Глава 1 – Начало

Была тихая ночь. Вдалеке, сквозь густой, темнеющий лес, виднеется одинокий дом, из окна которого льется теплый, будто манящий свет.

В своей комнате юная девушка безмолвно ходит. Из потертого рюкзака она вытаскивает аккуратно сложенную одежду и раскладывает ее в старый, потрескавшийся от времени лакированный шкаф. Ее движения размеренны и однообразны, выдавая усталость.

Девушка, услышав глухой треск веток, внезапно застыла, подошла к окну и вгляделась в темноту. Снаружи – кромешная тьма, лишь слабое сияние луны пробивалось сквозь листву, выхватывая очертания леса. Убедившись, что ничего подозрительного нет, или, возможно, желая отгородиться от того, что ей только показалось, она задернула шторы. Свет в комнате погас, и все вокруг погрузилось во мрак.За окном, где-то вдали, что-то шевельнулось.

Она легла на кровать, укуталась в прохладное толстое одеяло, поставила будильник на семь утра, бегло пролистала ленту в телефоне и сунула его под подушку.

В комнате воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь ее собственным дыханием. Тьма сгущалась, становясь почти осязаемой, и в этой темноте ощущалось чье-то незримое присутствие.

Внезапно дверь в ее комнату бесшумно приоткрылась. В проеме показалась темная, громадная фигура, достающая до самого потолка, а затем проступило лицо – бледное, изрезанное морщинами, с темными кругами вокруг глаз и жутковатой, застывшей полуулыбкой. Оно медленно начало плыть в сторону кровати, не издавая ни звука. Тень от фигуры ложилась на стену, делая комнату еще более жуткой. Улыбка на его лице не спадала, а глаза становились все шире и шире. Его рука поднялась и…

…так началась ЖАТВА.

Глава 2 – Участковый

Ясный, солнечный день, типичный для Якутии в это время года.

Участковый Пётр стоял на обочине проселочной дороги и курил, щурясь от яркого солнца. Под глазами залегли темные круги, а сами глаза были воспалены и подернуты влагой. Тяжёлая ночь давала о себе знать. Легкая щетина двухдневной давности, короткая стрижка, голубая рубашка с чёрным галстуком, короткие рукава и тёмно-синие штаны довершали его образ.

На его лице читалась усталость, граничащая с изнеможением. На лбу выступил лёгкий пот.

Он вялым взглядом смотрел на стену леса, окружавшего дорогу со всех сторон. Вдалеке виднелись люди и тракторы. Шёл сенокос.

Небо было почти чистым, лишь у горизонта клубились редкие облака.

Из машины высунулся Гриша, его водитель, мужчина средних лет с обветренным лицом, одетый в белую футболку.

– Петя, закончил? – спросил он хрипловатым голосом.

Пётр швырнул окурок на землю.

– Да.

Ответ прозвучал коротко и неохотно. Дверца машины захлопнулась, и они тронулись, оставляя за собой облако пыли. Окурок ещё тлел на обочине.

Пётр смотрел в окно, пытаясь поймать момент, чтобы уйти в сон. Но каждую кочку он чувствовал всем телом, и уснуть не получалось. Гриша молча вёл машину, изредка поглядывая на него.

– Слушай, Петь, – наконец не выдержал Гриша. – Мне так и не сказали, что там случилось-то?

Пётр медленно открыл глаза.

– Убийство. Девушка, лет двадцати.

Лицо Гриши омрачилось.

– Двадцать лет? Молодая ещё… Что-нибудь ещё?

Пётр вздохнул, открыл кожаную папку и достал документы.

– Потапова Мария Николаевна, 22 года. Обнаружена в собственной кровати со следами насильственной смерти. И всё.

Горло внезапно сжалось, и в глазах потемнело. Он жестом показал Грише остановиться, едва сдерживая подкатившую тошноту.

Машина резко затормозила. Пётр выскочил на дорогу, согнувшись пополам, и стоял, опираясь на колени, пытаясь отдышаться.

– Тяжёлая ночь, да? – усмехнулся Гриша, глядя на него.

Пётр выпрямился, помассировал виски.

– На, попей. – Гриша бросил ему пластиковую бутылку с водой.

Пётр не успел поймать, и бутылка упала в пыль. Он поднял её, открутил крышку и жадно глотнул тёплой воды.

Гриша смотрел на него и смеялся. Пётр, вытирая подбородок, тоже невольно улыбнулся.

Они снова тронулись в путь. Пётр достал телефон, провёл пальцем вверх и начал пролистывать сообщения и сайты с новостями. Чем дальше они ехали, тем сигнал становился слабее. Через короткий промежуток галочки на иконке связи полностью пропали. Тяжело выдохнув, он сунул телефон обратно в карман и облокотился на спинку кресла.

На этот раз он погрузился в сон, его голова болталась в такт покачиваниям машины. Гриша молча вёл автомобиль, лишь изредка поглядывая на спящего.

– Петя, вставай, приехали, – разбудил его Гриша, когда впереди показались первые дома деревни.

Пётр протёр глаза, попытался привести себя в порядок.

– Сколько я спал?

– Весь путь. Я, кстати, медведя видел.

– Офигеть, правда? – удивился Пётр.

Гриша рассмеялся.

Деревня оказалась небольшой и сонной: аккуратные домики, пасущиеся коровы и редкие жители. Слева от дороги виднелось озеро, гладкое, как зеркало, а за ним ещё виднелись дома.

– Какой дом-то? – спросил Гриша.

Пётр сверился с бумагами и надел фуражку.

– Вон тот, с темно-зеленой крышей.

У старого покосившегося забора их уже ждал мужчина лет пятидесяти – Коля. Лицо его было изрезано неглубокими морщинами, кожа заветренная, на голове выступала частичная седина и двухдневная щетина, а глаза, покрасневшие и опухшие, казались не видевшими сна уже много дней.

– Наконец-то приехали, – грубо произнёс он.

– Здравствуйте, – ответил Петр, вяло прижимая правую руку к фуражке.

Коля, чуть наклонившись назад, с нервным взглядом спросил:

– Почему так долго? – голос его хрипел от напряжения.

– Дорога дальняя, – ответил Пётр. – Приехали как смогли.

Они прошли через неубранный двор, где трава местами дорастала до колен. Стояла старая, но целая теплица; сквозь мутную плёнку угадывались огурцы.

На цепи сидела лохматая собака с проседью в шерсти. Она тяжело дышала, подняла голову на Петра, но не залаяла – лишь вяло посмотрела, потом отвернулась и уставилась куда-то вдаль, словно за кем-то следя.

Коля, тяжело поднявшись на крыльцо, открыл дверь.

В доме пахло затхлостью и чем-то ещё. Пройдя вглубь, Коля остановился у печки и молча указал на приоткрытую дверь, откуда лился тёплый свет.

Распахнув дверь, Пётр увидел жуткую картину, словно вышедшая прямиком из фильма ужасов.

Тело девушки лежало бездвижно, руки были закинуты за голову, волосы распущены и разложены на чистой подушке без единого пятна. Её живот был словно разрезан скальпелем вертикально, а внутренности раскрыты, как крылья бабочки.

Подойдя ближе, Пётр не мог отвести от неё взгляд. Она словно всё ещё спала. Безмолвно и неподвижно. Крови было много, но не везде. У подножья кровати, на стене и на простыне.

Сильный запах, висевший в комнате, резко било по носу.

Пётр отшатнулся, пытаясь сдержать рвотные позывы (последствие вчерашней выпивки и увиденного), он закрыл рукой рот, но уже было поздно.

Он выбежал на улицу, и его вырвало, еле успев снять фуражку. Коля вышел вслед за ним и молча подал ему платок.

Они закурили, стоя у забора.

– Она только вчера приехала из города, – голос Коли дрогнул. Он сжал переносицу пальцами, пытаясь сдержать слёзы. – А утром, я слышу её будильник, который не замолкал.

Петр стоял и смотрел на сломленного отца, чьи слезы выступили у него на красных глазах. Коля посмотрел на небо, пытаясь отдышаться.

– Я выкрикнул её имя, ещё раз и ещё раз. – он тяжело сглотнул, казалось, словно оно разрезало ему горло.

– Но она так и не ответила ничего, а будильник всё громче и громче. И вот я вошел к ней в комнату, а там. А там. – Коля начал сильно плакать, его голос сильно задрожал вместе с руками, которые потянулись ему на лицо. Он сопел, не мог сдержать своих эмоций.

– Моя девочка. – он сломался и сел на корточки. – Моя девочка.

Петр потянулся к Коле, похлопал его по плечу. – Мы во всём разберемся. – и он сказал твердо.

Сделав последнюю затяжку и бросив окурок на сухую, пыльную дорогу, он направился к машине, где дремал Гриша. Он подошел со стороны пассажира, открыл дверцу и присел. Гриша от звука резко проснулся и, потирая глаза, спросил:

– Ну что, едем?

Петр положил свою фуражку на приборную панель, открыл папку с документами и начал заполнять формы. Длилось это достаточно долго, ему нужно было описать всё в точности. Он передал документ Грише, тот бегло просмотрел его и с тоской проговорил:

– Господи.

Петр сидел и смотрел на уже вставшего с корточек, который с грустью смотрел куда-то. Он вышел из машины и направился к нему.

– Николай, – начал Петр. – Завтра приедет бригада, мы увезем тело в центр, и разберемся во всём.

Коля понимающе кивнул и удалился в сторону соседнего участка. Петр смотрел на Колю, который медленными шагами шел вдаль, обернувшись он направился к машине.

«Черт.».

Подойдя к машине, где Гриша с ужасом читал рапорт, сказал:

– Гриш, ты езжай, зови всех. Я останусь, попробую опросить местных.

Гриша кивнул, начал заводить машину и спросил:

– А где ночевать-то будешь? Давай поехали, завтра вернемся.

– Да, разберусь с этим, не переживай, – ответил Петр.

Гриша понимающе покивал:

– Удачи, завтра будем!

Снял машину с ручника и уехал, поднимая клубы пыли, оставив Петра наедине с тишиной деревни.