Отзывы на книги автора «Иван Пырков»

Книга, которая не просто читается, а проживается — будто тихий рассвет на реке, будто разговор с мудрым старым рыбаком, у которого в глазах отражается вся Волга. Это не просто сборник рассказов, а литературное путешествие в ускользающий мир волжской Атлантиды.

О чём книга? Формально — о Волге, о рыбаках, бакенщиках, перевозчиках, о лодках и заливных озёрах. Но на самом деле — о памяти, о людях, которые становятся частью реки, а река — частью их. Пырков не просто описывает пейзажи, он оживляет их через речь героев, через их философию, через ту тихую мудрость, которая рождается у воды.

Это ностальгия без слащавости, созерцание без скуки. Даже если вы никогда не держали удочку, вас затянет этот поток — медленный, глубокий, полный жизни. Возможно, эта книга не для каждого читателя, но мне кажется, её стоит прочитать, и вот почему:

1. Язык, который хочется пить, как родниковую воду — сочный, образный, но без вычурности. Кажется, будто сам берег Волги диктует автору строки.
2. Персонажи, которых хочется слушать бесконечно — не придуманные «типажи», а живые люди, с их грубоватым юмором, тоской, радостями и потерями.
3. Глубина за внешней простотой — как круги от поплавка, каждая история расходится всё дальше, затрагивая что-то личное в читателе.

Знаете, при знакомстве с книгой у меня было новое странное ощущение — если не прочитаешь, то будто пропустишь что-то важное, будто не услышишь голос реки, который уже почти растворился во времени. А ещё автор признаётся, что сначала писал эти истории для жены, а потом понял, что это не он даёт голос волжанам — это они говорят через него. И в этом какая-то магия: книга становится мостом между прошлым и настоящим. Огромная часть моего детства связана с Волгой, Свиягой и окрестностями, поэтому истории узнаваемы, а каждое слово отозвалось внутри и наполнило теплотой!

Я рекомендую эту книгу всем, кто любит провинциальную Россию — не туристическую, а настоящую. Она понравится тем, кому близка тихая, созерцательная проза — без спецэффектов, но с щемящей душу правдой. Если вы из тех, кто верит, что хорошая литература — это когда после чтения мир кажется чуть больше и добрее, тоже читайте!

Эта книга согрета удивительным душевным теплом. Её автор, заядлый рыбак, делится не сухими отчётами о своём увлечении, а размышлениями о жизни, пропущенными через призму любимого хобби. Это не «диалоги о рыбалке», а искренний рассказ о самом близком и живом. Верно замечено: «Не просто рыбалка — мировоззрение!»
Рыбалка здесь — это скорее философия, способ видеть мир и повод говорить о главном. А главное — это люди. Автор с поистине чеховской любовью выписывает портреты окружающих его людей, их диалоги, их маленькие трагедии и радости. Эти персонажи прописаны настолько объёмно и ярко, что кажутся знакомыми до слёз.
Сквозь призму этого «мировоззрения» проступают контуры целой эпохи - 80-х - 00-х, увиденных без пафоса и патетики, а через теплоту частной, подлинной жизни. Рождающиеся истории полны того самого неуловимого уюта и искренности, которые заставляют переживать прочитанное как собственное воспоминание.
Это редкая книга, которую хочется не просто читать, а чувствовать.  Рекомендую её за ту редкую искренность и человеческое тепло, которые с первых страниц становятся ощутимы.

Какую же книгу я прочитал. Воздушную, омытую речными протоками, пропахшую рыбацкой снастью, просторную и такую живую, словно только что из воды выловленные карасики или карпики начертили на мягкой речной гальке словесные узоры... Книга-ладья, в которую ты забираешься гостем, а потом, переправившись с одного берега её, то есть начала, на другой, становишься приятелем либо добрым другом всех тех, о ком здесь поведал автор.

«Поплавок из осокоря» Ивана Пыркова состоит из разных историй, рассказов из прошлого и настоящего. Да и прошлое тут разное. То далёкое, почти невидимое — рассказанное со слов отца или бабушки... То совсем недалёкое, из своего детства и юности, воспроизводимое почти как сон, как былина, поведанная нам, читателям, со свойственными сказителю узорами, соединяющими реальное и домысленное, передуманное сквозь толщу лет.

«В лодке ты чувствуешь себя бессмертным. Раз за разом перезакидываешь удочку в прогалы между кучевыми облаками и отражениями деревьев и не мыслишь даже, что может закончиться когда-нибудь он, такой прекрасный, просторный день»

Доктор филологических наук и профессор кафедры русского языка, Иван Владимирович начинает историю со своего детства, с тех мгновений, когда отец (везде в книге по-родному называемый Батя) сызмальства прививает сыну любовь к рыбалке, читает вслух Сергея Тимофеевича Аксакова, его «Записки об уженье рыбы». И как эта любовь зреет, растёт, ширится, захватывает, передаётся из поколения в поколение. И сама книга становится словесным памятником (не бронзовым, а живым и трепетным, как сама река) — прошлому семьи, отцу (Бате) и деду Ивану, рыбалке, волгарям, людям с Волги...

«Мы со временем стали частью Озера, его неотъемлемой ландшафтной особенностью. А может быть, вся жизнь человеческая есть просто точка отсчёта на воде?»

Истории перекатываются и искрятся мгновениями, которые запечатлены здесь так метко и поэтично. Молчаливый и авторитетный Батя, который наставляет сына своим примером, практически без слов общаясь с начинающим рыбаком. Этот человек всю жизнь что-то создавал — писал стихи и рассказы, рисовал картины, составлял книги, а одним из своих не менее ценных творений считал поплавок из дерева осокоря. Как много любви в историях о Бате, а ещё о временах, проведённых с ним, о тех местах, которые посетили они вместе, о тех людях, которые стали частью их жизни, оставили свой неизгладимый след в душе автора...

«Мы проходили самыми узенькими январскими тропинками, мы попадали в самые отчаянные июньские грозы, мы исчезали на лодке в утреннем тумане. Мы вообще исчезали для всего остального мира, когда оказывались на воде»

Рассказы о деде Иване, воевавшем ещё в гражданскую, — тоже заядлом рыбаке, не менее интересны, а порой приправлены щепоткой мистики и остросюжетности. Эти истории о непростом военном и послевоенном времени в Симбирске-Ульяновске, о бабушке и дедушке и их большой — пять детей — семье. Рассказы о детстве отца Володи, о школьных годах, опять о рыбалке... О сыне, самом Иване, который перенимает мастерство у отца, а потом становится взрослым и не знает, как признаться девушке о своей страсти к рыбной ловле, а потом пытается покорить её... Приготовленной ухой...

«Кто сказал, что повседневность не может быть прекрасна? Иногда бывает важно разглядеть за непроглядными завесами самое-самое. Разглядеть, даже если ничего там и нет. Тем я, может, и занимаюсь...»

Вся книга — словно множество историй любви к этому делу — о рыбалке как мировоззрении, о природе и реке, которая кормит, но одновременно может стать опасной ловушкой для человека неподготовленного или беспечного. О том, как через поколения передаётся что-то важное и незримое. И о заливных озёрах, которые потом исчезнут. О почти мифическом острове Зелёном и его обитателях. О реке жизни, соединяющей судьбы таких разных людей, говор и характеры которых так зримо слышишь и ощущаешь на протяжении чтения.

Добрая книга воспоминаний, которую я, человек абсолютно равнодушный к теме рыбалки, прочитал с удовольствием. Ещё одна отличная книга в копилку из серии "Люди, которые всегда с тобой".

Книга о рыбалке? Шутите? Где я, а где радости рыболова? Но припоминаю, что об этом хорошо говорил кто-то, заслуживающий доверия, а номинация на Большую книгу и шильдик "Гран-при Рукопись года" окончательно решают в пользу чтения. И да! Это лучшее из прочитанного в рамках знакомства с нынешним лонгом премии. По крайней мере, в номинации "Художественная проза" - в "Нон-фикшне" "Палаццо мадамы" и Беляков, но сейчас не о них.

Писатель и педагог (вообще-то профессор престижной юридической академии) из Саратова Иван Пырков творит магию слов с неторопливой основательностью рыбака, который загодя готовится к лову: варя особую прикормочную кашу, проверяя сохранность мотыля или что у него там для наживки, аккуратно складывая для транспортировки снасти (чувствую жесточайший приступ синдрома самозванки, пытаясь говорить об удочках, блесне, мормышках, грузилах, в которых по-прежнему ни черта не понимаю, хотя читала обо всем этом с интересом). Да ведь книга, по большому счету, не о том.

То есть, если вы рыбак, то радость абсолютного узнавания добавит чтению удовольствия с самого начала, а не с оставленной позади примерно десятой частью книги, как это было со мной, недоумевающей, каким боком мне это надо? Вот человек воссоздает атмосферу рыбалки с рекой, костерком из гирлянды, понарошечным котелком, ушицей, все в отдельно взятой комнате - для сына, которого рано еще на природе приобщать к своему увлечению. Вот просит московских знакомых купить поплавков, каких в провинции не сыщешь, открывает посылку вместе с мальчиком, которого уже заразил своей страстью, вот оба они восхищенно любуются "произведениями искусства". А вот мама читает сумму в чеке: "90 рублей" - и рудименты советской товарно-денежной памяти окатывают ужасом, такие деньжищи!

И ты думаешь: да, хорошо написано, нежно, поэтично; да, ностальгия; да, уходящая натура. И не осознаешь момента, в который перестаешь думать о книге, начав в ней жить. Смотреть глазами маленького Вани на отцовых друзей, объединенных с ним не только увлечением. но и профессией - "батя", как его называли в семье, журналист и поэт Владимир Пырков. Слушать рыбацкие байки. С детства вариться в этом котелке, постигая премудрости летней рыбалки с берега и с лодки, и зимнего лова с собственноручно проделанным в ледяной толще "окошком в лето".

Видеть в них не чудаков, готовых часами сидеть неподвижно с длинными палками, но представителей особой общности, не случайна поговорка "рыбак рыбака видит издалека". Цивилизации, которая ближе к природе, чем даже гнущие спину на грядках огородники, особой исконной близостью. Тех, кто в случае необходимости сумеет прокормить ближних успешнее, чем айтишники, HRы и вебкам-модели. Впрочем, последние не сгинут при любом апокалипсисе.

Другие рыболовы, и другие представители общества охотников и собирателей без членских билетов, продавщицы маленьких магазинчиков, сторожа прибрежных турбаз, вечная добывайка, приютившая у себя прорву собак. И сами собаки. которые всегда крутятся около рыбарей. Все это живет, движется, дышит, решает проблемы договором и взаимовыручкой. И ты понимаешь, что, кроме прочего, это еще и особый эскапизм, довольно продуктивный, в отличие от твоего, книжного, из которого ухи не сваришь.

В "Поплавке из осокоря" шергинская сказовость соединяется с нежностью к миру Юрия Коваля, в нем тихая, не показушная любовь к родине. И это очень-очень-очень хорошо.