Глава 4

Перед глазами все еще танцевали яркие пятна, похожие на солнечных зайчиков, и Аня подслеповато щурилась и терла закрытые веки. Наконец зрение начало восстанавливаться, и девушка попыталась оглядеться. Она сидела в высокой траве, пахнущей незнакомыми цветами, рядом валялся ее рюкзак. Рука по-прежнему сжимала цепочку от кулона, металл неприятно впивался в ладонь. Но когда Аня разжала пальцы, цепочка с тихим звоном упала в траву, а камня не было вовсе. Вместо него на коже проступил едва различимый рунный узор, похожий на те, что были в бабушкином блокноте. Он отливал золотистым перламутром, когда на него попадал солнечный свет. Ничего не понимая, Аня принялась тереть странный рисунок сначала пальцем, потом рукавом толстовки, но это ничего не изменило – рисунок оставался таким же четким. В голове пронеслись обрывки воспоминаний: бабушкин блокнот, странные символы, которые она тогда не поняла, и тот момент, когда она взяла камень в руки. «Почему я вообще его взяла? – подумала она с горечью. – Может, если бы я просто прошла мимо, ничего бы не случилось». Но теперь было поздно сожалеть. Руны на ее коже казались живыми, словно они были частью чего-то большего, чего-то, что она не могла понять.

– Что за чертовщина произошла? Где я вообще? – недоуменно пробормотала девушка, вставая на дрожащие ноги и озираясь по сторонам. – Это сон? Или я сошла с ума?

Вокруг шумели высокие лиственницы, ярко-зеленые, величественные, но что-то в них было не так – кора отливала серебром. Аня находилась на небольшой прогалине, где трава была гуще и выше, чем среди деревьев, и в ней мелькали незнакомые цветы с полупрозрачными лепестками. Подхватив рюкзак, девушка торопливо достала свой смартфон, последнюю связь с привычным миром. Экран послушно включился, показывая на часах 22:15. Вот только расположенное солнце над головой Ани шло вразрез с этим временем – здесь вечер только начинался.

– Сеть не ловит… – с досадой бросила девушка, глядя на пустые деления связи. Попытка дозвониться родителям тоже ни к чему не привела, как и просмотр карт – ничего просто не загружалось, словно телефон превратился в бесполезный кусок пластика и металла. – Так, без паники. Давай рассуждать логически. Какова вероятность, что я создала телепорт посреди леса? Правильно – нулевая. Значит, происходящему должно быть другое объяснение. Думай, голова, шапку куплю.

Убрав телефон в карман, девушка подошла к ближайшему дереву и принялась изучать ствол в надежде определить расположение сторон света. Но мох, который должен был указывать на север, рос по всему стволу причудливыми узорами, словно насмехаясь над земными законами природы.

– Неужели на Байкале открыли арт-парк? Наверное, новость мимо меня прошла. Ну, значит, пойдем искать выход и людей, – Аня явно повеселела, найдя привычное объяснение случившемуся, хотя где-то в глубине души шевельнулось сомнение.

Ступив под сень деревьев, девушка бодро зашагала вперед, почему-то решив, что именно туда ей нужно идти. Кеды её мягко пружинили по лесной подстилке, устланной иголками с перламутровым отливом. Где-то в кронах заливисто щебетали невидимые снизу пичуги, но их песни звучали странно – словно кто-то играл на хрустальных колокольчиках. В целом всё это походило на приятную прогулку, если не обращать внимания на необычные детали. Впереди послышался шум воды, и девушка прибавила шагу. Лиственницы постепенно уступили место зарослям рябины. Рябиновые заросли густо покрывали каменистый речной берег, их ветви клонились к воде, словно пытаясь дотянуться до своего отражения.

Осторожно спустившись вниз по склону, усыпанному разноцветными камешками, Аня присела на корточки и собралась было зачерпнуть воды – от ходьбы во рту пересохло. Но рука её зависла над потоком, так и не погрузившись в него. Кристально чистая вода мерцала, словно кто-то шутки ради насыпал в нее серебристых блесток, а по дну, устланному камнями, скользили тени странных существ, похожих на маленьких драконов с прозрачными крыльями. Любопытство все же взяло верх, и девушка осторожно погрузила кисть в воду. Ту самую, в которой она держала камень и которую теперь украшали руны. Узор тут же вспыхнул ярким золотистым светом, словно раскаленный металл, а мерцающие частички в воде, вопреки законам физики и потоку воды, закружились вокруг руки девушки в причудливом танце, образуя светящуюся спираль. Аня выругалась и отскочила назад, чуть не упав на скользкие камни. Сердце колотилось как бешеное, а по спине пробежал холодок.

– Да что тут происходит-то?! – её голос эхом отразился от деревьев, и где-то в ветвях встрепенулись и взлетели птицы.

Ладонь выглядела как обычно, только кожа немного покалывала, будто от статического электричества, и рисунок никуда не делся – руны все так же переливались в свете солнца. А вода в реке продолжала течь как ни в чем не бывало, унося с собой серебристые искры.

– Так, похоже, это не арт-парк, – пробормотала она, нервно кусая губы и пятясь от странной реки.

Вернувшись под защиту лиственниц, чьи серебристые стволы теперь казались не такими уж надежными, девушка остановилась. Внутри нарастала паника, от которой к горлу подкатывал ком, а руки начинали дрожать. Медицинское образование услужливо подбрасывало варианты диагнозов: галлюцинации, сотрясение мозга, интоксикация…

– Точно. Мне это все кажется. Наверное, я потеряла сознание и ударилась головой, другого объяснения я не вижу. А значит, нужно как-то себя разбудить, вдруг кровь идет, – бормотала Аня, принявшись щипать себя за руку. Профессиональным взглядом она осмотрела свои зрачки в отражении экрана телефона – нет, вроде нормальные, реагируют на свет и размера одинакового. Голова не болит, тошноты нет, боль чувствует.

Стоять на месте было бессмысленно, решила Аня, и пошла куда глаза глядят. Она все шла, а лес кругом не менялся –всё те же лиственницы с серебристой корой, периодически попадались заросли каких-то кустарников с узкими листочками. «Супротивно расположенные листья, а это мутовчатые» на автомате бормотала девушка, старательно цепляясь за понятные ей термины и определения из ботаники, разглядывая встречающиеся ей растения. Эта привычная рутина немного успокаивала, хотя некоторые виды явно не соответствовали земной классификации. Природа вокруг полнилась звуками. Тут и там в траве стрекотали кузнечики, издавая мелодичные, почти музыкальные трели. В кронах деревьев щебетали птицы с ярким оперением, где-то возмущенно цокала белка. День быстро клонился к закату, солнце неумолимо опускалось к горизонту, окрашивая небо в невиданные оттенки пурпура и золота, проникающие в казавшийся бесконечным лес.

На землю опускались сумерки. Аня замедлила шаг – в угасающем свете лес постепенно менялся, становясь всё более неприветливым. Силуэты деревьев размывались, сливаясь в тёмную массу. Девушка остановилась, пытаясь различить хоть какие-то ориентиры в синеватом полумраке. Вдруг до её слуха донёсся едва уловимый шепот, который словно полз по земле, обволакивая всё вокруг ледяным страхом. Через мгновение этот шепот взорвался оглушительным рёвом, напоминающим скрежет металла, смешанный с хриплым рычанием. В звуке этом не было ничего природного – он был чуждым, неестественным, словно сама тьма обрела голос. Рычание сопровождалось эхом, которое не рассеивалось, а лишь усиливалось, создавая ощущение, что существо окружает со всех сторон. В нем слышались отголоски боли, гнева и бесконечной пустоты. Этот голос не предупреждал – он обещал. Обещал гибель, разрушение и вечную тьму. Аня прижалась к стволу ближайшего дерева. Бежать? Но куда? Да и возможно ли убежать от того, кто издает такие звуки?

И тут раздался волчий вой. Его звук был одновременно потусторонним и живым, словно сама природа обрела голос. Вой начинался низким, почти утробным рычанием, которое постепенно перерастало в протяжный, мелодичный гул. В нем слышались отголоски ветра, гуляющего среди горных вершин, и шелест листьев под лапами вековых деревьев. Ему вторилиеще и еще голоса, один за другим подхватывая древний мотив, сливаясь в единый хор. Их звуки переплетались, то возвышаясь, то опускаясь, словно волны, бьющиеся о скалы. Каждый вой был уникален, но вместе они создавали гармонию, которая казалась одновременно прекрасной и пугающей. Словно сам лес пробудился, готовый защищать себя от вторжения.

Вдруг вой сменился рычанием и звуками ударов – глухими, резкими, словно что-то тяжелое обрушивалось на землю. То ли драка, то ли охота – Аня не могла понять. Шум нарастал, заполняя собой всё пространство. Рык становился всё более агрессивным, к нему примешивалось тяжелое, хриплое дыхание. Временами раздавался глухой стон, похожий на предсмертный хрип, но борьба не затихала.

Аня в панике заметалась на месте, тщетно пытаясь найти хоть какое-то укрытие. Темнота слишком быстро накрывала лес, превращая привычные силуэты деревьев в зловещие тени. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял её вздрагивать. Сердце бешено колотилось, а в ушах звенело от напряжения. Она сильнее прижалась к стволу, стараясь слиться с ним, стать невидимой. Но чувствовала – её здесь найдут. Лес больше не был её союзником. Он стал ловушкой. Ее сердце бешено колотилось, а в голове звучал один и тот же вопрос: «Почему это случилось именно со мной?» Она вспомнила родителей, которые, наверное, уже начали волноваться, и друзей, которые даже не подозревают, что она попала в такую беду. «Что, если я никогда не вернусь? – подумала она с ужасом. – Что, если это конец?» Но где-то в глубине души шевельнулась искра надежды. «Нет, я не могу просто сдаться. Я найду способ выбраться отсюда». Не придумав ничего лучше, девушка попыталась забраться на ближайшее дерево, но ничего не вышло – кора была слишком гладкой, а нижние ветви располагались слишком высоко. После очередной попытки Аня упала и больно приложилась копчиком о землю, расцарапав до крови руку об острый выступ коры. Но – удача! – она нащупала сломанную ветку, лежащую рядом. Схватив ее двумя руками и выставив перед собой, как копье, Аня прижалась спиной к широкому стволу лиственницы. Девушку трясло от страха и адреналина, ссадина неприятно пульсировала, а по руке стекала теплая струйка крови.

Неожиданно среди шума яростной битвы раздался еще один голос, детский, человеческий. И он пел. Песня лилась словно лесной ручей, в котором плясали солнечные зайчики и чистили пёрышки пташки. В мелодии слышалось что-то древнее, почти забытое, от чего по коже пробежали мурашки. Вой и рычание стихли, словно звери заслушались. Даже тени, мелькавшие между деревьями, замерли, будто заворожённые. Внезапно песня оборвалась, и тишина стала ещё громче. Что-то двигалось в сторону девушки. Она сжала ветку в руках, готовясь к худшему. Вдруг плечо пронзила боль. Аня вскрикнула от неожиданности, едва не выпустив из рук свое «оружие».

– Опусти, если хочешь жить, шата, – громко и звонко раздался из-за деревьев всё тот же детский голос. В нём слышалась властность, совсем не свойственная ребёнку. – Кура не причинят тебе вреда, если ты не причинишь вреда им!

Девушка вздрогнула не только от неожиданности, но и от осознания того, что понимает чужую речь. Слова звучали странно, будто проникали прямо в сознание, минуя уши. Среди деревьев зашевелились тени, и к Ане вышла девочка. На вид ей было лет одиннадцать-двенадцать. Ростом ниже Ани, она держалась уверенно и гордо – прямая спина, серьёзный взгляд раскосых глаз, отливающих в сумерках янтарём. В одной руке девочка сжимала пращу с вложенным камнем, в другой держала изогнутый кинжал с узким лезвием, на котором виднелись замысловатые узоры. Тёмные прямые волосы были собраны в высокий хвост, перехваченный кожаным шнурком с нанизанными на него бусинами, которые слабо поблёскивали в свете заходящего солнца. Добротная одежда из грубой ткани – штаны и туника – была испачкана землёй и кровью, а на поясе висело несколько кожаных мешочков.

– К-кто ты? – запинаясь, пересохшими губами спросила Аня, опуская ветку.

– Нет. Вопрос – кто ты? – с нажимом произнесла девочка, пронзая Аню взглядом. Её тёмные глаза были совсем не детскими – в них читалась мудрость прожитых лет и что-то ещё, пугающее, словно отголоски давно минувших эпох. – Ты или не здешняя, или настолько неразумна, чтобы сидеть в лесу в часы шамонори.