Естественно, я была здорова, но простуда –идеальное прикрытие.

– Мне тоже очень жаль!

– Я дам ему твой мобильный? – спросила Инна.

–Конечно, нет! -взбунтовалась я.

– Почему – нет? Узнаете друг друга лучше! Анна, не упускай свой шанс, за ним целая очередь из девушек.

– Обсудим это после выходных.

Что он увязался за мной? Я никогда не задумывалась о своей привлекательности, и сейчас, глядя в зеркало, увидела девушку ростом чуть ниже среднего, со светлыми длинными волосами, которые жутко пушились, и уложить их было целое искусство, которым я, к сожалению, не обладала. Весила я ровно пятьдесят, имела грудь уверенного второго размера, серые глаза, пухлые губы и щеки. Ничего особенного, стандартный «суп-набор», как обычно весело выражалась мама.

Я пропустила все автобусы и, стуча зубами, в черном пальто и белой вязаной шапке стояла на остановке, поглядывая на часы.

Когда я, как ошпаренная, влетела в офис, Инна уже сидела на своем рабочем месте.

– Привет! Я знаю, что опоздала: пропустила все автобусы, пришлось ждать и.., что это? – на моем столе стоял большой букет красных роз с воткнутой запиской, а рядом – уродливый плюшевый медведь.

–Привет, я тебя тут заждалась! Ты только посмотри, какой букет? – Инну трясло от восторга.– Интересно, от кого?

–И не делай вид, что ты не знаешь, или что ты ещё не прочитала записку, -съязвила я.

– Ладно, конечно, это от Дэна. И – да! Я прочитала записку! Тебя же не дождаться, – честно призналась она.

Я стянула с себя запорошенное снегом пальто и развернула клочок бумаги с корявыми буквами.

«Привет, дорогая моя девочка! Это Дэн! Я не могу забыть тот вечер, ты очень красивая! Может, погуляем? Инна сказала, что ты заболела, выздоравливай! Целую нежно в щечку. Дэн».

От последних слов меня передернуло, как будто я вдохнула запах тухлых яиц.

– Эн, ну что ты думаешь? Такие парни на дороге не валяются – симпатичный, обеспеченный,– при этом Инна загибала по пальцу на каждый комплемент. – Тебе с ним и работать не надо, будешь сидеть дома и воспитывать детей!

Что? Сидеть дома и воспитывать детей? Я сразу представила себя в коммунальной квартире, где бегает, по меньшей мере, шесть детей, и себя: измученную, в вытянутой пижаме, готовящей борщ.

– Инна, обсудим это потом, у нас столько дел после выходных накопилось!

Дел и, правда, накопилось достаточно. Весь день мы разбирали бумаги, от клиентов отбоя не было, нужно было обработать кучу заказов. Весь торговый центр, как мне показалось, носило из стороны в сторону от суматошно бегающих людей. В конце рабочего дня, когда мы уже натягивали верхнюю одежду, Инна осведомилась:

– Анна, а цветы? Разве ты их забирать домой не будешь?

– Нет,– я сделала безразличный вид, – замерзнут по дороге. Если я принесу их домой, мама начнет донимать, от кого они?

Поэтому цветы, равно, как и медведь, остались на работе. Я, уставшая, принесла свое тело домой. Поужинав и немного поболтав с мамой, плюхнулась на кровать. Зазвонил телефон. Ну что ещё?

–Слушаю,– устало промямлила я.

– Привет, красавица! -весело проговорил мужской голос. -Это Дэн!

– Привет! – неужели, думала я, такой «замечательный день» не должен закончиться спокойно.

– Как дела?

–Нормально, как ты?

– Плохо, -грустно ответил Дэн, думая, что мне это интересно, потому что повисла пауза, которая явно означала, что должен прозвучать мой вопрос: «Почему?».

– Почему? -нужно узнать причину и быстро закончить разговор.

–Я очень по тебе соскучился, – от таких слов должно стать приятно? Обычно в фильмах женщина сразу расплывается в улыбке.

– Понятно, – сказала я (а что еще говорят в таких случаях, опыта у меня было маловато). – Давай поговорим завтра, мне надо…выгуливать кота!

Шпротик, лежавший на кровати, поднял на меня голову, как будто говоря: «Ты что, сумасшедшая? Я с шести месяцев гуляю сам по себе».

– Слушай, Дэн, встретимся завтра. Нужно поговорить!

– Согласен, мне тоже нужно поговорить. Позвонишь, когда тебе будет удобно, для тебя я всегда свободен!

– Ладно, тогда до завтра! -я убрала от уха телефон, в котором ещё звучал голос Дэна, говоривший, что-то типа «Спокойной ночи, пупсик».

Утро оказалось очень серым и вьюжным, как будто город накрыли огромным куполом, внутри которого невидимой ложкой мешали снег. Я оделась и спустилась вниз, где мама уже готовила завтрак.

– Ну, и погодка, доброе утро! -мама мастерски готовила сырники, переворачивая их так ловко, как самый настоящий шеф-повар. – Сырники будешь? Я купила мед!

– Да? Мед? Мама! Ещё и большущую банку! Это же дорого! – мама не без самодовольства улыбалась.

–Сто лет его не покупали, надо же тебя иногда баловать, -добавила она.

Мама и папа не имели понятия, как можно так любить мед: при простуде одно дело, но есть его ложками было для них выше понимания.

– Одевайся скорее! Мне нужно в ваши края, я тебя подкину!

Я зашла в офис, вся запорошённая снегом. Инны еще не было, лучше бы она вообще не приходила! На столе лежал конверт красного цвета с сердечками. В конверте – два билета в кино и записка: «Если тебе удобно, я приеду за тобой в семь. С меня – билеты, с тебя – закуска».

Я нахмурила брови. В это время зашла Инна.

–Как ты могла дать ему мой номер?

–Успокойся! Я просто хотела вас подтолкнуть друг к другу, -начала оправдываться та.

– Разве это твое дело?

–Извини.

– Знаешь, Инна, просто, не вмешивайся,– я села за компьютер.

Меня трясло от злости, хотя ничего ужасного она не сделала, но ведь я её об этом не просила. Весь день прошел в полном молчании. Инна сто раз делала попытки к примирению, но я не реагировала, была злая и разбитая. Может, влияло то, что ответа на мое письмо всё не было, это вгоняло в депрессию.

Наступил вечер, я лежала на кровати, закинув ноги на стену. Шпрот увлеченно догрызал остатки моих наушников. Просигналила машина, я подпрыгнула, сбежала вниз по крученой лестнице, накинув пальто и шапку.

– Анна, ты куда? -сняв очки для чтения, спросила мама.

– Мам, там Инна подъехала, скоро вернусь, – ответила я и вылетела пулей из дому.

У дома стоял спортивный автомобиль красного цвета. Я открыла дверь и села на переднее сидение.

– Привет! Классно выглядишь, – улыбаясь и подмигивая, сказал Дэн.

– Спасибо, давай погово…-он наклонился и хотел смачно поцеловать меня в щеку. Я поняла это по раскрытым, сложенным уточкой губам, поэтому быстро отстранилась: «Эй, постой! Ты что!».

– Ну, не ломайся…

– Знаешь, я хотела сразу сказать. В общем, у меня… То есть, у нас ничего не получится,– все это время я дергала себя за пуговку пальто, никогда не знала, что так трудно отказывать с глазу на глаз. – Дело не в тебе, просто я не готова к отношениям.

– Что? Я не понял? Инна мне сказала, что ты без конца обо мне спрашиваешь, и как же твои взгляды в клубе?

–Что? Какие взгляды? Ничего не было.

– Не прикидывайся! Я тебя развлекаю, как клоун. Ты принимаешь от меня подарки, но что- то дать в ответ не хочешь. Ты ведешь себя, как продажная девка!

– Не смей так разговаривать со мной! Между нами ничего не было, и быть не могло!

– Делай, что хочешь, но верни мне билеты!

Я достала из кармана красный конверт и кинула его на заднее сидение. Открыла дверь, вышла из машины. Дэн здорово дал по газам и скрылся за поворотом, а я стояла и думала, что именно сейчас было?

Ещё три дня на работе прошли в полной тишине, Инна сдалась и тоже помалкивала. Дэн, к счастью, больше не звонил.

Открыв глаза, я обнаружила на кровати Шпрота, который злобно глазел на меня. Я радовалась выходному.

– Анна, ты уже проснулась? -кричала с кухни мама.

– Да, я встала, иду!

Когда я спустилась вниз, мама стояла уже полностью одетая.

– Я убегаю на работу, хорошего выходного, накорми кота! – Шпрот уже терся у миски, всеми силами привлекая к себе внимание.

Уже закрывая дверь, мама вернулась.

– Чуть не забыла. Я сегодня нашла письмо в почтовом ящике, оно на полочке у телефона, наверное, какая-то реклама, но ты все же проверь -мама закрыла за собой дверь.

Минуту я стояла как вкопанная, потом резко побежала к тумбочке. Наверное, прислали по почте темы дипломов, вот и все! И вдруг красивый красный конверт с фигурными буквами: «Высшая академия культуры и искусства». Нет, не может быть! Наверное, отказ. Да, точно, а что это ещё может быть? Я вбежала вверх по лестнице и положила конверт на кровать перед собой.

– Шпротик, ты это видишь? – кот злобно глянул на письмо, как будто говоря: «Ты слышала, что сказал мама, покорми меня».

Сердце выпрыгивало из груди, я вскрыла конверт, развернула плотную кремовую бумагу и, почти не дыша, пробежалась с середины на начало:

«На конкурсной основе было отобрано из более, чем пяти тысяч желающих, тридцать конкурсантов. Рады сообщить, что вы прошли первый этап, и мы бы хотели пригласить Вас для личного собеседования. Вся более подробная информация размещена на нашем официальном сайте, который указан ниже».

Оказывается, там несколько этапов. Опять неопределенность! Но как же здорово, что они меня пригашают. Ни – кого-то. Меня. Я запрыгала по кровати, потом открыла окно и вдохнула ледяной воздух. Прекрасно, чудесно, идеально! Шпроту не удалось улизнуть из комнаты незамеченным. Казалась, я его затискала до смерти, потому что в конце он перестал сопротивляться. Затем в качестве извинения я наложила ему целую кучу куриных потрошков, и, наверное, даже больше, чем следовало, налила себе огромную кружку горячего шоколада.

На сайте я без труда нашла информацию, так как в письме была подробная инструкция. В общем, туда нужно будет явиться пятнадцатого марта. Второй этап будет состоять из личного собеседования и показательного выступления. У меня было меньше двух месяцев на подготовку. Это так странно, когда мечта уже становится не просто чем-то абстрактным, а обретает реальные границы, точный город и адрес, тем страшнее ее упустить. Ведь, если ты не прикасался к мечте, ты не знаешь, какая она на вкус, но, если уж распробовал, хочется большего и желательно – в приличных дозах.

В этот вечер мне предстояло ещё одно испытание, но уже не такое радостное. Разговор с мамой. Хотя она всегда была рада, что я занимаюсь музыкой, но считала это детским увлечением. После одиннадцатого класса я хотела поступить в консерваторию. Был жуткий скандал. Папа говорил, что я буду петь в переходе и жить на свалке, потому что музыкой и театром ничего не заработаешь. Мама, хоть и делала вид, что сожалеет, не протестовала и даже испытала облегчение, когда я поступила на юридический факультет. И вот сейчас я могу сама принимать решение, ведь я стану юристом по образованию, как они хотели, но не по призванию.

–Анна, ты уверена, что тебе этого хочется? -после долгого разговора спросила мама.

– Мама, ты лучше меня знаешь ответ на этот вопрос. Мне двадцать два, и, рано или поздно, я уеду из дома! – не без грусти в голосе и почему-то угрызений совести процедила я.

В нашей семье разговоры о чувствах были под запретом, и это показалось бы всем неуместным, если бы за просмотром драматического фильма по телевизору всей семьей папа или мама начали вслух обсуждать чувства героев. Мне всегда этого не хватало, с самого детства. Я хотела высказываться о том, что чувствовала, когда, например, читала «У Христа на елке» в пятом классе. Мне хотелось поговорить о несправедливости, хотелось поговорить о печали ещё тогда. Вот и сейчас я делала попытки провести первый в своей жизни глубокий разговор с мамой, разговор о том, что без музыки и без сцены моя жизнь похожа на серые будни без солнца, но ничего не выходило.

– Но ты закончишь учебу, как хотел отец,– сказала она строго, почти приказным тоном.

– Я не собиралась ее бросать, -опустив глаза, мямлила я. – Да и вообще…

Я засмеялась, желая разбавить обстановку:

– Там будут такие конкурсанты, что на меня и не посмотрят.

Мама делала вид, что смирилась, но я знала, как ее пугало одиночество. И зачем только умер папа?

Наступил новый рабочий день. Остатки выходного прошли в репетициях, точнее, в попытках приступить к репетициям из-за отсутствия самого номера. Естественно, я буду петь под свой же аккомпанемент. Но что петь? Конечно, можно перепеть известную песню, но их там и так будет достаточно, надо что-то свое. Стихи на новую песню получались посредственными, банальными и просто ужасно нудными. Кот весело играл с обрывками моих неудавшихся шедевров, которыми была завалена вся комната. Сейчас, стоя на остановке, я впадала в творческий кризис. Даже зло на Инну не могло меня подбодрить, тем более, за выходные оно стало выветриваться, и, плюс ко всему, день в молчании тянется бесконечно.

– Анна, привет,– сказала мне Инна, как только я вошла в офис.

– Привет! – для вида холодно ответила я.

– Анна, ну, прости, залезла не в свое дело, -я злостно глянула в ее сторону.– Да-да, знаю, что и как там благими намерениями. Ну?

– Ладно, Ин, всё забыли. Надоело мне «обиженку» строить!– с улыбкой сказала я. Тем более, Инна была, конечно, девушка ветреная, но плохой ее никак не назовешь

– Он заикнулся о деньгах? – удивилась Инна, когда я рассказывала о нашей с Дэном последней встрече.

– Да. И ещё потребовал билеты, которые купил. Ты же говорила, он, вроде, не бедствует?

– Совсем с катушек слетел, – Инна весело засмеялась. – Думаю, это все потому, что ты унизила отказом его мужское самолюбие.

– Ничего, переживет. Как ты выразилась, у него запасных вариантов много,– теперь я поняла, почему он так взбесился после моего отказа: всю жизнь он получал все, что хотел, а тут облом. Странно, что он не упал на пол и не начал бить кулаками и рыдать.

Дни понеслись с невероятной скоростью: я шла на работу, приходила с нее, садилась за синтезатор или лист бумаги, но ничего стоящего. К сожалению.

На часах ударило десять вечера, и я, вымотанная неудачными попытками, посмотрела в окно, где тихо падал снег.

«Я на шепот снега отзовусь –

Я не говорю на языке капели,

Скажешь мне, кто я – такой и назовусь!

Ждешь весну? А я в нее не верю».

Глава 3

Я закончила. Текст, нужно, конечно, дорабатывать, но, в целом, уже кое-что.

Два месяца прошли в хлопотах и волнении. Чем ближе становилась заветная дата, тем больше я убеждалась в своей бездарности, хотя ехать не передумала.

Накануне я написала заявление на отпуск, взвалив на Инну все свои обязанности.

– Давай возвращайся быстрее! -ныла та.

–Эй, ку-ку! Я еще и не уходила,– весело дразнила я ее.

– Что собираешься делать две недели? -прискорбным голосом спросила Инна.

–Даже не знаю. Разберу хлам в своей комнате. Начну, наконец-то, писать диплом, темы уже точно должны были передать старостам!

Конечно, Инна не знала ни про пришедшее письмо, ни про мою поездку, лишние разговоры на эту тему были ни к чему.

Рабочий день закончился, я шла домой – взволнованная и счастливая. Билеты куплены на завтра, добираться почти три дня. На самолете, конечно, быстрее, но позволить это себе я не могла. Да и какая разница, как именно я доберусь?

Ноты были аккуратно сложены в папку вместе с текстом. Музыку я наложила на слова всего за вечер. Песня была чуть сыровата, ну, да ладно. Ведь, если дать волю, ее можно дорабатывать бесконечно, и всё равно на выходе будет казаться, что кучу вещей можно изменить. Я уверена, что это происходит со всеми, кто занимается каким-либо творчеством.

Чемодан я поставила рядом с кроватью, выключила свет и легла в постель. Мысли переплетались друг с другом, не давая ни минуты покоя. Я переворачивалась с одного бока на другой, кровать казалось самой неудобной на свете, и, в итоге, я задремала только под утро. Проспав всего около получаса, встала по будильнику в пять сорок. На улице было еще темно, в отблеске фонарей небо мне показалось зловещим. Черные тучи нависли пологом слишком низко для того, чтобы надеяться, что день будет солнечным. Мама тоже встала, лицо ее выражало беспокойство и грусть.

– Мама, не надо было вставать в такую рань, у тебя сегодня единственный выходной за две недели, -я обняла ее крепко, чтоб хоть как-то утешить.

– Ну, как я могу тебя не проводить? Я приготовлю завтрак.

– Нет, что-то совсем не хочется.

– Я отвезу тебя, дочка.

– Мама, нет, – я налила нам по большой чашке сладкого кофе,– тебе придется прогревать машину, как минимум, полчаса, на улице минус пять. Я вызову такси. Отдохни, сделай

что-то для себя, хоть раз в жизни не думай о других.

Мама с нежностью посмотрела на меня, и я так искренне ей улыбнулась, что она сдалась.

Такси просигналило, и мы вышли на веранду.

– Звони мне, как можно, чаще! Будь осторожна! Ты одна вообще никуда не ездила. Будь осторожна, -как заведенная, лепетала она.

– Мама, я же не в другую галактику уезжаю! Всё будет хорошо. И сама тоже звони. Я тебя люблю!

У зеленых ворот стояло такси. Заспанный водитель разблокировал мне заднюю дверь, и я уселась со всеми своими пожитками. Меня потряхивало от волнения и холода, а временами ужасно сосало под ложечкой. В сумерках город казался другим – таким спокойным, тихим, родным. И почему я не гуляю рано утром? Нужно попробовать. Мне почему-то вспомнился спектакль «Золушка», который проходил в моей выпускной группе в детском саду на новогоднем утреннике. Я думала, Золушка и, правда, Золушка,а после спектакля уедет к принцу в замок. С этого момента сцена стала для меня самой большой тайной на свете.

В школе я была самой застенчивой девочкой, держалась особняком. Меня, к счастью, не задирали, но и не общались. Думаю, всё потому, что мои уроки были всегда готовы, и я знала ответ на каждый вопрос, заданный учителем, так как была жуткой зубрилой. Зато в музыкальной школе была пара ребят, с которыми я с радостью общалась. Педагог по пению часто заставляла меня солировать в хоре, но я отказывалась с жутким скандалом. Даже вызывали пару раз маму, но повлиять на меня было невозможно, поэтому вскоре все, наконец-то, отстали. Так я и жила с яростным желанием быть на сцене и с жутким страхом на ней оказаться. И как, интересно, я сяду за рояль не только играть, но и петь? Скорее всего, в кабинете будет только несколько членов отборочной комиссии, так что справлюсь.

Такси подъехало к вокзалу, где уже суетились люди. Я вытащила свой багаж из машины и уверенно зашагала в зал ожидания, но на полпути сбавила шаг. Ещё не поздно передумать. Кто я такая со своей жалкой песней? Нет, я должна попробовать! На глазах выступили слёзы. Что же делать? Я слышала, как объявили мой поезд и призвали всех пройти на платформу. Сомнения сняло как рукой, я резко побежала в сторону платформы. Я еду!