Сумочки, обувь, шарфики, золотые украшения, дорогие запонки с бриллиантами, кожаный портмоне… Эх. Когда-то подобное барахло целыми мешками дарилось и мне.

Кроме запонок с портмоне, конечно.

Да, процентов восемьдесят всего этого так и валялось в личной гардеробной, ни разу не пригодившись, потому что в большинстве было самой настоящей безвкусицей, но ведь всегда приятно знать, что где-то там на дальних полочках у тебя пылится клатч от Шанель.

Теперь же из всего многообразия и понтов у меня осталась лишь скромная сумочка от старины Луи ещё с поза-позапрошлых коллекций. Потрёпанная и с не работающим замочком. Что не осталось незамеченным, ведь именно с ней я и пришла сегодня.

Чем не люблю подобные сборища ― тут тебя с ног до головы оценят, а потом ещё неделями будут косточки перемывать. Проходила через это неоднократно и, как бы я не хорохорилась, убеждая себя, что мне плевать на чужое мнение…

Нет. Не плевать.

Это гадкое чувство. Ощущение посмешища, в которого не тыкнет пальцем только инвалид без рук, хотя я точно знаю, что выгляжу на порядок привлекательнее большинства!

Подружки невесты, например, вообще не заморачивались с выборами нарядов ― оголились по всем фронтам: как задним, так и передним. Будто только-только вернулись из эскортного сопровождения и забыли переодеться.

Не грешна и невеста. Вместо вечернего платья надела белую ночнушку, которая, как полагаю, ещё пойдёт потом на первую брачную ночь.

Кто в курсе, тонкое кружевное мини ― это последний писк моды или всё-таки кринж? Я просто не в курсе, давно уже не слежу за трендами. Не говоря о том, что откопала в шкафу уже почти что раритет ― серебряный свитер-тунику от Версаче. Добыча, которую удалось урвать во время конфискации имущества.

Ну и чёрную кожаную юбочку под низ надела, да. Только не совсем кожаную и купленную в Секонде за копейки. Необычный тандем, но даже в нём больше изящности, чем в тряпке от Прада, в которой забыли пришить лоскуты под сиськи.

Ладно. Плевать. Это их забота. И их смешки, обращённые в мою сторону, для меня не более чем тявканье притащенных сюда карманных чихуа-хуа.

Спасибо Игорьку за то, что скрашивает всё это мракобесие своей невозмутимостью и старыми затёртыми джинсами.

Вот кому уж точно фиолетово на мнение остальных! Мой низкий поклон ему за самобытность и поху… похеризм. На всё. И на всех.

Пришёл в стандартной одежде и, не стесняясь, сметает все подаваемые официантом блюда, изредка почавкивая. Ещё и успевает тырить из моей тарелки жареных морских гребешков, подающихся с пюре из пастернака и трюфельным маслом.

Спасибо хоть филе дорадо под винно-горчичным соусом не тронул. Слишком занят был авторскими коктейлями, украшенными еловыми шишками и цветами.

Сколько он их за вечер вылакал?

Я давно сбилась со счёта. Молчу про моё же шампанское, которое то и дело отбирают у меня с саркастичным: «нехрен пить, потом всю ночь будешь храпеть. Тогда точно в ванную отправлю спать».

Наглая клевета, кстати. Храпит как трактор как раз-таки он. Что пьяный, что трезвый. Я лишь иногда соплю сверх нормы, что было неоднократно записано на аудио в попытке меня саботировать.

Но это всё так, чисто дружеский стёб. Как и про забитый толчок, и про мои волосы в сливе. Мы наши шутки понимает и угораем с них, пока остальные зеленеют от брезгливости.

А что мы? А мы ржём и танцуем будто в последний раз. Вдвоём ведь не страшно выглядеть идиотами.

Люблю его.

Вот прям от души душевно в душу.

По-братски и сестрински.

Нет, правда. Одна бы я не вывезла сегодняшний вечер, а с такой бородатой моральной поддержкой получаю дичайшее удовольствие от вечеринки.

От кислой мины маман, готовой сгореть от стыда. От ещё более кислой физиономии её нового «папика». От бессилия сводного огрызка, похотливо раздевающего меня взглядом с момента как я пришла. И, конечно же, от реакций зачинщиков торжества ― невесты с женихом.

С последним, кстати, полные непонятки.

Если по Дашке видно, насколько сильно я её бешу одним своим присутствием, то Стас… С его невозмутимостью впору играть в покер.

Что у него на уме? О чём он думает? Почему и для чего хотел меня здесь видеть?

Сплошные прочерки напротив каждого вопроса.

– Эта?

– Феминистка, работающая на другой фронт. Ты её не вдохновишь.

– А эта?

– Наградит таким букетом, что мы перестанем пользоваться одним мылом. Ещё на моё время её перетрахала половина присутствующих парней. Думаю, за последний год добила и вторую.

– Ок. А вон та, тёмненькая. В фиолетовом?

Последние минут пятнадцать сидим с Игорем за столом, играя в игру: кто самая большая давалка на районе и кого чисто гипотетически можно потискать в служебке.

Самый эпик в том, что всё это время напротив сидит вся моя семейка в полном составе и слушает нас. Плюс отец Климова: сурового, но интеллигентного вида дядька с усами-щёточкой.

С сыном они очень похожи, кстати.

Не усами. У Стаса их нет.

– Подойдёт, ― охотно киваю, с наслаждением доедая каре ягнёнка и запивая его «Кристалл». ― Если ты не прочь оказаться в наручниках и с кляпом во рту. Любишь плётки?

– Уволь. Я слишком нежный для садо-мазо.

– Тогда мимо.

– Какая уже по счёту мимо? В вашем террариуме есть хоть одна адекватная?

– Есть. Я.

Игорёк скептически кривится.

– То есть, нет.

– То есть, нет.

– Прикольно. Вот так захочешь кого-нибудь склеить, и то некого.

– Вот та официантка весьма миленькая, ― указываю на скромного вида шатеночку, бегающую с подносом. ― Готова поспорить, она из тех, что вышивает крестиком, любит закаты, долгие прогулки под луной и носит в рюкзачке томик Бродского.

– Не, за такими месяцами надо ухаживать, чтоб под блузку залезать. Нафиг.

– Ну, дорогой. Любишь кататься ― люби и долгие прогулки под луной.

– Да нафиг. Хотя… ― Игорёк призадумывается прям всерьёз. До кого-то явно дошли коктейли. По трезваку он бы ни за что не стал морочиться. ― Как я выгляжу?

– Как ленивая задница, которая давно похерила свою расчёску и из принципа не берёт мою.

– Сгодится.

– Стой, ― торможу его. ― Дай трюфели из бороды вытряхну.

– Не бороды, а щетины.

– Ага. Которую ты в каком году последний раз брил? ― лёгкость рук и никакого мошенничества. ― Всё, красавец. Вперёд, ― благословляю его шлепком по заднице, давясь смехом. Просто он так смешно в перевалочку ходит. Как мишка косолапый.

Периферийным зрением чувствую на себе пристальные взгляды соседей по столику и одной как-то моментально становится не по себе.

Ну его к чёрту.

– Пойду, что ль, носик попудрю, ― быстренько ретируюсь из душного зала, переполненного помесью приторных дорогих духов и едкого одеколона.

Прихватив недопитый бокал. Без бухлишка тут никак, поэтому я и сама уже немного того… С приятным головокружением.

До уборной так и не дохожу, заметив по пути одну из летних террас. Пустых в этот час, потому что сентябрь месяц уже не располагает для долгих посиделок под пронизывающими ветрами Северной Столицы.

Свежий воздух и пустота ― отлично.

Прям то, что доктор прописал.

Нет. Мне точно на сегодня хватит. По закону всемирной подлости неуклюже спотыкаюсь на порожке об стулья, расплёскивая содержимое и оставляя зацепку на чёрных колготках.

Спасибо хоть каблук не сломала, а то запасных сапог у меня нет. Эти и так осенне-зимне-весенние, сразу на три сезона.

– Блин. Последние парадные, ― торможу у парапета, грустно ковыряя поехавшую стрелку.

– Хочешь, подарю годовой запас? ― на мои плечи накидывается пиджак, а в поле зрения нарисовывается Стас.

Его официальность не так давно сменилась очаровательной небрежностью: галстук развязан и висит на шее дохлой змейкой, а верхние пуговицы рубашки кокетливо расстегнуты.

Хорош, сволочь. Правда ведь хорош.

– Хочу.

Ну а что, я дура отказываться, если предлагают?

– Замётано.

– Невеста ревновать не будет? ― киваю на пиджак, в котором можно утонуть. Всё же он мальчик не хлипенький, размах плеч посоревнуется с Игорёвским.

– Это так важно?

– Мне? Совершенно нет, ― допиваю остатки шампанского и ставлю бокал на узкий балконный бортик.

Зуб даю, уроню. Я себя знаю.

– Вот и мне не очень, ― усмехается Климов.

– И на гостей?

– И на гостей в том числе. Единственная ценная для меня гостья здесь ― это ты.

– Я так и поняла. Настолько ценная, что за весь вечер первый раз вниманием обделил.

– Ты была не одна. Я сперва подумал, что вы с этим… забавным товарищем встречаетесь.

– Это стало бы проблемой?

– Нет. Нисколько.

– Надо же. И почему я не удивлена.

С минуту стоим, молча разглядывая тёплый оранжевый закат и разрезающий его шпиль здания Адмиралтейства.

Обожаю этого город. Только из-за него и не уехала отсюда, когда вся жизнь полетела коту под хвост.

– Спасибо тебе, кстати, ― Стас первым нарушает молчание. ― Без тебя я бы не узнал, что пользуюсь такой популярностью у женщин.

Ага. Заценил.

Я не могла не пошалить и зарегистрировала его профиль в Тиндере, сопроводив оставленные им контакты найденной в интернете фоткой. И разрешением звонить в любое время дня и ночи.

Он же сам дал добро.

– Что, оборвали провода? ― усмехаюсь довольно.

– Даже пришлось выключить звуки.

– Всего лишь? До смены номера не дошло?

– Если поменяю, как тогда ты сможешь мне дозвониться? Хотя теперь лучше пиши сообщения. Вызов может затеряться, ― судя по всему, Климов не злится. Мне кажется, или его это вообще забавляет? ― У меня лишь один вопрос: почему «Предводитель общества защиты крашенных выдр»?

Ору.

– Ну как же. У тебя скоро с одной из главных особей свадьба.

– Ясно, ― хмыкает он, оценив подкол. ― Ладно, а теперь о насущном: Пчёлкина, ты подумала по поводу свидания?

Блин. Да ладно? Он прикалывается?

– Неужели правда думаешь, что я соглашусь на роль любовницы?

– Почему любовницы?

– Потому что ими становятся, когда связываются с женатыми.

– Но я ведь ещё не женат.

– Ты помолвлен.

– Это аргумент, не отрицаю.

– Значит, разобрались? Ты от меня отстаёшь?

– Не надейся. Знаешь, почему? Вся твоя логика трещит по швам от одного единственного нюанса.

– И что за нюанс?

Стас склоняется над моим ухом, понижая голос до бархатного вкрадчивого полушёпота. У меня мурашки побежали от ветра или от него?

– Кто тебе сказал, что свадьба состоится? ― невольно вздрагиваю от мимолётного поцелуя в щёку. И возникшей вдруг тишины ― потому что Климов преспокойно уходит, оставив меня одну.

Так и стою, с озадаченным видом наблюдая как с девятого этажа стремительно летит на встречу с неизвестностью пустой бокал.

Который я всё же умудрилась сбить.