– Ты решила, что я захочу тебя трахнуть? – если она разделась, значит, явно пришла не для того, чтобы вести разговоры.

– Я вам нравлюсь? Хоть немного?

Она прошла по комнате и остановилась возле кресла, решая, стоит ли подходить ко мне ближе.

– Я ведь красивая.

Варя все же приблизилась ко мне и застыла в нескольких сантиметрах, практически касаясь своей грудью моего предплечья. Я медленно повернул голову к ней и заглянул в глаза, в которых читалась неуверенность и страх.

– Ты уже взрослая девочка и наверняка умная. Но ищи себе жениха помладше меня.

– Я задала вам вопрос. Я вам нравлюсь?

– Разве я не говорил, что ты не в моем вкусе?

Ее рот слегка приоткрылся, и она хотела что‐то сказать, но почему‐то передумала. Тут же сжала губы и облизнула их своим шаловливым язычком.

– Ладно. Тогда сделайте это для меня. Вам же все равно, кого трахать.

Я прищурился и улыбнулся, понимая, к чему она ведет.

– Ко мне сейчас приедет шлюха, которую я буду трахать сколько захочу и как захочу. Ты же не шлюха, чтобы себя предлагать?

– Разве только шлюхи предлагают себя? Что, если женщина хочет секса и…

– Не порть о себе мнение. Одевайся и вали отсюда.

– Потому у вас такой стояк? Потому что я не нравлюсь вам?

– Тебе не кажется, что глупо обсуждать мой член и выкать мне?

Неожиданно она пальцем поддела полотенце на моих бедрах, и то рухнуло на пол. Взгляд Вари тут же изменился, глаза расширились, заблестели, и в них появился страх. Как такое возможно?

Черт, я стою перед этой красавицей абсолютно голый и до сих пор сдерживаю себя, чтобы не наброситься и не трахнуть ее. Да была бы на ее месте другая, я бы давно загнул над креслом и вонзился в горячее лоно. А тут стою, терплю. Джентльмен хренов.

– Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос?

Она точно испытывает мои нервы на прочность. И в доказательство опустила взгляд вниз, смотря на мой стояк.

– Как считаешь, он поместится в твой рот? – от моего вопроса ее лицо вспыхнуло, а я ухмыльнулся, понимая, что ее фантазия не заходила так далеко.

А может, она никогда не делала минет?

– Хочешь получить удовольствие, умей и доставлять его. Опустись на колени.

Варя вспыхнула еще больше. Рукой схватилась за спинку кресла и, облизнув губы, посмотрела мне в глаза.

– Я не буду этого делать.

– Я могу лечь на кровать, и ты сядешь рядом и отсосешь мне. Подойдет?

Ее дыхание снова участилось. Она приподняла подбородок, сглотнула и, резко развернувшись, прошла ко второму креслу, где лежали ее вещи. Принялась быстро одеваться, насколько это позволяло ее дрожащее тело. Варя еле натянула на ноги джинсы, когда в дверном проеме появилась удивленная Марина.

Черт, этой еще здесь не хватало. Как же не вовремя она пришла!

– Ничего себе, Глеб, не ожидала. А ты потянешь меня после своей шлюхи?

– Она уже уходит, – произнес я и тут же заметил на себе удивленный взгляд.

Варя явно не ожидала, что я буду ее прогонять. Но нет, девочка, задержаться здесь я тебе тоже не позволю. Слишком большой соблазн и вероятность того, что я могу не сдержаться. А для такого случая у меня есть Марина.

Я схватил с пола полотенце и, обмотав бедра, выжидающим взглядом посмотрел на Варю. Она была растеряна, и меня заводила ее реакция. Похер, уже все увидели, как я возбужден. Ничего необычного.

– Наверняка мама даже не догадывается, какой вы на самом деле.

Она схватила свою кофту и, прижав к груди, посмотрела на меня ненавистным взглядом:

– Идиот.

Я улыбнулся на ее выпад и взглядом провел направляющуюся девушку к выходу.

– Она ненормальная? – уточнила Марина, вальяжной походкой проходя к кровати.

– Закрой рот, Марина. Или ты забыла для чего сюда пришла?

Я развернулся и последовал за Варей. Застал ее в коридоре. Она спешила обуться, а от того, что ее пальцы дрожали, движения получались неуверенными и рванными. Было даже забавно наблюдать за ее действиями. Хорошо хоть кофту надела и перестала сверкать своими прелестями.

– Прежде чем предлагать мужчине себя, научись принимать реальность. Будь готова, что он захочет не просто секса.

Варя развернулась, одарила меня гневным взглядом и собиралась уже выйти из квартиры, как я резко перехватил ее за локоть.

– Что на тебя нашло?

Возможно, девчонка выпила лишнего, осмелела и решила меня соблазнить? А что она чувствовала бы наутро, когда пары алкоголя выветрятся из ее крови?

– Не тратьте время на шлюху. В комнате вас ждет достойная девушка.

Она вырвала из захвата свою руку и, выйдя из квартиры, громко хлопнула дверью.

Черт! В этом я был не прав, признаю. Но какого хрена она приперлась ко мне домой, разделась и при этом отказалась сделать минет? Испугалась? Может, вовремя одумалась? Или в ее головке проскочила мысль, что я могу рассказать матери? Подобного делать я точно не стану. А вот то, что одумалась, уже хорошо.

Вздохнув, я вернулся в комнату. Марина сидела на кровати уже голая, с раздвинутыми ногами. Да уж, вот она, настоящая шлюха.

– Наконец‐то. Я тебя уже заждалась. Кто эта девица была?

– Много вопросов. Займи рот более полезным делом.

Я отшвырнул полотенце в сторону и, пройдя к Марине, остановился напротив ее лица. Она облизнула губы и тут же рукой обхватила возбужденный член. Я втянул воздух через зубы и прикрыл глаза, когда она языком мазнула по головке. Не сдержавшись, я пальцами обхватил ее подбородок, заставляя пошире открыть рот. Она поняла, чего я хочу, и, сверкнув в меня голодным взглядом, губами обхватила член.

Я громко прорычал, снова прикрыл глаза и принялся трахать ее рот, представляя перед собой совсем другую девушку. Проклятье! Какого черта она пробралась мне под кожу и не дает покоя? Еще и домой приперлась, дура малолетняя. Как же раздражает своим поведением, своим одним видом. Раздражает тем, что запретна, недоступна для меня. А так хочется загнуть ее и оттрахать, чтобы думать больше не смела обо мне. Но трахни я ее, она же потом слезы лить будет, потому что второй раз я ее не захочу. Пропадает у меня интерес к девушке после первого секса. Марину позвал, только бы избавиться от мыслей о Варе. Так нет же, притащилась и разделась. Как мне теперь вообще перестать думать о ней? Как перестать думать о ее обнаженном теле?

Схватил Марину за волосы на затылке и принялся вколачиваться в ее рот, слыша фальшивые вздохи и стоны. Похер, я хотел выместить всю свою злость, все возбуждение и напряжение этого дня, лишь бы немного стало легче. Ощущал, как головка члена бьется о ее гортань, и кайфовал. Марина умелая сосалка и терпела любые закидоны, только бы потом получить хорошие деньги.

Я же представлял перед собой ту, к которой никогда себе не позволю прикоснуться. Мне просто нужно прогнать ее из мыслей, а еще лучше забыть о том, что она есть. Но как это сделать, когда твоя подруга часто говорит о дочери? И будто специально испытывает мои нервы, наблюдая за моей реакцией.

Я уже двумя руками обхватил голову Марины, не позволяя ей надолго отстраняться от меня. Пусть глотает, у нее это очень хорошо получается.

Почувствовал, как приближается оргазм, потянул девицу за волосы, заставляя посмотреть мне в глаза, и в следующую секунду содрогнулся, изливаясь ей в рот. Низ живота скрутило спазмами, и я громко простонал, получая удовольствие от представленной картины. И нет, в эту минуту я не смотрел на шлюху, что умело принимала мой член в свой рот. Я представлял Варю, которая с наслаждением делает мне минет, стонет и при этом с удовольствием смотрит мне в глаза. Возможно, с ней я был бы более нежным.

Выжав из себя до последней капли, я открыл глаза и затуманенным взглядом посмотрел на Марину. Она, тяжело дыша, облизывала губы и с ухмылкой смотрела на меня. Настоящая шлюха. Почему в эту минуту она вызвала у меня омерзение? Захотелось прогнать ее, выставить за дверь и сказать, чтобы никогда больше не приходила. Но сообщать ей об этом не стану. Просто удалю ее номер.

Похлопав ее по щеке, прошел в кресло и пальцем подозвал девицу к себе. Только хотел сказать, чтобы она раскатывала презерватив и садилась сверху, как из коридора раздался звонок моего мобильного. Черт, не вовремя.

Прошел к телефону и увидел на экране имя подруги. Надеюсь, Варя не дурочка и не стала рассказывать матери о произошедшем.

– Слушаю, Наташ.

– Глеб, привет. Извини, что отрываю от очередной швабры. Ты не знаешь, где может быть Варя? Она трубку не берет, я начинаю переживать.

– Понятия не имею. Может, с подругой загуляла?

– Надеюсь. Ладно, позже еще попробую ей набрать. Кстати, завтра семейный ужин в честь возвращения Леры. Это подруга Вари. Ты, естественно, приглашен.

– Наташ, я не уверен…

– Зато я уверена. Ладно, возвращайся к своей телке, не буду отвлекать. До завтра.

И она сбросила вызов, оставив последнее слово за собой. Вот стерва.

Еще этого мне не хватало! Семейный ужин.

Да я чокнусь, если увижу Варю снова.

– Глеб, ты скоро?

Голос Марины вернул меня в реальность. Я дернул головой и, обернувшись, посмотрел на ее обнаженное тело.

– Одевайся. Я вызову тебе такси.

Глава 3

Телефон зазвонил в третий раз. Я снова бросила взгляд на экран и, сбросив вызов, отключила мобильный. Не хотела сейчас разговаривать с мамой. Если она услышит мой голос, то сразу поймет, что я плакала. Не хочу, чтобы она знала, как мне сейчас больно. Она сразу же примчится ко мне и захочет узнать причину моих слез. А что я ей скажу? Что я, идиотка, пошла к Глебу и сидела голая в ожидании него?

Хороша дура, ничего не скажешь! Сама себя унизила, так еще и Глеб добавил.

Смахнув новый поток слез, я всхлипнула и медленно прошла по набережной, останавливаясь у парапета. На улице давно стемнело и похолодало. А я даже курточку с собой не прихватила.

От сильного порыва ветра сжалась вся и обняла себя руками. Прикрыла глаза и почувствовала, как по щекам покатились слезы. Как же мне сейчас не хватает объятий и тепла.

Снова всхлипнула и прикусила губу, чтобы не разрыдаться в голос.

И это есть та самая любовь? Сплошные страдания и боль? Для чего? Зачем мне это надо? Не хочу я ничего чувствовать к Савину, и видеть его тоже не хочу! Выставил меня шлюхой перед своей… Меня, девственницу, выставил шлюхой! Как такое вообще возможно? Как возможно влюбиться в человека, который на тебя не обращает внимания? Почему так происходит? Почему меня угораздило полюбить Глеба? Такого наглого, самовлюбленного и недоступного мне мужчину? И почему он позволил себе так разговаривать со мной? Мог бы хотя бы из уважения к маме вести себя иначе. А я, чем я думала, когда ехала к нему предлагать себя? Конечно, он подумает, что я шлюха. Сижу в комнате в ожидании него в одном белье! А он… свою Мариночку ждал.

Почему же так больно? Почему?

Это все проклятый алкоголь виноват. Если бы я не пила вино, меня бы не понесло к Глебу, я бы давно спала в своей теплой постели и видела добрые сны. Или же доставила бы себе удовольствие с помощью взрослых игрушек, представляя на себе руки Глеба. А вместо этого, я думала, что все это получу в реальности. Наивная. Зачем ему нужна такая, как я? Мало того, что дочь его подруги, так еще и не опытная. Ему умелых подавай, которые по щелчку раздвинут ноги. А я? Я разве не так собиралась поступить? Я ведь тоже хотела раздвинуть перед ним ноги. И это при том, что мы даже не в отношениях.

Глубоко вдохнув дрожа всем телом, я выдохнула, и потерев ладонями предплечья решила идти домой. Глупо строить из себя жертву, и вредить своему здоровью. Все равно никто не оценит. Лучше дома поплакать, лежа на любимой кровати.

Во двор многоэтажки я вошла спустя полтора часа. Ноги ужасно болели, я продрогла, а душа изнывала от боли. Хотелось заплакать громко, чтобы хоть кто‐то услышал и пожалел. Прижал к себе и сказал, что обязательно все будет хорошо. Но осмотревшись, не заметила во дворе ни одного здравомыслящего человека. Естественно, глубокая ночь. Кто будет шастать по холоду, да еще и среди недели? Нормальные люди спят по ночам, потому что им утром на работу.

А может и нет? Пожала плечами и только ступила на ступеньку, как дверь подъезда открылась, а оттуда вышла заплаканная мама и хмуры Глеб. А он что здесь делает?

– Мама?

– Варя? Варенька, – сквозь слезы протянула мама и тут же бросилась обнимать меня.

Я не стала отказываться. Объятия, это то, чего мне так сильно не хватало сейчас. Я прикрыла глаза и, положив подбородок маме на плечо, с удовольствием прижалась к ее телу.

– Варя, как же ты нас напугала. Ты где была, девочка? Почему трубку не брала? Я уже вся извелась.

Со своими душевными терзаниями я совсем не подумала о маме. Вдвойне дура!

– Прости, мам, я… – я распахнула глаза и встретилась с гневным взглядом Глеба, – мам, пусть он уйдет.

Мама замерла на секунду, а потом, отстранившись, посмотрела мне в глаза.

– Ты чего? Варь, ты плакала?

– Я не хочу обсуждать это при мужчине.

Мама бросила взгляд на своего друга.

– Но ты же не из‐за Глеба…

– Да при чем тут он? – закричала я, притопнув ногой, и тут же выдохнув, снова бросила взгляд на маму. – Прости. Мам, просто я устала. Пожалуйста, пойдем домой.

– Конечно. Глеб, извини.

– Все нормально. Я рад, что с Варей все хорошо, – произнес он хриплым голосом, а мне захотелось хмыкнуть в ответ.

Наверное, радовался бы, если бы я в речке утопилась.

– До завтра.

– До завтра. Спасибо тебе!

Я отвела взгляд от Глеба, не желая видеть его осуждение. А то, что он меня осуждал, я прекрасно видела по его глазам. И мне от этого становилось еще больнее.

– Варь, идем домой?

– Мам, останешься сегодня со мной?

Мама так нежно улыбнулась и кивнула, что мне снова захотелось расплакаться.

– Спасибо.

– Идем, ты вся дрожишь. Выпьешь чаю и, если захочешь, расскажешь, что у тебя приключилось. Ладно?

Я кивнула и первая вошла в подъезд. Поднявшись на нужный этаж, мама открыла дверь и пропустила меня вперед. Я с удовольствием окунулась в тепло квартиры и, прикусив губу, тут же обернулась к маме. Мне снова захотелось плакать, только теперь в ее объятиях.

– Тааак, я не поняла…

Она притянула меня к себе, а я, не раздумывая, прижалась к ее груди. Моя родная, любимая и самая понимающая мама на свете.

Я не сдержалась и громко всхлипнула, когда почувствовала на голове ее руку.

– Ты влюбилась, моя девочка, – мама не спрашивала, она поняла это, она все чувствовала.

Я громко разрыдалась и сквозь слезы произнесла дрожащим голосом:

– Мам, он меня так унизил. Это первый мужчина, кому я хотела довериться. А он посчитал меня шлюхой.

Мама сжала мое тело крепче и, приблизившись к уху, тихо прошептала:

– Это он еще не знает, какую девушку упускает. Поплачь, милая, тебе обязательно станет легче.

– Мам, – я подняла голову и сквозь слезы посмотрела ей в глаза, – ты что, знаешь, о ком я говорю?

Мама нежно улыбнулась и медленно покачала головой.

– Нет, милая, я не знаю. Но будь уверена, придет время, и он сам не захочет от тебя отходить.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что у меня самая красивая дочка. И скажу по секрету, многие мои компаньоны мечтают о тебе.

Я моргнула, не понимая, о чем она говорит.

– А некоторые очень хотят тебя. Но боятся. Мужчины трусы, им свойственно тупить. А вот тебе не нужно плакать из‐за них. Запомни, ни один мужчина не достоин твоих слез.

– Мам, но он…

– Тссс… – она прижала палец к моим губам и улыбнулась, – я верю, ты будешь у него единственная.

– Это вряд ли, мам. Я для него, как моль, блеклая и надоедливая. Он даже внимания на меня не обращает.

– Девочка моя, а давай ты примешь душ, а я пока чаю приготовлю? А потом мы с тобой поговорим? Хорошо?

Я кивнула и, облизнув губы, прижалась к маме. С ней хорошо. Спокойно и тепло. Она меня не обидит и не унизит, как Глеб.

– Мам, я люблю тебя. Спасибо, что осталась со мной.

– Я тоже тебя люблю. Иди в ванную. Я жду тебя на кухне.

Мама права, мне нужно принять душ и немного успокоиться. Иначе так недолго довести себя до нервного срыва.

В ванной комнате сбросила с себя вещи и, спустив в душе холодную воду, с удовольствие встала под упругие тонкие струи, которые сразу же принялись согревать мое тело. Подставила лицо воде и выдохнула. Только бы мне разлюбить Глеба, и я больше никогда не полюблю ни одного мужчину. На подобные испытания я не хочу подписываться. Хватит той боли, того унижения, что я сегодня испытала. Никто и никогда не позволял себе так обращаться со мной, и уж тем более мужчина.

Постояв некоторое время под душем, я поняла, что мне стало немного легче. По крайней мере я согрелась и перестала дрожать. Промокнула тело полотенцем и закуталась в теплый банный халат. Замотала волосы в полотенце и, посмотрев на себя в зеркало, с грустью улыбнулась. Такой я себя еще не видела. Глаза, наполненные болью, на лице грусть, а в душе… там вообще ощущения, словно по мне трактором проехались. Подавлена…

Вздохнула и вышла из ванной комнаты. По квартире разносился вкусный аромат чая с медом. Я улыбнулась. Как же хорошо, что мама рядом. Может, мне переехать обратно к ней? Хм, это, конечно, просто мысли. Я не стану мешать ей, ведь у нее есть личная жизнь, в отличии от меня.

– Мамуль, как же пахнет.

– А я тебе тут еще горячий бутерброд готовлю с сыром и колбасой.

– Мааам, ну куда на ночь глядя.

– Стресс заедают едой. Присаживайся, чай уже готов.

Я присела за стол и, осторожно обхватив руками горячую чашку, сделала небольшой глоток.

– Очень вкусно, – отметила я, бросая взгляд на маму.

– Тебе легче?

– Угу, – кивнула, подбирая под себя ноги.

– Меньше всего я хочу, чтобы ты плакала из‐за мужчины. Они не достойны этого, малышка.

– Мам, а как ты пережила смерть папы?

Мама слегка приоткрыла рот в удивлении, и присев рядом, сжала мою ладонь в своей руке.

– Я до сих пор его люблю, Варь. Сколько бы лет ни прошло.

– Надеюсь, моя любовь не такая, – хмыкнула я, понимая, что всю жизнь любить одного человека и не иметь возможности прикоснуться к нему, это какое‐то сумасшествие.

– А что, если у тебя взаимная любовь, девочка? Ты бы тоже не хотела любить этого человека всю жизнь?

– Она не взаимная, мам. И никогда такой не будет. Не с этим человеком.

– А вдруг ты ошибаешься? – посмотрела с надеждой во взгляде, а я в ответ медленно покачала головой.

– Не ошибаюсь. Но я сама себя выставила дурой и глупо с моей стороны обижаться на него.

– Почему ты так думаешь? Что между вами произошло?

– Я пришла к нему… – не нашла в себе смелости рассказать маме, что я разделась перед ним, – а он оттолкнул меня и унизил в присутствии своей… женщины.

– Значит, он дурак и не достоин тебя.

– И как мне через это пройти?

– Нужно временя. Может случиться так, что ты поймешь, что это вовсе и не любовь. Ты давно влюблена в него?

Я кивнула и тут же опустила взгляд вниз, в надежде спрятаться за чашкой.

– Уже семь лет.

– Сколько? – удивленно уточнила мама и поднялась забрать из микроволновки бутерброд. – Я немного охренела, дочь.

– Думаешь, у меня есть шанс разлюбить его?