Цитаты из книг автора «Ирина Млодик»

Наличие внешней контролирующей фигуры приводит к тому, что он, «дорвавшись», оказывается захвачен, совершенно поглощен тем, что он делает (не важно, какая именно возникает зависимость: игровая, пищевая, эмоциональная, алкогольная, наркотическая), показывая тем самым полное отсутствие внутреннего контроля. Будучи не в состоянии остановиться сам и понимая, что его вот-вот снова лишат чего-то или ограничат, ребенок будет демонстрировать родителю факт того, что он сам не может справиться со своей зависимостью, подкрепляя родительскую веру в то, что «без наших ограничений ему ни за что не справиться».

Поэтому альтернативой будет присвоение собственной родительской позиции и власти, спокойная уверенность и твердость в наших решениях, вера в то, что вырастающий ребенок справится со всеми предлагаемыми жизнью

угрозам. Угрозы часто являются показателем неприсвоенной собственной ценности. Угрожает, как правило, тот родитель, который не верит ни в себя, ни в собственного ребенка. Тот, кто не верит в весомость собственной родительской позиции, в действенность своего родительского авторитета. Часто угрозы покинуть, отдать, лишить семьи – это весьма манипулятивная проверка нашей ценности для ребенка. И многие родители с удовлетворением подкрепляют свою ценность, видя страх в глазах абсолютно зависимого от них ребенка.

Еще одна альтернатива – обсуждение случившегося. Даже повзрослев, мы нередко совершаем поступки, о которых потом сожалеем. Самонаказание – не лучший способ разобраться с тем, что случилось. Чувство вины будет либо водить нас по бессмысленному кругу («зачем я это сделал, не надо было так поступать»), либо будет стараться быстрее вытеснить, забыть событие, возможно, найти оправдания, перенести ответственность на кого-то другого. Попытки же понять мотивы своих поступков, выяснить обстоятельства, при которых это произошло, осознать важную потребность, которая двигала нашим поступком, больше дают нам и нашим детям, чем наказание или самонаказание, потому что позволяют лучше понять себя и окружающие обстоятельства, осознать последствия и в итоге научиться жить, не предавая себя и не нанося вред окружающим людям.

Послание при наказании: «Ты, видимо, не понял, как ужасно поступил? Так вот, я причиню тебе боль, сделаю тебе плохо, унижу тебя за то, что ты заставил меня переживать и стыдиться. Я вымещу на тебе всю боль моего разочарования. Из собственного страха оказаться плохим родителем еще раз я хочу, чтобы ты навсегда запомнил, насколько плохо поступил, а то вдруг забудешь».

Устыжение вопреки родительским ожиданиям не делает ребенка лучше, оно делает его скрытнее. Риск быть пристыженным заставляет загонять вглубь многие естественные проявления и импульсы, заставляет бояться себя самого, собственной Тени, аффектов, мыслей, чувств.

«Ты плохой, ужасный, я вижу тебя насквозь, ты от меня ничего не скроешь, и особенно того, в чем ты ужасен. Все твои желания и действия порочны. Учти, я слежу за тобой и всегда готов вывести тебя на чистую воду». Если мы пристыдили ребенка, особенно публично, то вот что мы на самом деле сделали: – мы продемонстрировали свое превосходство, совершив акт психологического насилия; – мы вскрыли перед всеми то, что он предпочел бы оставить при себе, тем самым нарушили его интимность; – мы объявили его плохим, и это чувство, увы, надолго останется с ним; – мы поселили в нем страх перед собственными ошибками, недостатками, поступками; – мы положили еще один камень в сооружение его собственной «тюрьмы», которая не позволит ему проявляться, творить, пробовать, самовыражаться, достигать; – мы самонадеянно посчитали, что у него нет собственного инструмента совести и понимания, что он поступил неправильно. Поэтому я считаю устыжение скорее вредной, разрушительной родительской интервенцией. Главным образом потому, что «в руках» некоторых взрослых стыд утрачивает свою первичную функцию: укрывать сокровенное, интимное от чужого взгляда перестает быть эмоциональным выражением нашей совести, а превращается в инструмент манипуляции, запугивания, воздействия.

выращенный при прежнем строгом авторитарном режиме, как правило, управлялся извне, формируемый внешними посылами и корректирующей средой, выпадать из которой, выделяться было достаточно опасно. Поскольку такой взрослый все время испытывал давление и ограничения извне, то и детям своим он транслировал то же самое.

мы волнуемся перед каким-то важным для нас событием и поэтому начинаем готовиться, чтобы получилось в большей степени так, как мы это задумываем; – она повышает наши внимание, энергию и активность перед чем-то непредсказуемым и новым, чтобы мы смогли быстрее и адекватнее отреагировать; – мы получаем сигнал о возможных неприятных или опасных событиях и начинаем собирать информацию, принимать меры, реагировать, действовать; – мы начинаем искать внешней помощи и поддержки, опасаясь не справиться самостоятельно.

– сформировала психологические или психиатрические симптомы (в этом случае нам стоит не откладывая обратиться к психологу, психотерапевту или психиатру); – с нами постоянно и не зависит от ситуаций и жизненных обстоятельств; – создает постоянный мрачный или катастрофичный фон, лишает нас радостей жизни и мешает окружающим людям; – не позволяет быть в настоящем и заставляет все время беспокоиться о будущем; – удерживает нас от новой деятельности, блокирует наши попытки учиться чему-то новому или бывать в новых местах, вынуждает держаться лишь за давно известное и знакомое; – истощает нас, заставляя усиленно готовиться и сильно переживать перед любым предъявлением себя миру; – вызывает в нас стыд, ощущение плохости, неуверенности и постоянного проигрыша («все вокруг лучше, успешнее, спокойнее, чем я»); – заставляет брать ответственность за чужие жизни и думать обо всех сразу, не чувствуя своих ограничений.