Отзывы на книги автора «Иван Бунин»

Сборник коротких и даже коротеньких (некоторые всего в несколько предложений) рассказов. Которые по сути представляют собой какие-то бытовые зарисовки, основанные либо на непосредственных наблюдениях автора, либо извлечённые из его памяти — большинство рассказиков датируется 1930 годом, когда Бунин уже жил в заграницах, а между тем описываемые события относятся ко временам ещё дореволюционным и происходящим в России.

Дальше...

Трудно сказать, как формировался этот сборник, то ли это были реплики из записной книжки автора, то ли Бунин осознанно создавал эту окололитературную груду. Вообще возникло ощущение, что автор просто тренирует, разминает свою литературно-писательскую мускулатуру, а может — опять же в виде тренировки, работает со своей способностью наблюдать и описывать наблюдаемое, или же в этот момент был одержим графоманством и тем самым утолял страсть к писательству. А может быть хочет показать обыденность и безыскусность просто жизни, без заморочек и умностей, а жизни как она есть и какой она представляется ему, Бунину…
Во всяком случае литературного нобелиата в этой грозди я не увидел. Вполне может быть, что это у меня со вкусом что-то…

Сказки, на мой вкус, так себе. Но поскольку большинство сюжетов датский сказочник придумал сам, а не позаимствовал из фольклора, что достойно уважения, я немного завысила оценку. И Ганс был прав: его сказки определённо не для детей.

Например, «Огниво». Она мне очень нравилась в детстве – и, думаю, из-за картинок: я совершенно не помнила, что там происходило после того, как солдат вылез из дупла. А происходят там недетские вещи: убивает старушку, пользуется её золотом и собаками, зарубает короля и, взяв в жёны его дочь, сам становится у руля страны. Мораль?

Я не поленилась и спросила об этом Гугл – говорит, учит идти к своей цели, преодолевая все препятствия. Как я понимаю, минуя моральную сторону.

В общем, какой-то поучительный элемент у сказок Андерсена, безусловно, есть, но он довольно неоднозначен и наслаивается на другие элементы: христианские мотивы, реализм, лишённый всяких иллюзий, героев-аутсайдеров, одиночество, смерть. И зачастую непонятно, то ли автор высмеивает нравы общества, то ли оправдывает, то ли просто констатирует.

Та же Русалочка: ради любви принца она отказалась от всего (и даже потенциально – от жизни). Принц был к ней добр (интересный факт: позволил девушке спать на подушке (бархатной!) у дверей своей комнаты), но полюбить, к сожалению, смог только принцессу. В результате она превратилась в пену, не удостоившись даже подарка в виде души (для этого необходимо было завоевать любовь принца). Так что же это: критика положения женщины в обществе, поучительный пример истинной доброты и любви или просто грустная реальность, не преследующая никаких целей и замаскированная под сказку? Как знать.

В любом случае сказки Андерсена если и не депрессивные, то уж точно не жизнеутверждающие. Мне показалось, что главный лейтмотив именно христианский: неси свой крест и не жалуйся – на всё воля божья.

И хотя мне это не близко, всё-таки сказки кажутся многослойными, и после каждой хочется отложить книгу в сторону и подумать, что же на самом деле хотел сказать автор.

Да! Да! Да! Именно эта книга была моей любимой лет с 6!!!
Это ведь шершавенькая такая, да??? ))

Ни иллюстраций, шрифт мелкий, никаких зазывалок-привлекалок - а ведь было не оторваться!!! И просто завораживала своей недетскостью (да разве настоящие сказки Андерсена можно назвать только детскими?!), глубиной, трагичностью - и в то же время светом и добротой.
Именно завораживала!
Как минимум раз в месяц я забивалась с этой книжкой где-нибудь в уголочке кресла и... плакала и размышляла бесконечно. И вот так - с 6 лет.

(задумалась) И где сейчас эта моя книга?.... Надо поискать.

Здрасьте, Иван Алексеич, я снова к вам!
Ну, в этот раз вы меня разочаровали ещё больше, уж простите. Название вашего рассказа, очень напомнило мне названия любовных романов Франсуазы Саган. Это не замечание, а заметочка, тем более жили и творили вы в разных временах и странах.
Давайте дальше. Хочу рассказать про Олю Мещерскую. Уважаемый Иван, где вы таких видели? Уж больно ненатуральная у вас Олечка получилась, право слово, не человек живой, а куколка разукрашенная. Такая уж красивая, легкомысленная, лёгкая... Вы будто навязываете, смотрите, Оля девушка хорошая! Мне так Оля показалась абсолютной дурой. Что стоят записи в её дневнике:

Нынче я стала женщиной!

Сколько гордости и самолюбования в этих строках и с каким превосходством она рассказывала это начальнице!
И в то же время:

Я чувствую к нему такое отвращение, что не могу пережить этого!..

Так раз уж было такое отвращение, зачем было с ним женщиной становиться?
Эх, Иван, оставили вы мне после этого рассказа совершенно никчёмные вопросы...

Мое предположение касаемо названия рассказа оправдало себя. Как я и думала, речь здесь идет о моих родных краях и о Святогорской Лавре - красавице на меловых горах над Северским Донцом.

Автор отправляется в паломничество к древнему монастырю на Святых Горах, в Азовские степи. Читатель вслед за главным героем пересекает пустынное поле, чувствует сторожевую силу кургана, видит на западе на горизонте гряду меловых гор, темнеющую пятнами лесов. Весна в степи - прекрасная пора, жизнь пробуждается, наливается соками. Апрельские болотца - дарят радость, привлекая к себе веселых птичек и отражая в своей мелкой воде ясное небо цвета лазури и белоснежные облака. Седой ковыль прошлогодний на склонах кургана всем своим видом навевает мысли о былом, о том, что время его беспощадно уходит, что в забытьи своем он вспоминает далекое былое, прежние степи и прежних людей. А это - места, поддернутые вековой исторической пылью. Места, воспетые в "Слове о полку Игоревом". Дикое поле... Донец, Малый Танаис.. - место, где мечтал побывать автор и вот мечта осуществилась. Он любуется открывшемся ему пейзажем и приглашает читателя окунуться в это красоту святых мест, размышляет о о старине, о прошлом и власти, которая дана этому прошлому... о силе духа и не только первого человека, великая душа которого полюбила этот горный хребет над Малым Танаисом. Как это получилось у Бунина - будто ты сам прошел все эти места, прочувствовал это все? И даже, думаю, без указаний географических можно узнать наши места. И это при том, что рассказ написан в 1895 году.

Впереди много событий суждено этому краю пережить: смена, и неоднократная, власти, новые герои обагрят эту землю своей кровью.... Новая история впереди. Но тогда, в апреле 1895го года - красота святых мест впечатлила автора и передается это впечатление через век новым читателям. И жизнь, и вечность, и бесконечность степных просторов... курганы и шелестящие над ними ковыли... Народ, идущий на богомолье, и народ, работающий за плугом. Вера и жизненная история о монастырском заговоре от падежа скота... Природа, своей красотой пленяющая каждого:

Зато какая даль открылась подо мною, как хороша была с этой высоты долина, темный бархат ее лесов, как сверкали разливы Донца в солнечном блеске, какою горячею жизнью юга дышало все кругом! То-то, должно быть, дико-радостно билось сердце какого-нибудь воина полков Игоревых, когда, выскочив на хрипящем коне на эту высь, повисал он над обрывом, среди могучей чащи сосен, убегающей вниз!

Мысли льются через край. Чего боимся и сторонимся, оно нас настегает неуловимой лавиной. А мы все думаем, размышляем, о чем-то мечтаем…. О чем? Для чего? Зачем? В чем смысл происходящего?
А время бежит… Дни сменяются днями и думаешь, к чему все это… Сегодня ждешь одно, радуешься случившемуся, а завтра – это уж предстает совсем в другом образе. Вспоминаю Александру Васильевну из «Чаши жизни» И.А. Бунина. Ее историю, впрочем, особо ничем не примечательную: жизнь провинциальной девушки, впоследствии супруги и вдовы. Прекрасное волшебное лето, которое обязательно бывает в жизни каждой девушки – и серость дальнейшей жизни. Три кавалера – и ни одного путевого. Ох уж этот выбор… Как его сделать и не ошибиться… О, как это сложно бывает. Тридцать лет прошло после того июльского вечера, когда Саня, дочь заштатного священника, сделала свой выбор в пользу губернского франта. Тридцать лет – много или мало? Кто знает… Но это уже что-то, чтобы сделать вывод о своей жизни. Вообще-то страшно вот так остановиться и оценить, что мы делаем, как живем и как проживаем драгоценное время, наполняем чашу жизни или расплескиваем, напиток в ней или яд…. С чем на выходе мы останемся, с чем столкнемся… Жизнь – штука сложная, многоходовая. Но иногда, как у Иорданского и Селихова – это не жизнь, а состязание друг перед другом в достижении известности, достатка и почета. А Александра Васильевна всегда мечтала о своем доме. Как это тяжело понимать, что жилья у тебя нет. Да, ты живешь в доме законной женой, но ты не знаешь, кому этот дом твой благоверный завещает и что будет потом с тобой…. Это действует на человека деструктивно, день за днем… И вот этот дом твой. Мечта сбылась. Но далее что?.. И так всегда. Встреча, расставание, и снова встреча, и вновь разлука… И сколько таких встреч и разлук. Спустя годы встреча всегда приносит особый привкус. Ведь так? И чаша жизни наполняется и переполнившись, когда-то опрокидывается…

Эта рецензия была написана под задание: жанр - "поток сознания".

И опять я со своим непониманием… Внучка окончила четвертый класс, 11 лет, предлагают детям летом прочесть «Косцов» Бунина. Ну почему «Косцов»?????
Нам, людям с возрастом, понятно, что в рассказе тоска, воспоминания Бунина по оставленной родине:

«Это было давно, это было бесконечно давно, потому что та жизнь, которой все мы жили в то время, не вернется уже вовеки» - какие щемящие строки!

«родина, этот наш общий дом была – Россия и что только ее душа могла петь так, как пели косцы в этом откликающемся на каждый их вздох березовом лесу».
Да не дойдет эта тоска до 11-летнего человека!
Косцы в онучах пьют воду из жбана и едят вареные мухоморы!!! А потом косят и поют… После мухоморов запоешь…
Но не надо ерничать: косцы работали и скрашивали свой труд песней, не особенно задумываясь над ее содержанием. Песня грустна, а есть ли веселые русские народные песни? Бунин, покинувший Россию в 1920 году, в Париже, как творческий чувствительный человек вспомнил эти эпизоды встречи с косцами на родине и выразил свои чувства в этом рассказе:
Еще одно, говорю я, было в этой песне – это то, что хорошо знали и мы и они, эти рязанские мужики, в глубине души, что бесконечно счастливы были мы в те дни, теперь уже бесконечно далекие – и невозвратимые. Ибо всему свой срок, – миновала и для нас сказка: отказались от нас наши древние заступники, разбежались рыскучие звери, разлетелись вещие птицы, свернулись самобраные скатерти, поруганы молитвы и заклятия, иссохла мать сыра земля, иссякли животворные ключи – и настал конец, предел Божьему прощению.
А написано это в 1921 году, сто лет назад. Все возвращается? Поруганы молитвы и заклятия, свернулись самобраные скатерти и предел Божьему прощению?
Грустен рассказ, и зачем это навязывать 11-летним?

Понравилась эта рождественская история. История суровая и назидательная. Заброшенный хутор в степи. Стаи голодных волков, метель, и пара одиноких стариков. Жесть по сравнению со "Старосветскими помещиками" Гоголя или "Старичками" Доде. Назидание и мораль в ней есть для всякой возрастной категории: для молодёжи (как в той социальной рекламе "Позвоните родителям") это будет напоминанием о близких, возможно забытых в заснеженных полях. Для совсем юных - просто информация, что кроме молодости существует на Земле ещё и "старость-не-радость". Для сверстников героев рассказа - повод порадоваться "а у меня всё не так", а возможно - и позавидовать. Ведь могло быть и хуже, гораздо хуже. Герой мог не холодать, мог не голодать, мог быть окружен толпой родственников, мог вообще находиться в центре Москвы или Петербурга в шумном зале ресторана... а верного друга рядом-то и не было бы.

О чем я мечтал с пересохшим ртом?
О чем я просил судьбу под огнем?
О чем помолюсь я перед концом?
О том,
Чтоб рядом стоял дружок.

Со мной он разделит воды глоток,
Глаза по смерти закроет мне,
Домой отпишет моей родне,
Дружка да пошлет нам бог!

Киплинг.

- Вы тоже в Крым?
И второй, с прямыми плечами, не спеша ответил ему тем же топом:
- Да, в Крым и дальше. Побуду в Алупке, потом в Гагры.

Типичный летний диалог. И сейчас, в самом конце июля такой можно услышать и в какой-то очереди в МФЦ, и в транспорте, и на работе в курилке... А в этом рассказе встретились два человека, когда-то давно ставшие болью друг для друга, два соперника одной дамы. Теперь, по прошествии лет и дамы уже нет на свете, и один из них, хорохорясь, героически и напирая на драматичность, заявляет о своей близкой смертности..

А много ли времени год? Будущим летом вы вот так же будете плыть куда-нибудь по синим волнам океана, а в Москве, в Новодевичьем, будут лежать мои благородные кости.

Далее идет закамуфлированная прагматичностью та самая театральщина, "благородные" кости звучны и впечатляют. И это позерство подчеркнуто его отрицанием больше чем что либо иное....
Лиричная философия, когда два бывших соперника, которые по прошествии четверти века уже нечего делить, вспоминают свои страдания по поводу принадлежности в том числе физической одной и той же женщины, жены, эта самая лиричная философия в клубе сигаретного дыма и интиллегентно-уничижительных ремарок унижает женщину, приравнивая ее к какой-то неодушевленной вещи, но примиряет мужчин.

Да и потом еще долго одна мысль о вас и о ней, о вашей с ней близости, обжигала меня точно каленым железом. Да оно и понятно. Ну, отбил человек, например, невесту - это еще туда-сюда. Но любовницу или, как в нашем случае, жену! Ту, с которой ты, извините за прямоту, спал, все особенности тела и души которой знаешь как свои пять пальцев! Подумайте, какой тут простор ревнивому воображению. Как перенести обладание ею другим?

У ночного моря буде перспектива и продолжение. Придет рассвет. А у собеседников его не предвидится. Один ждет смерти, и бравируя на людях, на самом деле скрывает страх. Второй же настолько очерствел, что отринул свои же чувства, не живет, существует, серо и тленно, мерзенько и холодцово.
Резюмирую. Пыталась читать автора и крупную и малую прозу, уяснила лишь одно. Ну вот не мой писатель, какой-то вычурный, не настоящий, преувеличенный и эгоцентричный, проповедующий концентрацию драмы и сосредоточения на своих внутренних переживаниях настолько, что персонаж перестает быть объемным.

Вот оно! Вот то, что позволило мне оценить Бунина по достоинству, увидеть его творчество совершенно с другой стороны, вот он, мой рассказ!
Тонкая и филигранная история о вечной любви.
Хвощинский, ныне редкая умница и славный человек. Жизнь текла его спокойно и размеренно, как мы можем догадаться. Пока не попалась ему на пути жизненном таинственная Лушка, чей образ затуманен и нарочно прекрасен. А потом ещё и её смерть настигает бедного Хвощинского и теперь дни его становятся бесцветными и затхлыми. И ведь мог бы он уже несколько раз оправиться и забыть Лушку, но любовь сильнее.
Красивые детали в виде шкатулки, заношенного шнурка с шариком и старенькой книжке о грамматике любви, делают этот рассказ очаровательным.