Я кинула его в раковину, встала и начала мыться. Вместе с потом и грязью с меня стекали красные потоки. Я торопилась, чтобы не потерять слишком много крови. Мои пальцы закрыли кран, и я прижала к ране край полотенца. Потом отправилась на кухню, где в ящике с лекарствами лежал бинт. Я намотала его неровно, и моя рана меня больше не беспокоила, беспокоила немного ее боль. Но таблетки были там же, где и бинт, я выпила две и отправилась спать.

Ночь пролетела быстро, и мне пришлось проснуться рано утром из-за боли в плече – таблетки перестали действовать. Я пошла в ванную. Чип лежал в раковине, я взяла его и начала смывать кровавые следы с плитки.

Было всего четыре утра. Я закончила в ванной, но не смогла уснуть. Надо было отвлечься, и ноги донесли меня до шкафа, где я взяла первую попавшуюся книгу, какой-то старый роман. Я легла на диван и начала читать.

То оказалась книга о любви бедной служанки и сына хозяина поместья. Они полюбили друг друга с первого взгляда и начали тайно встречаться, а потом про них узнали и хотели разлучить. Сына даже хотели заставить взять в жены девушку из богатой семьи, но их ничего не смогло разлучить. Их разлучила смерть – парень спешил на встречу с любимой и попал в аварию, похоронили его в закрытом гробу.

Содержание мне совсем не понравилось – оно не вызвало у меня никаких эмоций, только размытые образы главных героев, их диалоги и действия. Я поставила ее на место и увидела знакомое название – «Алиса в стране чудес». Я взяла ее и стала знакомиться с содержанием страниц. Сюжет, герои, диалоги и картинки – почти все совпадало с фильмом.

Я вернулась на диван, где продолжила читать. Только на этот раз каждая страница погружала меня в эту сказку. Опаздывающий кролик, часовщик, королева и сама Алиса – все они ожили где-то в моей голове. А чеширский кот особенно полюбился, его манеры, его фразы, то, как он внезапно растворялся в воздухе. Правда, мне не светило встретить говорящего кота в своей реальности. Правда, то, что Лила встретила меня, тоже было своеобразным чудом, о котором она не догадывалась.

Проснулась она ближе к обеду, когда мне оставалось читать совсем немного, три страницы. Она спустилась, пожелала мне доброго утра, и пошла на кухню готовить поздний завтрак. Дочитав, я решила ей помочь, сделала нам кофе и бутерброды, а потом мы снова ели у телевизора.

– Я не знаю, когда фургон будет отремонтирован, так что придется задержаться здесь. Надеюсь, ты – не против? – сказала Лила и выпила немного из своей чашки.

– Я никуда и не тороплюсь, – ответила я.

– А твои близкие не будут переживать?

– У меня их нет, – невозмутимо ответила я.

Это был не первый момент, когда Лила рассказывала не о себе, а расспрашивала меня. А в романе, что я прочитала утром, присутствовал такой второстепенный персонаж, как служанка Роза. Она была сиротой, у нее не было дома и образования. Она переехала по совету знакомых в крупный город, чтобы найти работу и наладить свое бедственное положение. Эту часть сюжета я и взяла за основу своего прошлого, мне подходила эта история. В эту историю поверила Лила.

Мы еще немного посидели у телевизора, полили растения в теплице и пошли в лес. За спиной у Лилы снова был рюкзак, в котором лежал альбом, ей хотелось найти какое-нибудь живописное место и порисовать. Я же просто шла, чтобы насладиться прохладой леса. У меня с собой был чип, от него надо было избавиться.

Путь оказался долгим, мы прошли мимо поляны, что уже была нарисована в ее альбоме. Она выглядела немного иначе, какие-то цветы завяли, какие-то распустились, изменив немного палитру. Мы прошли несколько километров, и воздух немного изменился, тишина, словно, стала громче. Неба впереди стало больше, а деревьев – меньше, а через несколько минут мы оказались у обрыва.

Впереди раскинулся лес, а внизу под нами протекала река, чье дно было видно до последнего камня. Я посмотрела, куда вело течение, и у меня возникло странное чувство. Я уже это где-то видела, уже чувствовала этот восторг. В моей памяти оно отпечаталось на холсте, который висел на втором этаже дома Лилы. Это был тот самый пейзаж, та самая река в лесу.

– Красиво, правда? – спросила Лила.

– Да, – ответила я, всматриваясь в каждый уголок природы.

– Иди за мной, только аккуратно, – сказала Лила и повела меня вниз по крутому склону.

Спускаться было сложно, приходилось держаться за камни и корни деревьев, в то время как почва под ногами куда-то проваливалась. Мы несколько раз споткнулись, Лила в эти моменты не могла ни выругаться, да так, что эхо на несколько километров разносило эти ненормативные вопли.

– Наконец-то! – воскликнула Лила, оказавшись у реки.

Я же от нее отставала на несколько шагов, которые оказались самыми сложными из-за камней. Сложно было держать равновесие, которого и так не хватало после долгого пути. Мы немного устали, а в сумке Лилы на этот раз были не только принадлежности для рисования. Она взяла с собой еще и небольшой запас еды: бутерброды, бананы, конфеты и две небольшие бутылки замороженной воды с кусочками лимона.

Вода успела растаять примерно на треть от объема бутылок, эту треть мы в первую очередь и выпили, устроившись на каменистом берегу. А потом съели по бутерброду с сыром и ветчиной и пошли по течению реки.

В воде можно было без труда разглядеть небольших рыб, которые плавали совсем близко на фоне песчаного дна. Их чешуя светилась холодным белым мерцанием, а оранжевые плавники словно горели, напоминая языки пламени. Они плыли, собираясь в небольшие стаи и расходясь порознь.

– Не отставай! – кричала Лила, от которой я успела отстать на несколько метров.

Я поторопилась, стараясь не споткнуться, смотрела под ноги и вдруг остановилась на секунду и нагнулась. Под моими ногами среди камней валялась раковина, просто небольшая раковина, которая лежала внутренней частью вверх. Я подняла ее и продолжила идти за Лилой, рассматривая гладкую перламутровую поверхность. В белом пространстве растекались все краски, которые были мне знакомы, а с другой стороны была спираль с текстурой из сплетенных коричневых полос.

Мои глаза оторвались от нее, а через пару метров меня посетила мысль, что это был не единственный такой предмет, что мог лежать под ногами. И я стала рассматривать все, что лежало среди камней. В основном то были засохшие водоросли, но потом стали попадаться раковины и различные живые существа, чьи названия я не знала.

– Пришли, – произнес запыхавшийся голос.

Я подняла глаза, перед нами чернел вход в пещеру. Лила полезла в свой рюкзак, достала фонарь, включила его и посветила в непроглядную тьму. Я подошла ближе, пытаясь разглядеть то, что находится внутри, но видела только столб холодного света среди мрака. Я сделала еще несколько шагов, мне стали видны каменные стены, кожа почувствовала прохладу. В нос ударил запах сырости и еще чего-то.

– Это место нашла моя бабушка. Мы иногда приходим сюда летом, особенно, когда очень жарко, – сказала Лила, подходя ближе.

Мы пошли дальше, свет фонаря освещал почву под ногами. Моя кожа ощутила перепад температуры, сложно было разглядеть то, что было вокруг, но потом мое зрение привыкло. Проступила неровная поверхность стен, а то, что находилось сверху, меня сначала немного напугало. Тысячи сталактитов собрались в целый лес, что был перевернут на потолке, его тени и рельеф образовывали единое целое.

Пройдя еще пару метров, мы оказались у гигантской глыбы, чья поверхность была почти ровной. Она лежала как кусок хлеба на тарелке, а у стены лежало что-то, чьи краски немного померкли в темноте. Это оказался плюшевый заяц, старая грязная игрушка, которая была одним из обитателей этой пещеры. Лила сняла рюкзак и положила его рядом с ним, словно пришла к себе домой. Хотя, в каком-то смысле это место и было продолжением ее дома, одним из любимых их с бабушкой пристанищем, которое было скрыто ото всех.

– Давно же я сюда не заходила, – сказала Лила, присаживаясь на камень. Ее голос звучал немного иначе, был тише.

– Здесь не так жарко, – произнесла я, убедившись, что мой голос тоже немного по-другому звучал.

– Здесь можно даже замерзнуть.

Я осматривала все вокруг: стены, то, что над головой, то, что под ногами. Лила для этого дала мне фонарь, и моим глазам удалось наблюдать не только фактуру с ее неровностями и трещинами, я увидела намного больше. Даже у камня была своя уникальная палитра красок. Где-то проступали красноватые оттенки глины, где-то белело что-то блестящее. Но свет был недостаточно силен, чтобы увидеть то, что находилось на самом верху среди сталактитов.

– Летучих мышей там нет, – сказала Лила, наблюдая за мной.

– А что есть? – спросила я.

– Насекомые и, возможно, еще какие-нибудь звери, но точно я не могу сказать. Это же тоже часть леса, так что то, что в нем обитает, то здесь и может быть.

Лила вздохнула, несколько минут было слышно только тишину и возню в рюкзаке.

– Здесь мой заяц уже лет десять обитает. Я оставила его в этой пещере, когда меня бабушка сюда привела в первый раз. И, судя по обстановке, которая здесь не менялась, больше никто не знает об этом месте.

– И теперь я?

– И теперь ты тоже, – подтвердила Лила.

Когда мы замерзли, вышли наружу, где нас окатило зноем.

– Рисовать умеешь? – спросила она, пытаясь открыть глаза после непроглядной темноты.

– Я даже ни разу не пробовала, – ответила я.

После этой фразы я и попробовала, Лила объяснила мне, основной принцип: «Как видишь, так и рисуй». В его смысл можно было даже не вдумываться. Надо было просто смотреть и рисовать то, что видишь, а результат мог быть разным. И вспомнив все, что было связано с картинами, все пятна, цвета, штрихи и остальные элементы, я принялась за свой первый рисунок.

Я взяла в руки простой грифельный карандаш и посмотрела вокруг. Мое внимание привлекла вода, на дне было видно небольших рыб. Их я стала рисовать, речных обитателей, которые постоянно двигались, чьи плавники и хвост не останавливались. Сделав первые штрихи на бумаге, я что-то почувствовала, но на этот раз источником этого чувства была сама я. Я создавала, и внутри меня что-то создавалось, это было трудно объяснить.

Меня поглотило это занятие, я потеряла счет времени, а карандаш стал частью моей руки, стал одиннадцатым пальцем. Я перестала замечать все вокруг, остались только рыбы и альбом. А рядом устроилась Лила, которая решила нарисовать меня. Меня, сидящую на камнях на берегу.

Когда на горизонте покраснел закат, мы уже закончили. Мой рисунок был детским, некоторые линии были слишком толстыми, потому что карандаш затупился, но форма была хорошо передана. Рыбы замерли на белом пространстве листа, их чешуя получилась слишком темной, а плавникам не хватало складок. Они были слишком неподвижными, неживыми, но результат меня устроил. Как и Лилу, у нее явно получилось лучше, каждая тень и блик были на своем месте.

У нее вышло передать мои эмоции, мой сосредоточенный взгляд, каждый локон растрепанных волос. Ее штрихи были в нужном месте слабыми и почти незаметными, а в других местах уместно темными и насыщенными. Я даже немного растерялась, когда увидела себя в ее альбоме. Себя такой, какой меня видела Лила.

– Для первого раза неплохо, – сказала она, глядя на моих рыб.

– А могло быть лучше? – спросила я.

– Лучше будет с опытом, главное, чтобы нравилось.

Мы еще немного посидели на берегу, съели то, что осталось в рюкзаке Лилы, и пошли обратно. По пути вдоль берега я вспомнила про чип и нащупала его в кармане. Он лежал вместе с ракушкой. Надо было его выкинуть, эта мысль некоторое время не отпускала меня, но вдруг Лила, которая шла впереди, нагнулась, взяла камень и кинула его в воду. По поверхности воды побежали круги, раздался тихий плеск. Я, не задумываясь, кинула в воду чип, который тут же утонул.

Дома мы оказались, когда уже стемнело. Мы поужинали, переоделись и устроились у телевизора, пытаясь найти что-нибудь на просторе каналов. Пока Лила увлеклась какой-то передачей, я пошла в ванную, чтобы осмотреть свое плечо. Под бинтами кровь полностью запеклась, но рана вокруг была покрасневшей и немного опухшей. Я поменяла бинты и вышла из ванной. А у книжного шкафам меня ждала Лила, в ее руках была старая книга в голубой обложке.

– Я тут подумала, что тебя заинтересовало рисование. Если хочешь, можешь почитать что-нибудь. Здесь достаточно книг на эту тему, – сказала она, протягивая мне одну из них.

Конечно, она была права, меня даже не просто заинтересовало, меня затянуло. Весь оставшийся вечер мы провели на диване, Лила продолжила смотреть передачу, а я стала знакомиться со содержанием книги. Картинок было значительно больше текста, да и текст не всегда был нужен – изображения лучше передавали суть.

На первых страницах была информация о бумаге, кистях и карандашах. Как оказалось, инвентарь мог быть совсем разным, техника рисования тоже. Мне уже удалось порисовать на простой альбомной бумаге карандашом средней жесткости, но мне хотелось узнать больше. Я продолжила читать, когда Лила уже спала в своей комнате. Но и меня клонило в сон.

Следующее утро началось со звонка, я еще лежала под одеялом, пытаясь окончательно проснуться. А Лила уже проснулась и подняла трубку, и ее губы тут же растянулись в улыбке. Звонил Аристарх, он починил ее транспорт, который можно было забрать уже вечером.

– Грузовик починили, – радостно произнесла Лила.

Не успела она положить телефон, как раздался еще один звонок.

– Алло… Доброе утро… Хорошо…. Без проблем…. Да, только могу ли я прийти не одна? Хорошо? Да, тогда договорились, – сказала Лила и вновь повесила трубку.

Это звонила незнакомая мне соседка, Тетя Магда. Ей нужна была помощь со сбором урожая. Мы быстро позавтракали, оделись и отправились через два дома в сторону леса, где жила пожилая женщина, одна из друзей бабушки Лилы.

Старая калитка открылась, ее петли издали противный скрип. За ней нас уже ждала невысокая полная старушка в голубом платье чуть ниже колен, обута она была в коричневые сандалии, а на правой руке у нее красовались часы с крупным циферблатом.

– Доброе утро, – сказали все почти в один голос.

– Тетя Магда, это – Луна. Луна, это – тетя Магда, – представила нас Лила.

– Очень приятно, – сказала тетя.

– Мне тоже, – сказала я.

– Так сегодня мне не одна пара рук будет помогать? – спросила Магда.

– Ну да, – подтвердила Лила.

Мы пошли в дом Магды, в кирпичное одноэтажное здание с просторными комнатами. Кухня там была огромная и светлая, у окна стоял обеденный стол, заставленный прозрачными контейнерами. Мы их взяли и отправились обратно на улицу, обошли теплицу, чей вход располагался с другой стороны, и оказались среди десятков кустов, на которых висели ягоды.

Ежевика, смородина, малина, крыжовник, клюква, облепиха. Среди зелени листьев их цвета и формы выделялись, особенно красные и оранжевые ягоды. Магда отправилась в теплицу, где росла клубника, а мы остались снаружи. Лила начала срывать малину, чьи плоды начали падать в контейнер. А я пошла в противоположный угол, где росла клюква. Устроилась у крайнего куста и заметила, что Лила кинула себе в рот одну ягоду.

Но Лила ела малину, красную спелую малину, а я осмелилась попробовать клюкву, к кислоте которой мой рот был не готов. Дыхание перехватило на несколько секунд, но потом вкус раскрылся и даже понравился, и захотелось попробовать все, что росло на том участке. И уже позже мое желание начало осуществляться, а кусты теряли краски, становясь просто зелеными.

У каждой ягоды оказался свой вкус, как и цвет или даже оттенок. К полудню мы собрали все и собрались на кухне, где весь стол был заставлен контейнерами. Одежда наша немного пострадала от этого занятия, виднелись красные и фиолетовые пятна. Больше всего было клубники, которую собирала Магда.

– Быстро справились на этот раз, – сказала старушка.

– Да, это точно, – поддержала Лила.

За помощь Магда нам дала два полных контейнера, с которыми мы отправились обратно домой, где поставили ягоды в холодильник и начали готовить обед.

– Мы столько ягод не съедим, надо что-нибудь придумать, – сказала Лила, наливая себе чай.

– Джем, сок, – предложила я.

– Пирог.

– Пирог?

– Ягодный пирог. Надеюсь, в шкафу есть книга рецептов, – произнесла Лила и отхлебнула немного.

– Что-то такое видела, – вспомнила я.

– Еще бы уметь готовить не только омлет и салаты, – сказала Лила, усмехаясь.

Мы еще немного посидели и попили чай, а потом Лила отправилась в гостиную, чтобы взять книгу. Она нашлась быстро, по крайней мере, быстрее, чем мука и другие ингредиенты для теста, которые лежали не в холодильнике. Пришлось заглянуть в каждый ящик, чтобы найти несколько маленьких пакетиков с разрыхлителем, ванилином и еще чем-то.

Но и дальше было не легче, Лила не могла похвастать кулинарным талантом, а я вообще даже не знала, что из себя представлял пирог. Мы перечитали рецепт несколько раз и решили начать с ягод. Просто помыли их и перебрали, получилась почти полная кастрюля. С тестом уже были проблемы, пока мы его сделали, вся кухня покрылась белыми сыпучими следами муки. Да и, как оказалось, желтки от белков отделить было не так просто.

В итоге теста и начинки получилось слишком много для одного пирога – решили сделать два. Лиле как раз надо было еще как-то отблагодарить соседа за ремонт грузовика. И пока плоды нашего труда стояли в духовке, мы пытались прибрать кухню. Я мыла гору посуды, а Лила искала швабру, чтобы помыть поседевший от ужаса пол.

Про таймер мы забыли, забыли и то, сколько требовалось времени для приготовления. Я протирала стол, а Лила мыла раковину, когда наши носы почувствовали легкий запах гари.

– Вот черт! – воскликнула Лила, бросив губку.

Она открыла дверцу духового шкафа, наружу вырвались клубы пара. Чувствовался запах горечи и ягод, Лила выключила прибор и достала противни. Жар от них чувствовался на несколько метров, сверху лежали ягоды, а по бокам на корочке была чернота. Лила взяла нож и принялась счищать пригоревшие участки, в основном пострадало дно. Мы забыли еще и смазать форму, так что пригоревшие участки остались в ней, когда мы выложили свою выпечку на тарелки.

– Кулинария – это определенно не мое, – произнесла Лила, вздыхая.

– Зато ты умеешь рисовать, – подбодрила я.

Мы посмеялись, глядя на два круглых изделия. Теста в них осталось мало, а ягоды от температуры пустили сок, но мы все равно их попробовали. На вкус оказалось не все так плохо, тесто у нас даже удалось – получилось довольно рассыпчатым. Пирог, предназначенный для соседа, пришлось посыпать сахарной пудрой. Но все равно Лила немного стеснялась отдавать его, а через час мы вернулись обратно, и машина заняла свое место у дома.