В Финляндии, где успех Nokia в течение многих лет был синонимом роста национальной экономики, провал фирмы в значительной степени способствовал экономическим трудностям страны в середине 2010-х.
в 1989 году мнение Ericsson о том, что портативные телефоны не представляют большой стратегической важности, привело к перемещению деятельности в области развития портативных телефонов на совместное предприятие с General Electric в США (в 1994 году оно распалось, и Ericsson вернула свою разработку портативных телефонов в Европу).
В отличие от Motorola, Ericsson понимал преимущества GSM, работая с его концептуальным предшественником, NMT. Шведская фирма была лидирующим мировым игроком в области стационарной и мобильной сети и, в частности, цифровых коммутаторов, с помощью которых она добилась значительных успехов на рынке США.
Motorola была так сфокусирована на улучшении технологий и нахождении на вершине американского рынка, что отклонила GSM из-за уступавших по качеству цифровых чипов и высокого энергопотребления. Как сказал Оллила: «Знания потребительского бизнеса никогда не было в ДНК Motorola. Они не любили размышлять с точки зрения массового потребителя и бренда».
В начале 1990-х Motorola была крупнейшим в мире поставщиком мобильных телефонов. У неё были огромный патентный портфель, высокая узнаваемость бренда, гениальные инженеры в центрах НИОКР, полные энтузиазма, и преимущество присутствия на крупнейшем рынке мобильной телефонии – в Соединённых Штатах.
Nokia также повезло в том, что в Финляндии были развиты отрасли, крайне важные для производства мобильных телефонов – такие как пластмассовое литьё, сборка электронных схем и им подобные.
В отличие от Швеции, с её компанией Ericsson, или Германии с Siemens, Финляндия в то время не имела очевидного «национального чемпиона», чтобы тот взял на себя трудности поставки необходимого телекоммуникационного оборудования.
как разумные существа мы запрограммированы не только находить причины, но и искать цикличность, закономерность действий, так что принять невероятный успех как следствие объективной сложившейся ситуации нам тяжело. На конференции в Любляне в начале 2000-х, где я выступал с Микко Косоненом, нашей сессии было дано название (не нами) «Может ли Европа создать ещё одну Nokia?».
В течение 1980-х годов конгломерат Nokia, казалось, состоял из производств в двух очень разных отраслях. С одной стороны, предприятия резиновой и лесной промышленности фирмы демонстрировали все атрибуты зрелого, устоявшегося бизнеса. Но с другой стороны, всё, связанное со старым портфелем телекоммуникационного бизнеса FCW, – электроника, мобильные телефоны и инфраструктура коммуникаций, – по характеру во многом напоминало ряд предпринимательских стартапов
В 1960 году Вестерлунд сделал важный шаг, создав департамент электроники в FCW. Новое подразделение импортировало компьютеры, занималось сервисами по обработке данных для финского государственного сектора и частных фирм, проводило НИОКР в широком диапазоне связанных с электроникой областей и проектировало промышленные мини-компьютеры