Отзывы на книги автора «Иван Бунин»

1. Нет такой женщины, ради которой стоило бы стреляться
2. Всё проходит, в том числе и боль
3. Большинство «бурных страстей» лишь игра воображения и буря в стакане воды
4. Через пару лет о пылких влюблённостях вспоминаешь с улыбкой или усмешкой
5. Секс иногда хорош без любви, а любовь без секса. Это, впрочем, индивидуально

Всё это мог бы узнать мальчик Митя, если б револьвер дал осечку

Предчувствовала, что меня ждало, что-то не сильно хорошее,но очень надеялась, что Бунин подвести не может! Его "Темные аллеи" свели с ума от восторга не одно поколение читателей. Разве может он написать что-то плохое?)

Но это был кошмар! Безо всяких прелюдий. Знаю, что найдутся горячие поклонники его творчества, натачивающие осиные колы в моих комментариях, и скажут, что эта книга - предел совершенства, но на самом деле эта книга - предел моих нервов.

Возможно, вся проблема в том, что я никак не могу понять аристократов и бездельников, живших в одно время с великим писателем. А если это произведение автобиографично, то тогда и самого писателя в том числе.

«А с какими задатками рос я, можно судить по следующему: стал однажды Николай рисовать мне мое будущее, – ну, что ж, сказал он, подшучивая, мы, конечно, уже вполне разорены,и ты куда-нибудь поступишь, когда подрастешь, будешь служить, женишься,заведешь детей, кое-что скопишь, купишь домик, – и я вдруг так живо почувствовал весь ужас и всю низость подобного будущего, что разрыдался...»

Мужчины, которые на всю жизнь остались детьми - это катастрофа! Вы можете себе представить, что взрослая лосина, слоняется по усадьбе и просто с ума сходит от безделья, в тот момент, когда обычные крестьяне - рабочий люд, пытаются заработать себе на хлебушек с маслом. Ну и на пару валенок в ближайшую зиму!

А у барчука видите ли проблема, что солнце встало не под тем углом,и у него появились душевные терзания, настроение испортилось, все тлен и больше не имеет смысла!

(*закатывает глаза к потолку)

Тут даже уже сами рабочие не выдержали и предложили ему: может поработаешь все - таки?)

«В мире после того образовалась такая пустота и скука, что я стал ездить в поле, где уже начали косить нашу рожь, стал по целым часам сидеть на рядах, на жнивье и бесцельно смотреть на косцов. Сижу, а кругом сушь, недвижный зной, мерный шум кос; густой и высокой стеной стоит на серой от зноя синеве безоблачного неба море пересохшей желто-песчаной ржи с покорно склоненными, полными колосьями, а на него, друг за другом, наступают, в раскорячку идут и медленно ровно уходят вперед мужики распояской, широко и солнечно блещут шуршащими косами, кладут влево от себя ряд за рядом, оставляют за собой колкую щетку желтого жнивья,широкие пустые полосы – мало-помалу все больше оголяют поле, делают его совсем новым, раскрывают все новые виды и дали...

– Что ж так-то даром сидеть,барчук? –грубовато и дружелюбно сказал мне как-то один косец, высокий и красивый черный мужик. – Берите-ка мою другую косу, заходите с нами ...

И я встал и, ни слова не говоря, направился к его телеге. С тех пор и пошло...

Сперва было великое мученье.

От поспешности и всяческой неловкости я так выбивался из сил, что по вечерам едва добредал домой– с согнутой, изломанной спиной, с ноющими в плечах и горящими от кровавых мозолей руками, с обожженным лицом, со слипшимися от засохшего пота волосами, с полынной горечью во рту. Но потом так втянулся в свою добровольную каторгу, что даже засыпал с блаженной мыслью:

– Завтра опять косить!

За косьбой же наступила возка. Эта работа еще трудней.»

Очень сильно раздражало начало повествования: главный герой в своих зрелых годах заявляет, что пока он был младенчиком и рассматривал стрекозу на листке, он в это время уже думал о смерти.

Ну такого бреда я ещё не слышала!

На этой теме автор "повернулся". Иначе такую нездоровую одержимость назвать не могу. Везде гробы, смерти, гробы, смерти...

«Но я вдруг взглянул вокруг – и с ужасом увидал совсем рядом с собой длинную, стоймя прислоненную к стене новую темно-фиолетовую крышку гроба. Я сбежал с крыльца, ушел в сад, долго ходил по его нагим,светлым и теплым аллеям, сел в аллее акаций на скамейку...»

«Я не в силах был вернуться в дом сразу, – слишком зловеще темнели в звездном свете его очертания и чернела возле крыльца крышка гроба...»

«Это было так безобразно, что сестра в своем длинном крепе зашаталась и зарыдала, бабы в толпе заголосили и отец, тоже неловко поддерживавший гроб, весь исказился отвращением и болью.»

Причём иногда предложение построено абсурдным образом, от которого глаза лезут на лоб.

«Затем умерла Надя –месяца через два после моей болезни, после Святок. Святки эти прошли весело.»

«А весной умерла бабушка. Стояли чудесные майские дни, мать сидела возле раскрытого окна, в черном платье, худая,бледная.»

Может это было сделано специально, чтобы всех читателей и литературоведов вывести на эмоции, но для меня был перебор.

На протяжении остального повествования, когда автор не описывает гробы, смерти, похороны и поминки, он как бы невзначай лазает под юбки разным дамам и от нечего делать ездит по городам России.

Вот прям сидел - сидел и "Поеду в Полоцк! А потому что мне название понравилось!"

Или, " Я засиделся в Орле, поеду в Смоленск! " и Питер ему какой - то не такой, воняет чем - то подозрительным красным для натирания старых деревянных досок, и Москва какая - то яркая, шумная, величественная...

Но чтобы вы понимали всю гнилость натуры главного героя,  приведу в пример ситуацию, когда ему сообщили о том, что усадьбу в Батурине продали, и первая мысль, которая. У него возникла - О! Это я теперь поеду куда- нибудь на эти денежки!

Кажется, уже все с ним понятно.

Как такового сюжета тут нет, повествование построено на воспоминаниях главного героя от самого младенчества до зрелости и интересного там нет ничего.

Периодически раздражали хвалебные оды Толстову, Чехову, Достоевскому, а от "Слова и полку Игореве" у главного героя вообще случался экстаз, и он впадал в цитирование, которое его читателя совершенно не интересовало.

«А там, в древности,была колыбель его, были Святополки и Игори, печенеги и половцы, – меня даже одни эти слова очаровывали, – потом века казацких битв с турками и ляхами, Пороги и Хортица, плавни и гирла херсонские... «Слово о Полку Игореве» сводило меня с ума:»

Да, у меня нет никаких сомнений в том, что у Бунина очень интересный авторский слог, но иногда он им настолько перебарщивал, что аж хотелось водички попить.

«Я говорил, как несказанно жаль было мне эту раскидистую березу, сверху до низу осыпанную мелкой ржавой листвой, когда мужики косолапо и грубо обошли, оглядели ее кругом и потом, поплевав в рубчатые,звериные ладони, взялись за топоры и дружно ударили в ее пестрый от белизны и черни ствол ... «Ты не можешь себе представить, как страшно мокро было все, как все блестело и переливалось!» – говорил я и кончил признанием, что хочу написать об этом рассказ. Она пожала плечами: – Ну, миленький, о чем же тут писать! Что ж все погоду описывать!»

В общем, это прекрасный пример той книги, которая отбивает всякое желание читать другие истории из - за боязни, что этот кошмар снова повторится.

Предчувствовала, что меня ждало, что-то не сильно хорошее,но очень надеялась, что Бунин подвести не может! Его "Темные аллеи" свели с ума от восторга не одно поколение читателей. Разве может он написать что-то плохое?)

Но это был кошмар! Безо всяких прелюдий. Знаю, что найдутся горячие поклонники его творчества, натачивающие осиные колы в моих комментариях, и скажут, что эта книга - предел совершенства, но на самом деле эта книга - предел моих нервов.

Возможно, вся проблема в том, что я никак не могу понять аристократов и бездельников, живших в одно время с великим писателем. А если это произведение автобиографично, то тогда и самого писателя в том числе.

«А с какими задатками рос я, можно судить по следующему: стал однажды Николай рисовать мне мое будущее, – ну, что ж, сказал он, подшучивая, мы, конечно, уже вполне разорены,и ты куда-нибудь поступишь, когда подрастешь, будешь служить, женишься,заведешь детей, кое-что скопишь, купишь домик, – и я вдруг так живо почувствовал весь ужас и всю низость подобного будущего, что разрыдался...»

Мужчины, которые на всю жизнь остались детьми - это катастрофа! Вы можете себе представить, что взрослая лосина, слоняется по усадьбе и просто с ума сходит от безделья, в тот момент, когда обычные крестьяне - рабочий люд, пытаются заработать себе на хлебушек с маслом. Ну и на пару валенок в ближайшую зиму!

А у барчука видите ли проблема, что солнце встало не под тем углом,и у него появились душевные терзания, настроение испортилось, все тлен и больше не имеет смысла!

(*закатывает глаза к потолку)

Тут даже уже сами рабочие не выдержали и предложили ему: может поработаешь все - таки?)

«В мире после того образовалась такая пустота и скука, что я стал ездить в поле, где уже начали косить нашу рожь, стал по целым часам сидеть на рядах, на жнивье и бесцельно смотреть на косцов. Сижу, а кругом сушь, недвижный зной, мерный шум кос; густой и высокой стеной стоит на серой от зноя синеве безоблачного неба море пересохшей желто-песчаной ржи с покорно склоненными, полными колосьями, а на него, друг за другом, наступают, в раскорячку идут и медленно ровно уходят вперед мужики распояской, широко и солнечно блещут шуршащими косами, кладут влево от себя ряд за рядом, оставляют за собой колкую щетку желтого жнивья,широкие пустые полосы – мало-помалу все больше оголяют поле, делают его совсем новым, раскрывают все новые виды и дали...

– Что ж так-то даром сидеть,барчук? –грубовато и дружелюбно сказал мне как-то один косец, высокий и красивый черный мужик. – Берите-ка мою другую косу, заходите с нами ...

И я встал и, ни слова не говоря, направился к его телеге. С тех пор и пошло...

Сперва было великое мученье.

От поспешности и всяческой неловкости я так выбивался из сил, что по вечерам едва добредал домой– с согнутой, изломанной спиной, с ноющими в плечах и горящими от кровавых мозолей руками, с обожженным лицом, со слипшимися от засохшего пота волосами, с полынной горечью во рту. Но потом так втянулся в свою добровольную каторгу, что даже засыпал с блаженной мыслью:

– Завтра опять косить!

За косьбой же наступила возка. Эта работа еще трудней.»

Очень сильно раздражало начало повествования: главный герой в своих зрелых годах заявляет, что пока он был младенчиком и рассматривал стрекозу на листке, он в это время уже думал о смерти.

Ну такого бреда я ещё не слышала!

На этой теме автор "повернулся". Иначе такую нездоровую одержимость назвать не могу. Везде гробы, смерти, гробы, смерти...

«Но я вдруг взглянул вокруг – и с ужасом увидал совсем рядом с собой длинную, стоймя прислоненную к стене новую темно-фиолетовую крышку гроба. Я сбежал с крыльца, ушел в сад, долго ходил по его нагим,светлым и теплым аллеям, сел в аллее акаций на скамейку...»

«Я не в силах был вернуться в дом сразу, – слишком зловеще темнели в звездном свете его очертания и чернела возле крыльца крышка гроба...»

«Это было так безобразно, что сестра в своем длинном крепе зашаталась и зарыдала, бабы в толпе заголосили и отец, тоже неловко поддерживавший гроб, весь исказился отвращением и болью.»

Причём иногда предложение построено абсурдным образом, от которого глаза лезут на лоб.

«Затем умерла Надя –месяца через два после моей болезни, после Святок. Святки эти прошли весело.»

«А весной умерла бабушка. Стояли чудесные майские дни, мать сидела возле раскрытого окна, в черном платье, худая,бледная.»

Может это было сделано специально, чтобы всех читателей и литературоведов вывести на эмоции, но для меня был перебор.

На протяжении остального повествования, когда автор не описывает гробы, смерти, похороны и поминки, он как бы невзначай лазает под юбки разным дамам и от нечего делать ездит по городам России.

Вот прям сидел - сидел и "Поеду в Полоцк! А потому что мне название понравилось!"

Или, " Я засиделся в Орле, поеду в Смоленск! " и Питер ему какой - то не такой, воняет чем - то подозрительным красным для натирания старых деревянных досок, и Москва какая - то яркая, шумная, величественная...

Но чтобы вы понимали всю гнилость натуры главного героя,  приведу в пример ситуацию, когда ему сообщили о том, что усадьбу в Батурине продали, и первая мысль, которая. У него возникла - О! Это я теперь поеду куда- нибудь на эти денежки!

Кажется, уже все с ним понятно.

Как такового сюжета тут нет, повествование построено на воспоминаниях главного героя от самого младенчества до зрелости и интересного там нет ничего.

Периодически раздражали хвалебные оды Толстову, Чехову, Достоевскому, а от "Слова и полку Игореве" у главного героя вообще случался экстаз, и он впадал в цитирование, которое его читателя совершенно не интересовало.

«А там, в древности,была колыбель его, были Святополки и Игори, печенеги и половцы, – меня даже одни эти слова очаровывали, – потом века казацких битв с турками и ляхами, Пороги и Хортица, плавни и гирла херсонские... «Слово о Полку Игореве» сводило меня с ума:»

Да, у меня нет никаких сомнений в том, что у Бунина очень интересный авторский слог, но иногда он им настолько перебарщивал, что аж хотелось водички попить.

«Я говорил, как несказанно жаль было мне эту раскидистую березу, сверху до низу осыпанную мелкой ржавой листвой, когда мужики косолапо и грубо обошли, оглядели ее кругом и потом, поплевав в рубчатые,звериные ладони, взялись за топоры и дружно ударили в ее пестрый от белизны и черни ствол ... «Ты не можешь себе представить, как страшно мокро было все, как все блестело и переливалось!» – говорил я и кончил признанием, что хочу написать об этом рассказ. Она пожала плечами: – Ну, миленький, о чем же тут писать! Что ж все погоду описывать!»

В общем, это прекрасный пример той книги, которая отбивает всякое желание читать другие истории из - за боязни, что этот кошмар снова повторится.

Рассказ «Лёгкое дыхание» был написан Буниным за короткий срок в 1916 году по просьбе издателя одной московской газеты. Константин Паустовский восторгался этим произведением, перечитывал его много раз.
Завязке предшествует описание могилы Оли Мещерской – главной героини рассказа, юной прекрасной гимназистки, чья жизнь напоминает яркую вспышку молнии на мрачном небе. Мы узнаём об игривой, открытой и легкомысленной девочке, в некотором роде влюбляясь в её образ.
Это один из самых эротических рассказов Бунина, хотя тут нет подробных и неприличных описаний прелюдий и постельных сцен. Я хотела бы сказать, что это рассказ о любви, но не могу, потому что он о растлении юной девушки взрослым мужчиной, о животном безудержном инстинкте, который ломает жизнь. Я считаю, что Алексей Михайлович сломал Оле жизнь, а её чрезмерная доверчивость и открытость в буквальном смысле умертвила её. Мне кажется, если бы главная героиня осталась жива, то её ждало яркое будущее. Возможно, она стала бы известной актрисой или певицей с толпой поклонников, одаривающих её миллионами алых роз, но судьба распорядилась иначе.
Автору веришь без оглядки, за героиню переживаешь как за живого человека и хочется отвести от неё удар судьбы, но это невозможно. Рок непоколебим в своём исполнении.

Рассказ написан Буниным в Париже в 1921 году. Как я смогла понять, этот рассказ автобиографичен. Автор рассказывает о своем отплытии на корабле в эмиграцию из Советской России. Корабль, на котором плывет главный герой, покачивает. Начинается шторм, буря. Корабль начинает изрядно шатать в море, не понятно успокоится ли стихия. И тут очень интересно, что этот шторм автор как бы связывает с революцией 1917 года, с бунтом в России. А корабль здесь, словно живое существо, сам становится героем и участником событий. Он перевозит людей по морю, но и сам уплывает далеко-далеко от России.
В этом рассказе чувствуется и усталость, и борьба за жизнь, а также одиночество и тоска автора, его невыразимая боль от того, что случилось. Многие известные и неизвестные люди бежали из России. В 1921 году еле успела уехать балерина Тамара Карсавина. В Петербурге даже остался памятник у причала, с которого балерина и другие люди в 1921 году уплывали из России. Все бежали,боялись новой власти.
Яркий, проникновенный рассказ.

"— Ты либо безумец, либо гений.
— Это две крайности одной и той же сущности".

В этом рассказе Ивана Бунина, написанном в Париже в 1921 году, рассказывается о неком художнике, который захотел написать сюжет Рождества. Но, под влиянием своего разума и творческого порыва, нарисовал Распятие Иисуса Христа на площади, причем рядом были нарисованы окровавленные трупы людей, лица которых были похожи на бесовские, животные, а не человеческие.
Творческий человек не сумасшедш. Просто иногда так случается, что темное в человеке (в любом, не только в творческом) перевешивает светлое. Этот рассказ про борьбу светлого и темного в душе. Когда свет души затмевается холодным и темным безумием разума, тогда человек может не только изобразить чудовищные картины красками, но и пойти на преступления. И надо всегда следить за своим состоянием, чтобы оно не доходило до безумия. Всё хорошо в меру.
Сам художник своей внешностью и пылким характером напомнил мне почему-то Петра Великого.
Очень хороший, мощный и образный рассказ!

Илью Капитоновича уже давно никто не называет иначе как Сверчок. Он служит шорником (специалист по изготовлению конской упряжи) в доме барина.

Чтобы показать невзрачность этого персонажа, Бунин сравнивает его с другим шорником - Василием. И во всем Сверчок уступает Василию. Не только внешне, но и в работе.

В своем рассказе Иван Алексеевич показывает, что даже такой неказистый человек, как Сверчок, способен на поступок. Его геройские качества проявились в трудной жизненной ситуации, когда пришлось искать решение в, казалось бы, совершенно безвыходной ситуации.

господа пришли только на минутку, — уж очень тяжелый и теплый был у шорников воздух, — но потом, как всегда, забылись, потеряли обоняние… И вот тут-то, неожиданно для всех, и рассказал Сверчок свою историю.

Сверчок с сыном заблудились в тумане по дороге домой от барина. "Ночь лютая, самая что ни на есть волчиная". Сын потерял и силы, и надежду.

Я, понятно, думал, что мне первому конец, — много ль во мне духу, сами изволите видеть, — а как увидал, что я-то еще жив, стою, а уж он на снег сел, как увидал его…

Илья Капитонович пытается помочь сыну. Готов отдать и последнюю свою накидку, но на сыне одежда в разы теплее. И не поможет это. Когда уже сын идти не мог, Сверчок понес его на себе, пока самому хватило сил: "Нет, думаю стой, нет, шалишь, не отдам, — мертвого буду сто ночей таскать!" Донес Сверчок сына, но не до села, а до железной дороги.

Обморозил руки, ноги и уже совсем терял сознание. Рассвело, шла метель, все белело, а он сидел в степи и смотрел, как заносит снег его мертвого сына, набивается в редкие усы и в белые уши. Подняли их кондуктора товарного поезда, шедшего из Балашова.

Не ожидали слушатели, что такой хлипкий мужичок способен на настоящий поступок. Сверчок же не считает это каким-то геройством. Он просто сделал то, что должен был сделать. Даже после того, как эта трагедия с ним произошла, он не ожесточился. Илья Капитонович остался таким же отзывчивым, как и до злополучного дня.

В глазах всех тех, кто слушал рассказ шорника, Сверчок сильно вырос и уж теперь никто не смеялся над ним, а напротив, стали относиться с уважением.

— Я в одной папиной книге, — у него много старинных смешных книг, — прочла, какая красота должна быть у женщины… Там, понимаешь, столько насказано, что всего не упомнишь: ну, конечно, чёрные, кипящие смолой глаза, — ей-богу, так и написано: кипящие смолой! — чёрные, как ночь, ресницы, нежно играющий румянец, тонкий стан, длиннее обыкновенного руки, — понимаешь, длиннее обыкновенного! — маленькая ножка, в меру большая грудь, правильно округленная икра, колена цвета раковины, покатые плечи, — я многое почти наизусть выучила, так всё это верно! — но главное, знаешь ли что? — Лёгкое дыхание! А ведь оно у меня есть, — ты послушай, как я вздыхаю, — ведь правда, есть?

Вот люблю я такие рассказы, когда написано всего-то с десяток страниц, а столько чувств, столько эмоций на этих страницах, сколько иногда и в романе встретишь. Этот рассказ Бунина именно такой. Вот только дышится после него тяжко, несмотря на столь оптимистичное название. Легкое дыхание... Мне сразу представляется такой красивый весенний лес, ландыши, птички поют, небо голубое... Вот стоишь там на полянке и дышится так легко-легко, а воздух такой чистый и свежий, что в легких аж покалывание ощущается, приятное такое, легкое, словно щекотка. Но эти ассоциации, рожденные в моем воображении словосочетанием «легкое дыхание», были растоптаны уважаемым Иваном Алексеевичем в хлам, в пыль. Нет на страницах этого рассказа легкого дыхание, совсем нет. Наоборот, на них скопился туман, густой и молочно-белый, с легким таким серым отливом, будто сквозь туман просачивается дым. Вот такой он этот рассказ. Попахивает тленом и безысходностью, но никак не ландышами.

Вообще я этот рассказ прочла, потому что его очень нахваливала моя сестра. Мы как-то с ней наткнулись на список книжных рекомендаций «27 книг до 27 лет», сестра увидела в этом списке «Легкое дыхание» Бунина и говорит мне: «Прочти обязательно, тебе понравится». О да, мне понравилось. Полный вынос мозга. А потом еще туман в голове и дымок, да запах безысходности. Но вообще рассказ шикарен, отрицать глупо. Столько всего, целая история уместилась на каком-то там десятке страничек. И пусть эта история вскрывает вены острой ложкой, она цепляет сердце рыболовным крючком, заставляя временами вспоминать ее, историю, уместившуюся на десятке страничек.

1. Нет такой женщины, ради которой стоило бы стреляться
2. Всё проходит, в том числе и боль
3. Большинство «бурных страстей» лишь игра воображения и буря в стакане воды
4. Через пару лет о пылких влюблённостях вспоминаешь с улыбкой или усмешкой
5. Секс иногда хорош без любви, а любовь без секса. Это, впрочем, индивидуально

Всё это мог бы узнать мальчик Митя, если б револьвер дал осечку

Валерий Медведев – советский и российский писатель, актер, музыкант. Его повесть «Баранкин, будь человеком!», опубликованная в 1962 году. По книге был снят одноимённый мультфильм, который я смотрела за всю жизнь раз -дцать, а вот с книгой познакомилась только сейчас.

Книга, конечно же, написана для детей, и оценивала я её с точки зрения ребёнка. Читай я эту историю лет так сорок назад, она вполне могла бы мне понравиться. Эта история о том, как обычным школьникам – Юре Баранкину и Косте Малинину – надоела учёба и очень хочется повалять дурака в воскресенье, законный выходной, между прочим)) Но как быть, если одноклассники устроили "разбор полётов" и прямо-таки заставляют исправлять двойку, да ещё и деревья сажать в школьном дворе? А что если превратиться, например, в воробьёв? У них беззаботная жизнь, чирикай себе, да клюй овёс)) Для этого и надо-то всего - очень сильно захотеть. И мальчишки захотели... Они превращаются то в воробьёв, то в бабочек, то в муравьёв.

Автор удивляет совершенно необычным для того времени взглядом на заурядные недостатки школьников – лень, бестолковость и воспаление хитрости. Мальчишки, побывав в чужих шкурах, поняли, что быть человеком – очень почетно и ответственно. У автора получилась настоящая мальчишеская история про дружбу, отвагу, приключения. Как и большинство книг советской эпохи, она несёт в себе мораль. Но прежде чем начать анализировать, что хотел донести автор до сознания читателя, чему учит книга, лучше просто прожить этот насыщенный, полный сказочных превращений воскресный день вместе с Баранкиным и Малининым))

Книгу слушала в озвучке Максима Сергеева, за что ему отдельная благодарность))