещенный снизу прожекторами катеров и багровым заревом пожаров с берега, был похож на древнего кита, уходящего в глубину. Он лег на борт почти под тридцать градусов, его палуба ушла под воду. И тогда, на самой вершине кормовой надстройки, где реял флаг, вспыхнул яркий, чистый луч прожектора. Последний резерв энергии. Он бил в небо, как прощальный салют.

А потом луч начал гаснуть. Медленно. Словно затухающее дыхание.

И корабль, тихо, почти нежно, скрылся в темных водах Северного моря. Не было взрыва. Не было катастрофы. Было достоинство. Было прощание.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь криками с берега и плеском волн об их шлюпку, Лайза выдохнула. Она посмотрела на Маркаса. Он сидел, обернувшись к месту, где исчез его корабль, и по его щеке, огрубевшей от морских ветров, катилась одна-единственная слеза. Но на лице его не было горя. Было спокойствие. Дело было сделано.

Он повернулся к ней, достал из внутреннего кармана ту самую, мокрую, но уцелевшую карту.

«Ну что, инженер Чжан, – сказал он. Голос его снова был тверд. – Теперь наш курс – на север. К «Приливу». Грести будешь?»

Лайза посмотрела на темный горизонт, где только что погас последний луч. Где был похоронен старый мир. Потом на карту в его руках. На схему нового солнца.

Она взяла второе весло.

«Грести буду, капитан.»