Сорок лет – не двадцать.
Мысли другие. Желания. Не такие пылкие и бескомпромиссные, когда либо все, либо ничего. Пожил ведь уже, понял, что всего, хоть в лепешку расшибись, не получишь. А ничего – это и есть ничего. Лучше уж хоть что-то.
Девицы, похихикивая, пытались смутить Грина «неудобными» вопросами. Тоже зря. Со стороны их потуги выглядели примерно так: «Скажите, доктор, я дура?» – «Ну, если вы настаиваете…»
– О чем задумались? – спросил, продолжая разглядывать что-то, несомненно, стократ интереснее полудохлой девицы.
– О том, что у его величества низкий лоб и нос картошкой, – ответила я честно. – Ваш клюв на монетах смотрелся бы лучше.
– Клюв? – наконец-то меня удостоили взгляда. Да какого! – На монетах?
– Ваш выразительный профиль,