Цитаты из книг автора «Ирэне Као»

Он делает это с такой естественностью, словно у него по рукам протекает магическая жидкость. Уверенным жестом берет оливковое масло и наливает немного на сковородку, рисуя двойное S. Он не просто готовит, он создает картину вкусов, образ которой держит у себя в голове: он художник, алхимик, маэстро кулинарии

Нина была моей кормилицей, – объясняет Леонардо. – Это она меня вырастила, когда я был ребенком. – Сколько мне с ним пришлось пережить, с этим picciriddu[40], – женщина смотрит на него глазами, полными материнской любви. – Он был как ветер, не сидел на месте ни минуты. Улыбаюсь, в некотором смысле он и сейчас такой.

– Видишь, – указывает пальцем в небо, – сейчас он словно приветствует нас. Извергая дым, он желает поздороваться с нами. Он делает так почти каждый час: покашливает, просто чтобы напомнить, что он спокойный, но живой.

А вулкан всегда так себя ведет? – Iddu?[37] – Леонардо улыбается, кивая на него подбородком. – Здесь его так называют, – объясняет самодовольно, – на Стромболи командует он, но это добрый великан.

– Ни кусочка не съешь? Она не понимает. – Нет, правда. Но все равно большое тебе спасибо. – Ну хоть маленький? Вот в этот самый момент я и принимаю решение. Три недели такого возврата в детство, с такими массивными дозами заботливости меня убьют.

– Деточка моя, ты хорошо себя чувствуешь? – причитает мама, беря меня за голову. – Ты такая бледная! «Мама, со мной все в порядке. Просто, знаешь, как бывает, сначала меня переехала машина, а теперь я выслушала признание в любви с опозданием в год».

Его рука в этот момент ищет мою, лежащую на простыне. Контакт с его кожей вызывает во мне легкий разряд. – Элена, ты всегда была единственной. Только я понял это очень поздно.

Зайдя внутрь, жду, пока глаза привыкнут к полумраку, затем иду вдоль прохода. В этот момент мое внимание привлекает скульптура необычной красоты, которая прячется за чем-то вроде занавеса, в полутьме маленькой капеллы. Я подхожу поближе, и меня накрывает мощная загадочная энергия. На табличке сбоку от капеллы читаю: «ЭКСТАЗ БЛАЖЕННОЙ ЛЮДОВИКИ АЛЬБЕРТОНИ, РАБОТА ДЖАН ЛОРЕНЦО БЕРНИНИ, 1674».

Я прогуливаюсь некоторое время по улочкам Трастевере, до тех пор, пока не выхожу к церкви Сан-Франческо-а-Рипа[31]. Захожу, влекомая слабым любопытством и стремясь найти немного прохлады.

Тяжелая, неотвратимая меланхолия затуманивает мне взгляд. В эту драматическую минуту единственным позитивным моментом сего праздника мне представляется этот великолепный Cartizze Superiore[29], так что наливаю себе еще бокальчик.