Отзывы на книги автора Иван Гончаров

52 отзывы
TibetanFox
Оценил книгу

08.08.2014
Здесь должна была быть рецензия, но она будет только завтра, потому что...
За-хар! За-ха-а-ар!

09.08.2014
Ну что вы, судари и сударыни, в самом деле — не с утра же рецензию писать, да ещё и в выходной день! Что? Половина третьего уже не утро? Захар, где моё выходное платье? И кофий принеси.
* * *
Ах, как же так? Уже вечер. Как незаметно летит время... Не кропать же рецензию сейчас, на несвежую голову. Завтра будет воскресный день, Захар будет отсыпаться в дворницкой и не помешает мне написать то, что надо.

10.08.2014
Приходил Штольц. Что-то говорил про похрусти... Прокрусти... Сейчас, где-то на бумажке я записал. За-хар! Где моя бумажка?
* * *
Прокрастинация!
* * *
Признаться, я задремавши, пока Штольц... да Захар... да бума-ааах-(зевает)-жка. Бумаги, кстати, больше нет, писать рецензию не на чем. Завтра пошлю за ней Захара, а пока предамся благостной воскресной дрёме.

11.08.2014
Захар куда-то запропастился. Без него ничего не пишется.

12.08.2014
Утомили вы, ей богу. А сама эта рецензия никак не напишется? А если подождать как следует? Авось что-нибудь да как-нибудь само и...
* * *
Не буду никаких рецензий писать, от них одно беспокойство и суета сует. Лучше пойду к Агафье. Она с меня никаких рецензий не требует, да и локотки у неё милейшие.
* * *
За-хар! За-ха-ар! Да куда же его унесла нелегкая, господи прости? За-хар! За-ха-а-а-ар! ЗАХАР!

13.08.2014
Ведается мне, что это конец. А был ли Захар? Может быть, Захара и не было...
* * *
Ах.

TibetanFox
Оценил книгу

08.08.2014
Здесь должна была быть рецензия, но она будет только завтра, потому что...
За-хар! За-ха-а-ар!

09.08.2014
Ну что вы, судари и сударыни, в самом деле — не с утра же рецензию писать, да ещё и в выходной день! Что? Половина третьего уже не утро? Захар, где моё выходное платье? И кофий принеси.
* * *
Ах, как же так? Уже вечер. Как незаметно летит время... Не кропать же рецензию сейчас, на несвежую голову. Завтра будет воскресный день, Захар будет отсыпаться в дворницкой и не помешает мне написать то, что надо.

10.08.2014
Приходил Штольц. Что-то говорил про похрусти... Прокрусти... Сейчас, где-то на бумажке я записал. За-хар! Где моя бумажка?
* * *
Прокрастинация!
* * *
Признаться, я задремавши, пока Штольц... да Захар... да бума-ааах-(зевает)-жка. Бумаги, кстати, больше нет, писать рецензию не на чем. Завтра пошлю за ней Захара, а пока предамся благостной воскресной дрёме.

11.08.2014
Захар куда-то запропастился. Без него ничего не пишется.

12.08.2014
Утомили вы, ей богу. А сама эта рецензия никак не напишется? А если подождать как следует? Авось что-нибудь да как-нибудь само и...
* * *
Не буду никаких рецензий писать, от них одно беспокойство и суета сует. Лучше пойду к Агафье. Она с меня никаких рецензий не требует, да и локотки у неё милейшие.
* * *
За-хар! За-ха-ар! Да куда же его унесла нелегкая, господи прости? За-хар! За-ха-а-а-ар! ЗАХАР!

13.08.2014
Ведается мне, что это конец. А был ли Захар? Может быть, Захара и не было...
* * *
Ах.

barbakan
Оценил книгу

- Обломов или Штольц? Быстро! Александр или дядя? – настаивает Гончаров.
- Я не знаю, - говоришь, - не решил.
- Ах, так?! – говорит он. – Сейчас ты у меня решишь! Сейчас ты ВСЕ решишь!
И заряжает еще один судьбоносный диалог.
А потом еще.
Одним словом, чувствуешь себя нечаянным присяжным заседателем, которого поймали на улице со словами: «Это твой долг!». А ты говоришь: «Нет-нет, я не работаю в супертяжелом весе, у меня сколиоз, я паспорт забыл... я не могу решать судьбу своего отечества».
А тебе опять: «Александр или дядя? Быстро!»
Делать нечего.
И вот ты распрямил спину, вник немножко в дело и говоришь: «Александр!»
Аплодисменты. Все-таки можешь, когда захочешь!
Смирился.
Читаешь дальше, уже болеешь за своего, и тут оказывается, что Александр – свинья. Золотые кудри, высокие слова, пафос, а внутри сплошное говно!
И ты думаешь, черт, я ошибся. На самом деле, дядя-то нормальный. Я за дядю. Это наш Доктор Хаус! Только без трости. Обаятельный циник.
А еще думаешь, как же это тонко Гончаров подметил: романтик, который поет оды бессмертной любви, дружбе, высоким чувствам, на поверку оказывается гораздо хуже прожженного циника. В человеческом плане. Циник, может быть, на шею никому не бросается, но делает свое дело. Честно и последовательно. И с людьми поступает просто и правильно. Как они того заслуживают. А романтик без конца истерит, очаровывается всеми подряд, потом разочаровывается, начинает ненавидеть человечество. Ноет. И главное, никого вокруг не замечает, а носится со своими идиотскими чувствами, как с писаной торбой. Эгоист, бездельник и болтун. Больше ничего.
Вот это круто, думаешь ты. В «Обломове» Гончаров показал идеал восточного недеяния. А в «Обыкновенной истории» доказывает, что чувственная сфера – не является подлинной. Что эмоции – это стена, разделяющая людей. А настоящее общение возможно только тогда, когда эмоции дисциплинированны. Дзэн-буддизм, думаешь ты. Сколько бы браков было спасено, если бы все понимали эту простую вещь.
А потом – бабах – и оказывается, что дядя заморил дзэн-буддизмом свою жену. Неожиданно.
Та уже болеет без нормальных человеческих чувств и готова умирать.
Господи, думаешь ты, опять земля ушла из под ног?
Жена говорит: «Хочу такого как Александр»!
А Александр уже не тот. Ни чувств, ни эмоций. Ни золотых волос. Одни деньги на уме. Как и у дядюшки.
А Гончаров улыбается: «Ну, что, выбрал, Александр или дядя?»

margo000
Оценил книгу

(Читала третий раз: в школе, после института и вот сейчас).

Охо-хо-хо... Ну и раздрай же у меня в душе возник при чтении этого романа и после него! Помню, в более юные годы я была более категорична в суждениях и оценке героев и их поступков, мучаться не мучалась особо из-за них и четко знала, кого нужно осуждать и на кого мне нужно быть похожей. Не потому, что мне кто-то эти подходы вбивал в голову, а просто даже сомнений не вызывало, как нужно воспринимать этот роман, - сама жизнь вокруг отвечала на эти вопросы.
Теперь же я и плевалась, и возмущалась, и размахивала кулаками (фигурально, конечно же, выражаясь) - и это в адрес каждого из персонажей, а не как в юности - лишь в адрес Обломова и Захара.
Теперь же я еще и комок в горле ощущала, и в глазах у меня щипало, и сердце начинало ныть - и опять же, по поводу каждого из персонажей.
Теперь же я - о Боже! и это самое главное из перемен в моем восприятии романа! - находила отражение самой себя в строках романа и чаще всего совсем не радовалась этому: слишком уж правдиво, прямолинейно, как-то чересчур досконально раскладывалось по полочкам всё то, что себе самой обычно трактую в более щадящих тонах.
И теперь же я совсем не могу, а главное не хочу давать кому-то однозначную оценку и расставлять значки "хороший"-"плохой" к каким-либо персонажам, не могу, а главное не хочу давать однозначный ответ: чья модель жизни более приближена к некому идеалу - модель Обломова? Штольца? Ольги? Агафьи Матвеевны? Да и что такое этот самый идеал? С чьей точки зрения идеал?

Обломовщина - это, конечно, беда. Как любое болото, засасывающее тебя и не дающее возможности двигаться, шевелиться в каком-либо направлении. Как любое состояние, блокирующее все твои чувства, эмоции, стремления, желания.
Итак, в этом я и раньше, и сейчас не сомневаюсь - беда. Раньше осуждала, сейчас - понимаю, признаю и за собой, сочувствую и пр. Эх. Очень подвержена я сама этому: не будь различных стимуляторов со стороны (семья, друзья, работа и т.п.) - лежала бы целыми днями, читала бы, по клавишам стучала бы - и пыль бы даже не то что не стирала, а даже и не замечала бы, угу. И чувствовала бы себя чудесно в этом своем микромире, да.
В общем, понимаю, что это не есть хорошо. И не спасает ситуацию то, что герой-то - чудесный, душевный, добрый, искренний человек.
Но хочется мне послушать мнение моих 10-классников, что же думают они по этому поводу.
И доп.вопрос я давно заготовила: есть ли разница в формулировках "жить, совершая добро" и "жить, не совершая зла"? Ибо, читая "Обломова" как раз и об этом часто думала.

А вот Агафья Матвеевна, которая у меня с прежних прочтений даже особо и в памяти не отложилась, сейчас вызвала глубокое понимание и огромное сочувствие. Не морщилась я брезгливо при взгляде на нее, как это делал Штольц, - с симпатией следила за ее судьбой, с желанием помочь, поддержать...
И Штольц с Ольгой не вызывали у меня такого стопроцентного уважения и восхищения, как это было при первом прочтении. Не всё так хорошо в этой рациональной правильности, в этой безусловной положительности. Не всё так хорошо... Об этом тоже хочу поговорить с ребятами.

Ну что ж. Классика в очередной раз встряхнула меня, заставив перешерстить мои убеждения, взгляды на жизнь, привычки. В очередной раз выбила меня из колеи машинальных поступков и заставила более осознанно относиться ко всему происходящему вокруг.

Sullen
Оценил книгу

Суицид на диване

Читал лёжа и долго – своего рода 3D-чтение с эффектом погружения. Всё время в памяти всплывали обмылки из школьной программы: «душа заплыла жиром», «коренной, народный наш тип». Когда проходили «Обломова», я его не читал, а итоговое сочинение честно скомпилировал из предложенных в замечательных сборниках «250 золотых сочинений» и «333 лучших школьных сочинения». Тема – «Обломов и Штольц». Обломова, как полагается, я пожурил, обозвал лентяем, барином и вообще он russische Schwein. Из-за таких вот у нас разруха и клозетах и в головах. Штольца похвалил; написал, что хочу прожить жизнь, полную разумной, энергичной деятельности, есть пророщенную пшеницу и спать стоя. Получил «пятьпять».

Что ни говори, а Обломов вызывает куда большую симпатию, чем его вездесущий друг. Обломов – округлое, упругое, норовящее укатиться в небытие, пусть это небытие и под диваном, а «штольц» звучит как удар шпицрутеном. А эта страна грёз! Золотой век в Обломовке - сиеста среди застывшего от летней жары мира. Делаешь губы кольцом и гоняешь себе в кружке мух по поверхности кваса из одной гавани в другую – красота! А зимой у печи медведь окаянный из няниной сказки скрипит липовой ногой. Весна, лето, осень, зима…снова весна. Азиатская цикличность времени, «О» всё перекатывается, оставаясь в вечности. А когда слышишь: «Антипка! Закладывай пегую: барчонка к немцу везти!», - понимаешь, что это как минимум изгнание из рая.

Немец, которого так тепло приняли революционно-демократически настроенные ребята, а потом с пионерским задором взяла на ручки советская школа, фигура лабораторная, искусственная. Честное слово, ну как iPad: прекрасен, спору нет, но сердце-то не бьется, один опорно-двигательный аппарат. Спустя 150 лет его позитивная программа выгладит скомпрометировавшей себя. В XX веке человечество, не подумавши и распустивши шаловливые ручонки, непозволительно много совершило ошибок. Ко всему прочему стоит помнить, что рассказывал историю нам литератор «с апатичным лицом» со слов Штольца, то есть не Илья Ильич заказывал монтаж. Как Штольц сколотил свои капиталы, мы толком не знаем, чем он занимался в бесчисленных путешествиях – тоже. Дома жить — чинов не нажить, а вот чтоб нажить, иногда приходится пренебрегать нравственностью в угоду гоголевским харям. Лучше умереть на диване, чем жить на коленях. Доставай, Агафья, халатик!

«Обломов» для меня не пресловутая социальщина, которую намеренно выпячивали долгое время, а, возможно, лучший образец психологического реализма, история гибели не машины, не характера, не типажа – человека. Человека, который не хочет играть по общим правилам и худо-бедно пытается жить по своим. А на это много сил надо.

P. S. Илья Ильич для меня во многом созвучен Жюстин из «Меланхолии», но это другой разговор

barbakan
Оценил книгу

- Обломов или Штольц? Быстро! Александр или дядя? – настаивает Гончаров.
- Я не знаю, - говоришь, - не решил.
- Ах, так?! – говорит он. – Сейчас ты у меня решишь! Сейчас ты ВСЕ решишь!
И заряжает еще один судьбоносный диалог.
А потом еще.
Одним словом, чувствуешь себя нечаянным присяжным заседателем, которого поймали на улице со словами: «Это твой долг!». А ты говоришь: «Нет-нет, я не работаю в супертяжелом весе, у меня сколиоз, я паспорт забыл... я не могу решать судьбу своего отечества».
А тебе опять: «Александр или дядя? Быстро!»
Делать нечего.
И вот ты распрямил спину, вник немножко в дело и говоришь: «Александр!»
Аплодисменты. Все-таки можешь, когда захочешь!
Смирился.
Читаешь дальше, уже болеешь за своего, и тут оказывается, что Александр – свинья. Золотые кудри, высокие слова, пафос, а внутри сплошное говно!
И ты думаешь, черт, я ошибся. На самом деле, дядя-то нормальный. Я за дядю. Это наш Доктор Хаус! Только без трости. Обаятельный циник.
А еще думаешь, как же это тонко Гончаров подметил: романтик, который поет оды бессмертной любви, дружбе, высоким чувствам, на поверку оказывается гораздо хуже прожженного циника. В человеческом плане. Циник, может быть, на шею никому не бросается, но делает свое дело. Честно и последовательно. И с людьми поступает просто и правильно. Как они того заслуживают. А романтик без конца истерит, очаровывается всеми подряд, потом разочаровывается, начинает ненавидеть человечество. Ноет. И главное, никого вокруг не замечает, а носится со своими идиотскими чувствами, как с писаной торбой. Эгоист, бездельник и болтун. Больше ничего.
Вот это круто, думаешь ты. В «Обломове» Гончаров показал идеал восточного недеяния. А в «Обыкновенной истории» доказывает, что чувственная сфера – не является подлинной. Что эмоции – это стена, разделяющая людей. А настоящее общение возможно только тогда, когда эмоции дисциплинированны. Дзэн-буддизм, думаешь ты. Сколько бы браков было спасено, если бы все понимали эту простую вещь.
А потом – бабах – и оказывается, что дядя заморил дзэн-буддизмом свою жену. Неожиданно.
Та уже болеет без нормальных человеческих чувств и готова умирать.
Господи, думаешь ты, опять земля ушла из под ног?
Жена говорит: «Хочу такого как Александр»!
А Александр уже не тот. Ни чувств, ни эмоций. Ни золотых волос. Одни деньги на уме. Как и у дядюшки.
А Гончаров улыбается: «Ну, что, выбрал, Александр или дядя?»

margo000
Оценил книгу

(Читала третий раз: в школе, после института и вот сейчас).

Охо-хо-хо... Ну и раздрай же у меня в душе возник при чтении этого романа и после него! Помню, в более юные годы я была более категорична в суждениях и оценке героев и их поступков, мучаться не мучалась особо из-за них и четко знала, кого нужно осуждать и на кого мне нужно быть похожей. Не потому, что мне кто-то эти подходы вбивал в голову, а просто даже сомнений не вызывало, как нужно воспринимать этот роман, - сама жизнь вокруг отвечала на эти вопросы.
Теперь же я и плевалась, и возмущалась, и размахивала кулаками (фигурально, конечно же, выражаясь) - и это в адрес каждого из персонажей, а не как в юности - лишь в адрес Обломова и Захара.
Теперь же я еще и комок в горле ощущала, и в глазах у меня щипало, и сердце начинало ныть - и опять же, по поводу каждого из персонажей.
Теперь же я - о Боже! и это самое главное из перемен в моем восприятии романа! - находила отражение самой себя в строках романа и чаще всего совсем не радовалась этому: слишком уж правдиво, прямолинейно, как-то чересчур досконально раскладывалось по полочкам всё то, что себе самой обычно трактую в более щадящих тонах.
И теперь же я совсем не могу, а главное не хочу давать кому-то однозначную оценку и расставлять значки "хороший"-"плохой" к каким-либо персонажам, не могу, а главное не хочу давать однозначный ответ: чья модель жизни более приближена к некому идеалу - модель Обломова? Штольца? Ольги? Агафьи Матвеевны? Да и что такое этот самый идеал? С чьей точки зрения идеал?

Обломовщина - это, конечно, беда. Как любое болото, засасывающее тебя и не дающее возможности двигаться, шевелиться в каком-либо направлении. Как любое состояние, блокирующее все твои чувства, эмоции, стремления, желания.
Итак, в этом я и раньше, и сейчас не сомневаюсь - беда. Раньше осуждала, сейчас - понимаю, признаю и за собой, сочувствую и пр. Эх. Очень подвержена я сама этому: не будь различных стимуляторов со стороны (семья, друзья, работа и т.п.) - лежала бы целыми днями, читала бы, по клавишам стучала бы - и пыль бы даже не то что не стирала, а даже и не замечала бы, угу. И чувствовала бы себя чудесно в этом своем микромире, да.
В общем, понимаю, что это не есть хорошо. И не спасает ситуацию то, что герой-то - чудесный, душевный, добрый, искренний человек.
Но хочется мне послушать мнение моих 10-классников, что же думают они по этому поводу.
И доп.вопрос я давно заготовила: есть ли разница в формулировках "жить, совершая добро" и "жить, не совершая зла"? Ибо, читая "Обломова" как раз и об этом часто думала.

А вот Агафья Матвеевна, которая у меня с прежних прочтений даже особо и в памяти не отложилась, сейчас вызвала глубокое понимание и огромное сочувствие. Не морщилась я брезгливо при взгляде на нее, как это делал Штольц, - с симпатией следила за ее судьбой, с желанием помочь, поддержать...
И Штольц с Ольгой не вызывали у меня такого стопроцентного уважения и восхищения, как это было при первом прочтении. Не всё так хорошо в этой рациональной правильности, в этой безусловной положительности. Не всё так хорошо... Об этом тоже хочу поговорить с ребятами.

Ну что ж. Классика в очередной раз встряхнула меня, заставив перешерстить мои убеждения, взгляды на жизнь, привычки. В очередной раз выбила меня из колеи машинальных поступков и заставила более осознанно относиться ко всему происходящему вокруг.

blackeyed
Оценил книгу

Поздравьте меня: я прочитал все 3 "Об" Гончарова - "Обломов", "Обыкновенная история" и вот теперь "Обрыв"! Вам действительно стоит меня поздравить, ибо ради последнего достижения я прошёл через колючие тернии - "Обрыв" я читал месяц, со скрипом, с ленцой, оттого и оценка соответствующая. Этот роман писался в течении 20 лет, и читать его хочется столько же. Чтение обращает тебя в режим размеренной праздности, размазанности во времени и пространстве, главными причинами которых являются почти полное отсутствие сюжета (1) и излишнее количество страниц (2).
1) Весь сюжет заключается в том, что Райский приезжает в Малиновку, и там начинается "Санта-Барбара". Бесконечный замес с участием дюжины персонажей, каждый из которых успевает сконтактировать с каждым, устроить с ним долгий и зачастую бессодержательный разговор, а то и влюбиться.
2) 850. Да, не рекорд. Но тех же "Карамазовых" я читал очень быстро и увлечённо. А "Обрыв" всё не кончался и не кончался. Эта книга была как огромный приторный торт в холодильнике - и съесть никак не можешь зараз и выкинуть жалко. Меня как будто затянуло в глубокий обрыв, и я никак не мог из него выбраться. Я уже проклял свой принцип всегда дочитывать книгу и не читать 2 книги одновременно (и понял, что все правила существуют для того, чтобы их нарушать).

Наверное, не столько принципы, сколько образ Райского заставлял меня дочитать до конца. Где, кстати, меня ждало жестокое разочарование, т.к. я ждал от него значительных метаморфоз, слома жизненных позиций, а получил лишь другое увлечение. Видите ли, я сам очень похож на Райского. Да, вы это по сто раз на дню читаете, мол, "у меня и у героя (героини) столько много общего!", но тут я подкреплю доводами. Райский: артистическая натура, недохудожник, недомузыкант, недописатель, новоиспечённый скульптор, ценитель женской красоты, "лишний человек". Я: пытался сочинять прозу (бросил), хочу научиться игре на пианино (неосуществляется), люблю живопись (и ленюсь изучить её подробнее); в женщинах вижу образцы высшей красоты (сам не понял что сказал, но чувство искреннее), очень влюбчив, занимаюсь поисками красоты в обыденных вещах, и при всём при этом - ничего толком не делаю, не имею Дела. Ну, учу детишек, да и всё.
Адуев, Обломов и Райский - одного поля ягоды, и каждый симпатичен мне по-своему. Может быть, если бы из всех троих получилось бы сложить одного - назовём его Адломский - то вышел бы идеальный/гениальный человек, воплотивший бы в себе достоинства каждого из трёх. Что-то кроется в именах героев: один из "ада", другой "из рая", третий посредине - но что именно, я разглядеть не могу...

Книга не совсем уж прошла мимо. Некоторые верят установке, что нужная книга попадает в руки в нужное время. Так что, возможно, именно эта книга подтолкнула меня на мысль: по подобию Райского, поехать летом на месяцок в деревню и попробовать заняться написанием романа (или повести). У нас с Борисом даже названия деревень схожи: Малиновка и Романовка (а совсем рядом с ней есть ещё Марьяновка), и некоторое пересечение книжной и, если позволите, реальной реальностей всё же наблюдается. Но я то ждал, что Райский и Вера будут вместе, а если нет - что он, пройдя через боль и страдания, обретёт счастье и спокойствие. А он... Снова увлёкся. И я уверен, что через некоторое время ему снова станет скучно. Так что, я уж и не знаю, копировать ли мне такую поездку (о которой я раздумывал ещё до чтения), и решение приму ближе к лету.

Я в немалой степени зол на эту книгу - она отбивает желание читать вообще, читать любую литературу, затягивая в пучину психологических баталий и вписывая тебя в медленный ход малиновской жизни. За этот месяц по вине "Обрыва" я, как видите, почти разучился писать хорошие рецензии. Да и жалко мне вас! Вы только что прочитали 850 страниц тягомотной прозы, а теперь ещё и вынуждены читать столь же вялотекущий длинный отзыв... Посему закругляемся!

Лучше бы вместо 20 лет корпения над "Обрывом" Гончаров написал с пяток других романов, что-то типа: "Обман", "Обвал", "Облако", "Обида" или "Обитель зла".

Medulla
Оценил книгу

Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень
Не столь различны меж собой.
Сперва взаимной разнотой

(А.С.Пушкин ‘’Евгений Онегин’’)

Удивительное дело, как слились у меня эти два великих русских романа: один в стихах, другой в прозе. Всё та же история о разуме и чувствах: что в жизни важнее – жить разумом или сердцем, и спустя века эта вечная проблема будоражит наш разум и заставляет биться сердца чуть чаще. ‘’Обыкновенная история’’ – роман уникальный для русской литературы, уникальный своей объективностью, отсутствием морализаторства, слегка отстраненно-наблюдательной позицией автора, без кликушества, соплей и слёз, уникален предоставленной возможностью читателю самому делать выводы: чью сторону принимать, насколько верны расчеты старшего Адуева или, наоборот, поэтичность младшего будет ближе, а возможно истина, как всегда, где-то посередине. Уникальность этого романа ещё и в том, что Гончаров, настоящий реалист: он выписывает явления жизни такими, как они есть, без преувеличений и уничижений. Он воссоздает картину века такой, как она была: очень точно описывает грядущего ‘’нового’’ человека – капиталиста, делового человека, для которого во всём важен расчет - Адуев-старший, который в ‘’Обломове’’ видоизменится в образ Штольца. Гончаров, как истинный художник, живописует нам картины реальной жизни, но рисует свои картины искусной вязью красивого, богатого и сочного русского языка, чуть старомодного, но не менее прекрасного от этого.
Ну и что уж там, этот роман – один из любимых во всей русской классике, наравне с Евгением Онегиным и Капитанской дочкой. Идеально сбалансированный во всём: язык, тонкая ирония и прекрасный, здоровый юмор, блестящие острые диалоги, от которых не оторваться, выпуклые и глубокие характеры, сюжет классического романа воспитания и, пожалуй, главное – свобода мысли и воображения для читателя.

Дальше...

Чуть-чуть гротескно измененные Сашенька Адуев/ Ленский и Петр Иванович Адуев/Онегин вновь сошлись в поединке: стихи и проза. Наивный, поэтичный, не приспособленный к жизни Сашенька со своим ‘’любовь и дружба упали в грязь на земле’’, ‘’ах, любите меня все – я самый лучший и если не я, то кто же тогда достоин любви и почитания”. Ах, не любите? Да вы все ничтожества, звери, нехорошие люди, да не любить такой талант и открытое сердце – кто вы все после этого? Негодяи! Уеду я от вас обратно в деревню, к маменьке – буду первым на деревне. Ах, опять скука…Но именно здесь, в деревне, Адуев-младший словно заново родился: Чем же дядюшка лучше меня? Разве я не могу отыскать себе дороги?
Расчетливый, сухой, не умеющий привязываться к людям, живущий исключительно разумом Адуев-старший насмехается и над поэтичностью племянника, и над его влюбленностями, не умея открыть своё сердце ни жене, ни племяннику. Выхолощенный разум без любви и тепла. И вроде бы как он говорит вполне разумные и правильные вещи, уж для нашего прогрессивного 21 века, тем более понятные: бизнес, дела, работа – вот главные цели в жизни для преуспевающего молодого человека. Только одна беда: всё это ничего не стоит, когда нет хоть чуть-чуть поэтичности и любви в сердце.

Но всё-таки Гончаров в конце показал нам бесплодность обеих жизней, ни в одной из них нет той самой настоящей и полной жизни во всей её красе и полноте. Одни лишь чувства не способны удержать человека на земле, в этой реальности, где нужно уметь находить баланс в жизни, любви, дружбе, работе, отдыхе. В противном случае происходит перерождение наивности в чудовищный цинизм. Но и один разум, как ледяное дыхание выстуживает тех, кто находится рядом, убивает духовно и морально, а в конце что же происходит? Ужель это Адуев-старший? Готовый бросить и карьеру, и завод и ехать с женой в Италию?

Какой ответ правильный – решать каждому из нас.
А ещё это потрясающая панорама русской жизни: деревенской и петербургской, череда восхитительных характеров, как женских ( Анна Павловна, Наденька, её матушка, Юлия Тафаева, Лизавета Александровна и Агафья), так и мужских (оба Адуевых, Антон Иваныч, Евсей), жизнь светская и деревенская.

lerch_f
Оценил книгу

А за ними стояла и сильнее их влекла его к себе — еще другая, исполинская фигура, другая великая «бабушка» — Россия.

Роман-открытие.  Даже слов нет. Сейчас постараюсь собрать мысли в кучу, а вы, дорогие читатели моего отзыва, мне в этом поможете, ведь правда? Однозначно могу сказать лишь то, что "Обрыв" - это безоговорочные пять звезд! Ну или с новой системой 10 баллов. Итак, приступим к разбору.

Главный герой... А кто здесь главный? Мы ощущаем центральным персонажем Райского именно потому что видим происходящее его глазами, его восприятием былого. Но Иван Александрович Гончаров замечательно смог раскрыть ВСЕХ персонажей. Любая линия, каждый характер, портрет выписан изумительно четко, начиная от Татьяны Марковны Бережковой и заканчивая слугой Егоркой. Каждый персонаж, будь он хоть десятистепенный, закончен и при этом не одна из этих зарисовок не сделала сюжет перегруженнее, тяжелее. Это не просто талант, это гений!!!

Райский - человек чувства и страстей. Конечно, как выяснилось, страсти эти кипели на каждом шагу и в душах доброй половины героев, но, как это и есть в реальной жизни, на первый взгляд все прикрыто, все чинно. Лишь только Райский обнажает перед читателем свои метания с первых страниц. Кто он? Художник, писатель, скульптор, артист... Всего помаленьку. Таких как Борис, на свете много, увлекающийся, живой, искренний, так и не понявший почему нужно годами рисовать в Академии бюсты вместо того, чтобы сразу создать шедевр века. Райскому невозможно не симпатизировать, как невозможно отвернуться от человека, в чью душу ты смог заглянуть.

Гончаров вообще смог заставить меня сочувствовать и сопереживать каждому герою. И даже вовсе не потому что в ком-то я нашла самое себя. Вовсе нет. Хотя часто именно это подстрекает нас к единению с книжным персонажем. В случае "Обрыва" секрет сопереживания в том, что Гончаров сумел поймать душу каждого героя и показать ее читателю. А ведь если ты понимаешь, то уже наполовину влюблен.

Марк Волохов, вот уж кто из центральных персонажей мог бы вызвать мое негодование, потому что самая яркая черта его бытовых взаимоотношений это как раз то, что я больше всего в людях и не люблю. А именно демонстративная показная нахальность. Ее мы видим сразу, раньше чем самого Марка, еще по письму Леонтия. И не негодовать нельзя: ведь он просто так, без малейшей на то причины рвет книги из шикарной библиотеки Райского! Да поймут меня и мой гнев обитатели livelib. Марк предпочитает везти в окно, нежели войти в дверь, украсть нежели взять предложенное... Эдакий бунтарь, вольнодумец, революционер, открыто презирающий угодничество, взяточничество, эксплуатацию. Впрочем, в этом Борис Райский ему друг и товарищ (стоит вспомнить его разговоры с Беловодовой, к примеру).

Женские образы в романе бесконечно приятны и удивляют. Бабушка - Татьяна Марковна Бережкова, столбовая  дворянка, немножко деспотичная, но такая справедливая, податливая, мудрая... Ну разве можно ее не любить? И ведь при всем ее благородном поведении тоже оказалась дамой не без страстей на сердце.

Марфенька и Вера. Две сестры, но какие же разные, а? Марфенька чиста, открыта, простодушна, а Вера "с идеями", себе на уме, эдакая женщина современной эпохи, не просто захотевшая жить собственным умом, но еще и сумевшая применить это на практике. Марфенька, светлый ангел, созданный для семейного уюта и тепла, способна приносить людям исключительно радость, но не ей быть путеводной звездой творческого человека. Кто ближе лично мне? Сложно сказать. Я не могу сказать, что вижу себя в той или другой. Нет. Но знаете, на фоне усталости от общих проблем в своей собственной жизни, я б сейчас предпочла быть Марфенькой и никаких Вериных драм. 

Тушин Иван Иванович. А что тут скажешь? Я влюбилась! Ну а разве могут быть недостатки у того, в кого влюблен?)) Усмехаетесь? Шутка не удалась? Ну а может и зря, в конце концов, он настоящий мужчина, и единственный из первостепенных героев "мужеского пола", кто не повел себя неразумно или неправильно, пойдя на поводу у слабости. (Да, я припоминаю то, чем кончился урок нравственности, который Борис преподал Уленьке. Ситуация аховая была, на мой взгляд.)

К центральной истории всепоглощающей страсти (имен не называю во имя интриги) можно относиться по-разному. Стоило ли героине вступать в эти отношения?  Что они дают, только ли это губительная сила, сжигающая изнутри? А может это благодатная почва для чего-то нового? И без этой страсти и борьбы с собой и миром не могло быть и дальнейшего развития? Обо всем этом можно гадать, ведь для каждого из читателей ответы будут свои, все мы чувствуем и проживаем каждую сцену романа по-своему.

Самое ужасное, что моя рецензия выходит за границы разумного по объему, а так хочется поговорить еще и о Козлове с супругой, Полине Карповне, о Тите Никоныче, о Марине с Савелием, о Викентьеве, о Тычкове... Вот в этом и проявляется то, о чем я писала в начале: даже далекие от центральной линии герои, просятся в рецензию, ибо ярки. 

Не могу не вспомнить все же об одном милом событии. Все время хихикала, когда Райский с его метаниями уехать или остаться, чуть ли не каждые тридцать-сорок страниц приказывал Егорке приготовить  чемодан с чердака к отъезду.  Бедный Егорка!  

Итого, мы имеем в наличии интересный лихо закрученный сюжет с тайнами, изменами, интригами, написанный живым, красивейшим языком с весьма тонким юмором. Гениально! Давно я не чувствовала ТАКОГО восторга от книги. 

И как же приятно, что это НАШ, русский классик!

6