Цитаты из книг автора «Ирина Млодик»

Безусловно, смущает тот факт, что слияние с тем, кого любишь, очень одобряется в культуре. У нас по-прежнему считается эталоном человек, готовый отдать любимому близкому все, чем обладает, а уж отдать жизнь за другого однозначно считается подвигом.

Вот именно в этот момент в психике и жизни этой слиятельной системы начинаются нежелательные изменения, которые в крайнем случае приводят к невозвратимой потере индивидуальности и ощущению непрожитой жизни. Если задержаться в симбиозе надолго, он, как и затянувшаяся сверх нормы беременность (самое естественное слияние), может убить.

Между тем их не оставляют, захватывают детские механизмы, в то время как они уже очень хотят повзрослеть, а самое главное – хотят вернуть себе жизнь, так естественно и добровольную отданную за то, чтобы быть вместе. Нам предстоят пересмотр привычных взглядов, воспоминания, переосмысление и, надеюсь, возрождение ваших собственных желаний.

Прости меня, пожалуйста, прости, пап. Я вообще не соображаю, что говорю. Наверное, меня надо изолировать от людей, я всем приношу только несчастья! – она закрыла лицо руками.

настоящая. Будто бы я есть и что-то значу. Вот как ты понимаешь, что ты настоящий? Ты думаешь, ты есть? Ты существуешь? Или тоже в основном ощущаешь себя ходячим сборником чужих цитат, переводчиком чужих слов, толкователем не своих смыслов?

Мне осточертело считать себя никчемной, разочаровавшей, не давшей вам повода для родительской гордости. Вы мне спину прожгли ожидающим взглядом: «Когда же она человеком станет?» Особенно мама, у меня на том месте, где у других людей крылья, дыры, ожоги, рубцы. Я пугало, папа, фейк, подделка человека! Почти рассыпаюсь каждый день от стыда, а при этом еще должна делать вид, будто я

Вот только ощущается эта свобода почему-то как тюрьма без стен, такая большая, что из нее не убежишь. Потому-то, папа, я и растерялась: как вы не могу, а по-своему не получается, не умею.

Я, знаешь, чего боюсь, что никогда себя не найду… Слова-то какие идиотские – «найти себя». Никчемности боюсь, невоплощенности своей, бесприютности. Вот не пойму, кто я, не найду, как жить, и все кончится тем, что выйду замуж за очередного Вадика типа Никиты или Гриши – оба для этой цели вполне хороши. Или того хуже: вернусь к матери под крыло, то-то будет торжество. И тогда все, конец мне.

По-своему мама была до обидного права, но почему-то ее правота не пробуждала в Тане желание доказать, что и их поколение чего-то стоит. Скорее наоборот, она чувствовала себя маленькой, виноватой и никчемной. У нее вообще часто возникало ощущение, что она разговаривает с родителями о чем угодно, только не о самом важном.

Даже если я не буду делать то, что она от меня требует, я все равно останусь ее дочерью. Может быть, в каком-то смысле еще больше ею стану. Просто потому, что наконец стану от нее отдельной. Не маминым придатком, которым была всю жизнь, живя рядом с ней, а самой собой. Наоборот, когда я смогу найти себя, только тогда дочь у нее и появится. Настоящая взрослая дочь, – она улыбнулась