Аня в этот момент думала, какая странная мысль у него, и непонятно, то ли у него такое странное оригинальное мышление, то ли он слишком долго говорит то, что хочет сказать. Но все же было интересно, чем эта мысль закончится, поэтому она кивнула и сказала:

– Продолжай.

– В таком красивом месте с этим прекрасным огнем ветер просто обязан быть не слишком сильным, чтобы он не раздражал нас, а, наоборот, ласково поглаживал наши фигуры. И ведь так и происходит сейчас! Аня, ты заметила, какие тихие, приятные нашим ушам, звуки мы слышим вокруг: легкое стрекотание сверчков, протяжное гудение пролетающей желтой осы, шелест песка от воздушных потоков? Это тоже следствие этого универсального закона красоты: в этом месте в этот момент просто ни один звук не может быть неприятным.

– Да, может быть, в этом что-то есть, – неуверенно произнесла Аня. Внезапно она осознала, что последний ее вдох был чуть глубже, чем предыдущие, а на высоте этого вдоха ее дыхание остановилось на какую-то секунду.

«Да ты что-то разволновалась, девочка! – мысленно сказала она сама себе. – Как это у него получается так красиво говорить?!». Аня решила, что нужно обязательно выяснить, что за чувства заставляют Алексея вести сейчас этот диалог:

– Продолжай, мне очень интересно! – чуть с придыханием и немного понизив тон голоса, произнесла Аня, подкинув еще веток в костер, и снова посмотрела на Алексея.

– Я думаю, – продолжил Алексей, – что и мы находимся здесь точно в соответствии с этим законом красоты. Что наше присутствие здесь в этот прекрасный вечер уже предопределено. По какой-то причине Вселенной было нужно, чтобы мы здесь сегодня сидели у костра. Ведь есть этот универсальный закон природы. Все должно быть единообразным. Например, если в этот вечер природа так красива, то все остальное должно быть красивым тоже.

Алексей начал повторяться в своих фразах и рассуждениях, как будто он был оратором, произносившим важную речь перед слушателями, причем стояла задача занять пятнадцать минут времени, а слов хватало только на три. И он продолжал «лить воду», «переливать из пустого в порожнее» одно и то же.

Аня заметила, что он повторяет одни и те же фразы, что у него будто внутри есть какой-то запал, какая-то идея или фантазия, которую он хочет высказать, но не может. И вместо высказывания этой мысли он тратит энергию на другую. Будто совершает обходной маневр на поле боя. Словно хочет сказать что-то очень важное, но не может даже начать.

«Наверное, я ему нравлюсь», – предположила Аня. «А ведь он тоже ничего», – она непроизвольно окинула взглядом его тело, немного задержавшись взглядом на бедрах и в области паха. «Конечно, немного грузноват, животик торчит, но зато мощные ноги и крепкая попка, наверное, он мог бы стать неплохим любовником. А главное, он такой целеустремленный, так любит свое дело. И еще он зачем-то торчит здесь сейчас со мной у костра и не идет спать».

– Нет, ну правда, Ань, это ведь гениальная идея, про универсальный закон красоты, – и Алексей, внезапно осмелев, немного придвинул свой стул ближе к девушке. – Если все здесь сейчас просто обязано быть прекрасным, то по-другому и быть не может, то значит, и… – Алексей хотел перейти к комплименту, но все стеснялся чего-то.

Аня, увидев, как он придвинулся и стал жестикулировать руками в непосредственной близости от ее рук, поняла, что она ему точно нравится. «Интересно, что именно он чувствует по отношению ко мне?» – задала она себе мысленный вопрос. Аня продолжила поощрять Алексея к развитию его мыслей, внимательно улавливая его взгляд, делая заинтересованное лицо и немного кивая, хотя ей уже стал надоедать этот его длинный витиеватый монолог.

– …И значит, даже и… И эта веточка, и этот костер, и это небо – тоже должны быть очень красивыми. – Алексей осознал, что никак не может выдавить из себя комплимент, и начал потихоньку ненавидеть себя за нерешительность.

Аня сидела и недоумевала: «Господи, какой же ты дурак! Я нравлюсь тебе, ты видишь, что я тут сижу с тобой, не отодвигаюсь, слушаю изо всех сил твой вязкий монолог, ну, наверное же, ты мне тоже не противен! Боже, ну зачем ты создаешь мужчин такими олухами!!» Внешне она продолжала улыбаться, правда, ее улыбка выглядела уже несколько натужно.

– Эти степи, эти холмы – они очень красивы, – начал уже откровенно повторяться Алексей, – и, конечно же, костер обязан быть красивым. А в таком красивом месте с этим прекрасным огнем ветер просто обязан…

– Леш! – мягко, но быстро прервала Аня поток ставших бессмысленными слов. – С природой все понятно, а что здесь делаем мы?

Алексей вдруг наконец понял, что никакой он не «Алексей», а просто «Леша». Не в том смысле, что он вдруг стал маленьким, а в том, что вдруг осознал свое желание быть намного ближе с Аней. Имя «Алексей» будто позволяло ему соблюдать дистанцию, а зачем ему это было нужно? Он вдруг понял, что держит дистанцию не потому, что не хочет сближения, а потому, что это вроде бы неправильно. Где-то далеко его ждут жена и сын, а он тут наслаждается обществом красивой девушки. «Ну и что, – возразил он собственным моральным убеждениям. – Сейчас я здесь и хочу немного любви, и чувствую ее».

Леша пристально вгляделся в Анино лицо. Аня смотрела ему прямо в глаза своим ярким, немного дерзким и вызывающим взглядом. Глядя на нее, Алексей ощущал какой-то внутренний подъем, какое-то возбуждение. Она будто передавала ему невидимую энергию. Он вдруг понял, что ее выразительные глаза поблескивают искорками симпатии, похоти и разврата. Каким-то внутренним неведомым органом он почувствовал, что если бы он захотел ее поцеловать, она, скорее всего, не стала бы этому препятствовать. Тлеющий огонек костра, отдельные ритмичные вспышки огня, напоминающие световой сигнал морзянки, легкие дуновения ветерка, ее волосы, развевающиеся, как всполохи сдуваемого воздушным потоком пламени, – все это было таким чудесным, волшебным.

Алексей инстинктивно приблизился к Ане совсем близко, на расстояние ладони до ее носа. Неожиданно он заметил свою правую руку, лежащую на талии Ани. В этот момент общее возбуждение его организма было уже очень сильным, и он плохо понимал, что происходит. Точнее, он был способен воспринимать информацию о том, куда движется его тело, но фактически не управлял им.

Его левая рука скользнула под ее рукой за спину, в направлении ее лопаток. А его правая рука тем временем с талии переместилась на ее плечо, и далее на шею. Он нежно помял пальцами ее шею и обхватил своей ладонью полностью, фиксируя Анину голову и чуть наклоняя к себе. Левая рука обняла ее гибкий и сильный стан, прижимая Анино тело ближе к телу Алексея. Расстояние между их лицами медленно сокращалось: 9 сантиметров, 7, 5, 4…

Аня нежно и страстно смотрела прямо ему в глаза, не отрываясь. В этот момент она думала: «Ну, наконец-то решился, а то я уж почти сдалась. Интересно, что он будет делать губами и языком? Понравится ли мне это?»

Леша очень боялся, что сделает что-нибудь не так. В какой-то момент у него даже промелькнула мысль, что еще не поздно остановиться, прекратить все это и избежать возможного разочарования и ощущения фиаско, если ей не понравится. Но это было лишь мимолетной сознательной мыслью, в то время как все его тело, вся его животная сущность страстно желали сближения. Казалось, это происходит «на автомате».

Алексей будто ощущал себя наблюдателем со стороны. Он одновременно и хотел и не хотел того, что происходит. Боялся, что что-нибудь будет не так, что ей или ему не понравится, что они потом будут жалеть о том, что может случиться. Поэтому его сознание будто бы сбегало прочь от тела, и он ощущал себя немного вне его. Его «Я» колебалось, где быть – вместе с телом, которое так жаждало контакта, или же вне его, на отдалении, чтобы потом сказать невидимому собеседнику: «А я тут вообще причем? Это все оно, тело, натворило!».

Наконец, когда до ее губ осталась пара сантиметров, он все же решил, что не будет расщеплять свое тело и сознание. Он принял свое желание быть с ней ближе, решил, что будет совершать действия по его исполнению и нести за это ответственность. Управление телом вернулось под командование его сознанием, он уверенно преодолел последние миллиметры дистанции до ее лица и впился своим ртом в ее губы.

Он засасывал их, то будто пытаясь проглотить, то немного массируя их. Его дыхание стало тяжелым, страстным и чуть более частым. На вдохе он приоткрывал рот, отстраняясь от Аниных губ на полмиллиметра, а затем целуя ее снова и снова, постепенно шумно выдыхая через нос.

На третьем или четвертом выдохе он быстро запустил свой язык внутрь ее рта. Аня ответила тем же, их языки встретились и будто затанцевали в вальсе, пытаясь кружиться друг вокруг друга. Это было потрясающе, невероятно приятно! Он держал красивую сильную девушку в своих руках, своей кожей ощущал трепет ее тела, а своим языком снова и снова вторгался внутрь ее рта. Он чувствовал свой интерес, свою способность делать что-то, что ей нравится, свою мужскую власть обладать ее женской сущностью.

Для Ани полученные ощущения превзошли все ее ожидания: его напор, его уверенность в своих действиях, синхронность прижимания к себе, поглаживания рукой ее спины и поцелуи унесли ее куда-то на край земли. Она испытывала невероятное блаженство от того, что крепкий, сильный мужчина делает сейчас с ней что-то, управляет ее телом, и это не больно, не противно, а наоборот, удивительно приятно. Сладкая нега расплывалась по ее телу, и кажется, оно даже слегка подрагивало от удовольствия.

Так они продолжали целоваться несколько минут, затем Алексей прижал ее еще сильнее к себе. Повинуясь мощному внутреннему импульсу, он перенес вес своего тела на нее, и они вместе со стулом свалились назад, на землю. Это было неожиданно, но не больно. Теперь Аня лежала на твердой поверхности и видела звездное небо и лицо Алексея, на котором застыло растерянное выражение, видимо, от падения. Аня получила небольшую передышку от охватившей ее страсти и решила немного отвлечься:

– Кажется, это очень удобная позиция.

– Для чего? – недоуменно спросил Алексей.

– А ты как думаешь? – игриво ответила Аня, позволяя ему направлять свои фантазии в эротическое русло. – Конечно, для разглядывания звезд.

– А-а-а, – протяжно и несколько разочарованно произнес Алексей.

– Я вижу Большую Медведицу справа внизу, а над ней – Малую, – ангельски невинным голосом сказала Аня. – А вот там, по центру, прямо над твоей головой, сияет несколько ярких звезд; не знаю, как это называется, но похоже на корону. Ты – будто король с короной!

Алексей лежал на Ане и всем телом ощущал свое возбуждение, нетерпение, желание быть еще ближе. Оторопь после падения прошла, и он решил, что нужно действовать дальше. Он нащупал губами ее губы и прошептал:

– Я – король, а ты – моя королева.

– Да, король, мой король! – нежно простонала в ответ Аня, прикрывая глаза.

И они продолжали целоваться, изо всех сил прижимаясь друг к другу.

Если в это время кто-нибудь посмотрел бы в сторону тех холмов, что незадолго до поцелуев привлекли внимание Алексея, то он мог бы заметить приближающуюся к костру небольшую тень в небе. Это степной орел вылетел из своего гнезда, оставив самку и двоих птенцов, на поиски пропитания. Он то активно взмахивал своими роскошными, серого цвета, с черным оперением на краях, крыльями, то застывал, отдаваясь воздушному потоку. В такие моменты он становился совершенно неподвижен, и можно было бы разглядеть, как его желто-синий клюв рассекает воздух, словно нос корабля морскую волну. Орел летел, высматривая малейшее движение в степи, в надежде заметить неосторожно выбежавшую из норки полевку или песчанку.

Ему сегодня не везло на добычу, но зато он успел увидеть пару человеческих фигур, пролетая над лагерем археологов. Они как раз в это время встали с земли, и одна фигурка, та, у которой были длинные волосы, с нажимом потянула вторую за руку в сторону палатки.