Книга о рыбалке? Шутите? Где я, а где радости рыболова? Но припоминаю, что об этом хорошо говорил кто-то, заслуживающий доверия, а номинация на Большую книгу и шильдик "Гран-при Рукопись года" окончательно решают в пользу чтения. И да! Это лучшее из прочитанного в рамках знакомства с нынешним лонгом премии. По крайней мере, в номинации "Художественная проза" - в "Нон-фикшне" "Палаццо мадамы" и Беляков, но сейчас не о них.
Писатель и педагог (вообще-то профессор престижной юридической академии) из Саратова Иван Пырков творит магию слов с неторопливой основательностью рыбака, который загодя готовится к лову: варя особую прикормочную кашу, проверяя сохранность мотыля или что у него там для наживки, аккуратно складывая для транспортировки снасти (чувствую жесточайший приступ синдрома самозванки, пытаясь говорить об удочках, блесне, мормышках, грузилах, в которых по-прежнему ни черта не понимаю, хотя читала обо всем этом с интересом). Да ведь книга, по большому счету, не о том.
То есть, если вы рыбак, то радость абсолютного узнавания добавит чтению удовольствия с самого начала, а не с оставленной позади примерно десятой частью книги, как это было со мной, недоумевающей, каким боком мне это надо? Вот человек воссоздает атмосферу рыбалки с рекой, костерком из гирлянды, понарошечным котелком, ушицей, все в отдельно взятой комнате - для сына, которого рано еще на природе приобщать к своему увлечению. Вот просит московских знакомых купить поплавков, каких в провинции не сыщешь, открывает посылку вместе с мальчиком, которого уже заразил своей страстью, вот оба они восхищенно любуются "произведениями искусства". А вот мама читает сумму в чеке: "90 рублей" - и рудименты советской товарно-денежной памяти окатывают ужасом, такие деньжищи!
И ты думаешь: да, хорошо написано, нежно, поэтично; да, ностальгия; да, уходящая натура. И не осознаешь момента, в который перестаешь думать о книге, начав в ней жить. Смотреть глазами маленького Вани на отцовых друзей, объединенных с ним не только увлечением. но и профессией - "батя", как его называли в семье, журналист и поэт Владимир Пырков. Слушать рыбацкие байки. С детства вариться в этом котелке, постигая премудрости летней рыбалки с берега и с лодки, и зимнего лова с собственноручно проделанным в ледяной толще "окошком в лето".
Видеть в них не чудаков, готовых часами сидеть неподвижно с длинными палками, но представителей особой общности, не случайна поговорка "рыбак рыбака видит издалека". Цивилизации, которая ближе к природе, чем даже гнущие спину на грядках огородники, особой исконной близостью. Тех, кто в случае необходимости сумеет прокормить ближних успешнее, чем айтишники, HRы и вебкам-модели. Впрочем, последние не сгинут при любом апокалипсисе.
Другие рыболовы, и другие представители общества охотников и собирателей без членских билетов, продавщицы маленьких магазинчиков, сторожа прибрежных турбаз, вечная добывайка, приютившая у себя прорву собак. И сами собаки. которые всегда крутятся около рыбарей. Все это живет, движется, дышит, решает проблемы договором и взаимовыручкой. И ты понимаешь, что, кроме прочего, это еще и особый эскапизм, довольно продуктивный, в отличие от твоего, книжного, из которого ухи не сваришь.
В "Поплавке из осокоря" шергинская сказовость соединяется с нежностью к миру Юрия Коваля, в нем тихая, не показушная любовь к родине. И это очень-очень-очень хорошо.