Сумерки

Когда расселись вокруг костра, Самсон, в свойственной ему «хулиганской» манере, достал из рюкзака бутылку самогона, чем вызвал радостное возбуждение парней и легкое огорчение девчат. После принятия первой порции горячительного напитка по молодым телам пошло приятное тепло, компенсирующее вечернюю прохладу, и настроение компании стало оживленно приподнятым. Я тут же в шутку добавил к прозвищу Самсона добавку-рифму – Самсон-Самогон, что дружно подхватили и остальные. В руках Катьки Метелёвой и Самсона-Самогона по очереди играла гитара, звучали задорные походные песни наших семидесятых годов. Несмотря на позднее время и усталость от длительного перехода, ложиться спать никто не собирался, видимо, влияло всеобщее возбуждение от походной романтики, подкреплённой усеянным звёздами небом, размеренным журчанием воды в таёжной реке и бередящими молодые сердца песнями у костра.

Рассвет 30 июня 1976 года

Угомонились лишь к утру, почти на рассвете. Ребята спали кто у догорающего костра, кто вповалку в палатке, кто просто в сторонке в тени кустарника, завернувшись в одеяло – благо, ночь стояла теплая. Самыми стойкими оказались мы с Андрюхой Шиповым, за разговорами о звездах, путешествиях и научных открытиях нам так и не удалось заснуть.

Андрюха поделился вычитанной в одном из научных журналов идеей о возможности путешествия в пространстве и во времени. Путешествие не путем банального механического перемещения посредством реактивной тяги, как это делается в современной космонавтике, а путем настройки режима специального устройства на космическом корабле, так сказать, настройки машины времени на заданную координату (аналогично настройки радиоприемника на заданную радиоволну), соответствующую пространственному и временному положению той точки, куда требуется переместиться. Координата рассчитывается относительно некоего центра Вселенной, который находится в районе северной Полярной звезды. При расчёте очень важно учесть то, где в этот период может находиться Земля относительно Солнца, Солнце относительно центра своей галактики, галактика относительно центра Вселенной и множество других факторов, не изученных современной наукой. В противном случае при перемещении во времени можно очутиться где-нибудь за пределами Солнечной системы, даже в открытом космосе, возможно, в прошлом, а возможно, и в будущем.

Утро 30 июня

Толстый и Дядя Федор, как только продрали спросонья глаза, тут же развернули снасти и продолжили свою любимую рыбалку, Ольга Соколова взялась за приготовление завтрака, а может уже и обеда. Самсон-Самогон остался спать в палатке, видимо, сказалась излишняя порция вчерашнего спиртного. Шипов, Серый Пугачёв, Серёга Смирнов, Катька с Ольгой Щипачёвой и я Коча, переправились вброд на противоположный берег реки с целью покорения вершины той самой скалы, что возвышается над нашим лагерем. Ребята страховали девчат, свернутую в рулоны одежду держали над головой, и преодоление водной преграды прошло успешно. Холодная вода реки и крутой подъем по склону горы добавили в кровь хорошую порцию адреналина, и вот, опираясь ногами на гранитные уступы и, цепляясь за ветви кустарника и выступающие сквозь каменные трещины корни деревьев, удивительным образом уцепившиеся за жизнь на отвесной стене, компания в полном составе благополучно забралась на самую вершину скалы, увенчанную корявой сосной.

Перед глазами открылось потрясающее зрелище: с южной стороны, как на ладони – бесконечный океан зеленой тайги; внизу – огромная зелёная поляна с двумя стогами сена у леса и примыкающая к поляне квартальная противопожарная просека; у подножия скалы – сверкающая в лучах солнца извилистая таёжная река; на севере раскинулась гряда невысоких, покрытых хвойными лесами, древних гор; и всю эту красоту венчает безоблачное синее-синее небо. От восхитительного вида окружающей природы безумно кружится голова, хочется встать на край скалы и закричать от восторга: О-го-го, о-го-го! Огорчало одно – вдалеке на горизонте, накрывая всю эту красоту плотным шлейфом серой золы, изрыгали клубы дыма бетонные трубы угольной электростанции.

Я заглянул вниз за край обрыва и метрах в десяти от вершины на вертикальном склоне горы увидел небольшой выступ. Там же просматривались очертания горловины грота, а может даже пещеры, невидимой со стороны лагеря из-за большого зелёного куста, чудесным образом закрепившегося на краю гранитного выступа.

Я закрепил на поясе металлический, цилиндрической формы китайский фонарик, ребята привязали к стволу сосны конец туристического каната и спустили меня вниз. Длины верёвки едва хватило, чтобы твердо встать на гранитную площадку и, несмотря на протесты товарищей, я всё же освободился от страховки.

Грот или всё же это пещера, манила интригующей загадкой, желанием увидеть нечто необычное, найти редкий минерал, раскрыть особую тайну этой древней скалы. От необъяснимого волнения учащённо билось сердце, в ушах стоял тревожный гул.

Направленный в горловину пещеры луч китайского фонарика осветил заросшие серым мхом каменные стены. Чуть дальше, закрывая проход вглубь пещеры, нагромоздились огромные камни.

– Ко-о-ча, что ты там видишь? – кричал сверху Андрюха Шипов.

– Здесь пеще-раа, щас посмотрю, что внутри.

– Сережа, будь поос-торож-ней! – с тревогой взывала Оля Щипачёва.

Я забрался в узкий проход и, освещая путь фонариком, дополз до той самой груды камней, оказавшейся завалом на пути дольше вглубь пещеры. В результате несложных усилий камни поддались перемещению, завал удалось немного разгрести, и взгляду открылась узкая щель, через которую стало возможным протиснуться моему, тогда ещё худосочному, телу. Не обращая внимания на выкрики ребят, которые уже стали еле слышны, я пробрался через образовавшийся лаз и оказался в просторной каменной комнате. Появилась возможность распрямиться во весь рост.

– Урра-а-а-а-а, – что есть мочи закричал я, подняв вверх руки, – урра-а-а, ур-ра-а-а, э-ге-ге!

За восторженными криками не сразу был расслышан нарастающий из глубины пещеры слабый гул, переходящий в раскатистый грохот, а когда я осознал, что происходит, было уже поздно – потолок у входа в пещеру вдруг опустился, и груда огромных булыжников завалила выход наружу. От произошедшего я просто опешил и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. После короткой паузы началась вторая фаза обвала, камни сыпались мощной волной, заполняя пространство от входа вовнутрь пещеры. Опасаясь быть погребённым заживо, я бросился дальше вглубь и еле успел заскочить за гранитный выступ. Когда прекратился камнепад и рассеялось облако пыли, луч фонарика высветил печальную картину – выход из пещеры оказался завален наглухо огромными гранитными глыбами.