Конармия

4,4
36 читателей оценили
120 печ. страниц
2017 год
Оцените книгу

О книге

«Начдив шесть донес о том, что Новоград-Волынск взят сегодня на рассвете. Штаб выступил из Крапивно, и наш обоз шумливым арьергардом растянулся по шоссе, по неувядаемому шоссе, идущему от Бреста до Варшавы и построенному на мужичьих костях Николаем первым.

Поля пурпурного мака цветут вокруг нас, полуденный ветер играет в желтеющей ржи, девственная гречиха встает на горизонте, как стена дальнего монастыря. Тихая Волынь изгибается, Волынь уходит от нас в жемчужный туман березовых рощ, она вползает в цветистые пригорки и ослабевшими руками путается в зарослях хмеля. Оранжевое солнце катится по небу, как отрубленная голова, нежный свет загорается в ущельях туч, штандарты заката веют над нашими головами. Запах вчерашней крови и убитых лошадей каплет в вечернюю прохладу. Почерневший Збруч шумит и закручивает пенистые узлы своих порогов. Мосты разрушены, и мы переезжаем реку вброд. Величавая луна лежит на волнах. Лошади по спину уходят в воду, звучные потоки сочатся между сотнями лошадиных ног. Кто-то тонет и звонко порочит богородицу. Река усеяна черными квадратами телег, она полна гула, свиста и песен, гремящих поверх лунных змей и сияющих ям…»

Подробная информация

Дата написания: 1937

Год издания: 2017

Дата поступления: 06 ноября 2018

Объем: 217.5 тыс. знаков

  1. red_star
    Оценил книгу

    Даёшь Варшаву, дай Берлин -
    И врезались мы в Крым!

    А. Д'Актиль, "Марш Буденного", 1920

    Я просто люблю эту книгу. Как всегда в таких случаях, совершенно невозможно сказать за что. Но этот текст, это постоянное ощущение сжатой до предела пружины просто сводят меня с ума. Эти немногочисленные страницы коротеньких новелл похожи на хорошее красное вино, которое не пьянит тебя, не бьет по сознанию, а лишь усиливает восприятие, делает его более тонким и острым (на короткое время).

    Это умение сделать поэзию из грязи и крови, этот другой синтаксис, непонятный и таинственный, пришедший из другого языка и насыщенный певучими и звенящими русскими словами – все это прекрасно.

    И эта другая Западная Украина (если пользоваться терминами текущей политической географии), где автор увидел только евреев, немного поляков и всего пару хохлушек. Интересный у него был угол зрения. Это другая реальность, где обе стороны советско-польской войны били друг друга и евреев, но последних было относительно много в общей массе населения, была целая культура. А всего через двадцать лет следующая война уничтожит эту культуру под корень, оставив только жидкий ручеек хасидов, летающих в Умань из Израиля.

    А еще книга о том, что война в течение шести лет (четыре года империалистической, третий год гражданской) делает людей столь невосприимчивыми к смерти, что они ей-богу похожи на зверей, несмотря на то, что иногда они могут быть похожи и на людей. Вся застарелая ненависть, все старые обиды, затаенные во вроде бы прилизанные довоенные годы, помноженные на годы в окопах и в седле, делают смерть и ненависть обыденными и от этого еще более страшными.

    Такая книга, негладкая, сорная, нелицеприятная, могла стать реальностью только в 20-е, когда гражданская еще не стала мифом, не забронзовела. Потом ее будут ругать за натурализм, отсутствие пафоса. Зато она живая, настоящая, просто почувствуйте ее пульс.

  2. Fandorin78
    Оценил книгу

    Как легко, оказывается, пошатнуть устоявшиеся знания о далекой-далекой Гражданской войне, которые, обласканные временем, округлились, пообтерлись и приобрели блестящую лакированную гладкость.
    Герои войны, расположившиеся на зеленом (или красном, а может и белом) сукне в замысловатом пасьянсе, порывом яркого, лаконичного и глубокого языка, уносятся со стола, открывая, обнажая рваные дыры и жирные пятна постаревшей со временем ткани.

    Простые слова, переливающиеся всеми цветами и сверкающие всеми гранями, вскрывают неприглядность, жестокость, несправедливость и отвратность братоубийственной войны. Да любой войны. "Солнце в закрытые глаза не входит!" - вот лозунг настоящего рыцаря революции: пьяного от насилия, обезумевшего от непонимания, захлебнувшегося в крови и слепого от смертей. И "цветовая" принадлежность ничего не меняет: правых в этой войне не было.
    "Мы распорем веки и откроем глаза!" - звучит громко и сумасшедше, как "мы срубим сук, на котором сидим".

    Сквозь выцветшую картину военачальников, рядовых бойцов-красноармейцев, простых людей, завертевшихся в вихре и сброшенных в бешеный водоворот, убийц и тех, кто просто "вымаливает у судьбы простое умение убивать", еле-еле, чуть видно, проступает правда. Правда, такая же неприглядная, как и война, и совсем не возвышенная, а лишь вызывающая непонимание, злобу, вражду и бесконечную ярость. Правда, за которой все отчаянно бегут, тщетно пытаясь ухватить свой кусок, зацепить свое, убивая и сшибая по пути всех, догоняющих свою... правду.

    Совсем непростую книгу написал Исаак Бабель. Словно сухих поленьев в разгоревшийся костер подбросил, яркими искорками взметнув все мысли и сомнения...

    Флэшмоб 2012

  3. Tarakosha
    Оценил книгу

    Все едины, всё едино
    Мы ль, они ли...смерть -одна.
    И работает машина,
    и жуёт , жуёт война.

    Зинаида Гиппиус. Все она.

    Читая данную книгу, снова и снова убеждалась в мысли, которая и здесь уже была высказана неоднократно, что некоторые книги, а может быть, и многие из школьной программы нужно перечитывать во взрослом возрасте, когда с учетом собственного жизненного опыта, определенного багажа проб и ошибок есть возможность переосмыслить некоторые вещи, на многое взглянуть по новому.
    Когда-то в школе еще или только после ее окончания я приступала к чтению данного автора и конкретно этой книги. И ничего, абсолютно. А теперь масса эмоций и чувств. И влюбленность в его язык, умение точно и сочно передавать описываемые события и даже о нелицеприятных из них, писать так, что просто дух захватывает.
    Что может быть хорошего, а тем более красивого в чудовищной гражданской войне ? В том, что к постоянной смерти вокруг привыкаешь как к чему-то обыкновенному, перестаешь замечать грязь и мерзость вокруг, убийства и насилие становятся привычным делом. Но автору удалось одновременно передать ужасы войны и красоту природы и людей так сочно ярко и образно, что невозможно оторваться, описать трагичные картины войны так живо и выразительно, что ты вольно или невольно становишься участником этих событий. Рассказывая о колоритных персонажах, автор представляет нам во всей своей неприглядности ту войну, которая до краев наполнена жестокостью, где у каждого своя правда и своя злоба, и нет друзей, кругом враги, ты не можешь ни на кого положиться, никому и ничему доверять.
    Книга о великой трагедии некогда большой и единой страны, о том, что люди, когда-то близкие становятся чужими друг другу, о разобщённости и потере моральных и человеческих устоев, когда нет и не может быть ничего святого у человека. И пусть чтение таких книг не из легких, но пусть оно будет из разряда необходимых и обязательных.
    Два слова хочется сказать о том, что книгу я читала в аудиоварианте в исполнении Юрия Стоянова и открыла его для себя как великолепного чтеца драматического текста. Очень рекомендую.

  1. Девяти пленных нет в живых. Я знаю это сердцем. Сегодня утром я решил отслужить панихиду по убитым. В Конармии некому это сделать, кроме меня. Отряд наш сделал привал в разрушенном фольварке. Я взял дневник и пошел в цветник, еще уцелевший. Там росли гиацинты и голубые розы. Я стал записывать о взводном и девяти покойниках, но шум, знакомый шум прервал меня тотчас. Черкашин, штабной холуй, шел в поход против ульев. Митя, румяный орловец, следовал за ним с чадящим факелом в руках. Головы их были замотаны шинелями. Щелки их глаз горели. Мириады пчел отбивали победителей и умирали у ульев. И я отложил перо. Я ужаснулся множеству панихид, предстоявших мне.
    29 апреля 2017
  2. Деревня плыла и распухала, багровая глина текла из ее скучных ран. Первая звезда блеснула надо мной и упала в тучи. Дождь стегнул ветлы и обессилел. Вечер взлетел к небу, как стая птиц, и тьма надела на меня мокрый свой венец. Я изнемог и, согбенный под могильной короной, пошел вперед, вымаливая у судьбы простейшее из умений — уменье убить человека.
    29 апреля 2017
  3. И, сняв со стенки верного винта, я смыл этот позор с лица трудовой земли и республики.
    22 апреля 2019