Иногда Эйлин покидала лагерь и исчезала на несколько дней. Никто не знал, куда она уходит и чем занимается. Возвращалась всегда с добычей, а на расспросы любопытствующих коротко отвечала: «Охотилась». Она без страха бродила в одиночестве по лесам, кишащим вальдо, – вскоре все соседние отряды уже знали, что у Харда служит девушка-воин, и, встретив в лесу одинокую вооружённую всадницу, приветствовали её как равную. Среди вальдо существовал неписаный закон о взаимной неприкосновенности, и все они, особенно «добропорядочные» соседи, строго его придерживались.

***

Так прошло несколько месяцев. Однажды, покинув лагерь в очередной раз, девушка отсутствовала дольше обычного, а вернулась с серьёзной раной на ноге. На вопросы «Что случилось?» отвечала, что попала под клыки разъярённого веприка и лишь чудом избежала смерти. Осмотрев рану, лекарь отметил, что она правильно обработана и уже начала заживать. Когда же он поинтересовался, кто позаботился о ней, то получил загадочный ответ: «Айдит». Кто или что это, девушка так и не объяснила.

Встреча первая, неожиданная

Эйлин услышала доносившийся с болотца треск камыша и довольное хрюканье и поняла: там пасётся стадо веприков – жирных и вкусных болотных свинок, редкой дичи в этих местах. Очень заманчивая добыча. Девушка, конечно же, не могла пройти мимо.

Спешившись и привязав коня у дерева, Эйлин зарядила арбалет, повесила на плечо сумку со стрелами и стала осторожно подкрадываться к болотцу.

Раздвинув высокую стену камышей, Эйлин увидела несколько веприков, беззаботно рывшихся в грязи. Выбрав жертву, плавно нажала на спусковую скобу. Выстрел оказался удачным и сразил животное наповал. Остальные веприки не обратили никакого внимания на упавшего и бьющегося в конвульсиях сородича, продолжая искать в грязи сладкие корешки и жирных лягушек.

Эйлин перезарядила арбалет и выстрелила снова. Но на этот раз выстрел оказался не столь удачен: в последний миг веприк неожиданно повернулся, и стрела вонзилась ему в заднюю ногу. Издав пронзительный, душераздирающий визг, животное метнулось в заросли и понеслось, не разбирая дороги. Всполошенное его криками стадо бросилось врассыпную. Не понимая, откуда исходит угроза, животные бежали в разные стороны. Один веприк налетел на девушку и сбил её с ног. Эйлин рухнула лицом в грязь; ложе арбалета выскользнуло из руки. Ещё один перескочил через неё, но следующий, увидев врага, с яростью бросился в атаку.

Первый удар острым носовым рогом пришёлся в сапог. Он не причинил девушке особого вреда, но от неожиданности Эйлин вскрикнула. Она попыталась вскочить и отбросить разъярённое животное ударом ноги, но поскользнулась и снова шлёпнулась в болото. Упав набок, она придавила меч и подвернула руку – и тут же почувствовала в правой ноге острую боль. Изогнутый рог распорол штанину и пробил ногу почти до кости, оставив ужасную рваную рану. Эйлин перевернулась на спину и здоровой ногой ударила веприка в толстый морщинистый нос. Животное яростно взвизгнуло, но отступать не собиралось. Щёлкнув крепкими жёлтыми зубами, оно вновь набросилось на девушку. Эйлин снова встретила его сильным ударом ноги, отбросив на несколько шагов. Раздражённо завизжав, веприк опять бросился в атаку. На этот раз он сумел увернуться от удара и снова полоснул по раненой ноге. К счастью, удар оказался скользящим – лишь распорол штанину и кожу. Но порез получился длинным и глубоким.

Эйлин в ярости закричала и, выхватив нож, метнула его в оскаленную морду веприка. Лезвие пробило ухо, но только раздразнило животное ещё больше. Оглушительно заверещав, веприк ринулся в очередную атаку. Эйлин видела оскаленные жёлтые зубы, торчащие из щетинистой пасти, окровавленный рог и маленькие, сверкающие яростью глазки. Она подумала, что ей пришёл конец. Этот проклятый веприк всё-таки добьёт её и похоронит в этом вонючем болоте!

Но тут откуда-то сбоку вылетело тяжёлое копьё, пробило животное насквозь и пригвоздило к земле. Не задумываясь, кто так вовремя пришёл на помощь, и радуясь избавлению, Эйлин попробовала подняться, но со стоном опустилась в жижу. Нога будто пылала в огне, а сквозь прорехи виднелось окровавленное мясо. Девушка поползла, стараясь выбраться на сухое место.

Чьи-то сильные руки подхватили её и перебросили через плечо. Незнакомец вынес девушку из болота и положил на траву под деревом, возле которого был привязан её конь. Только теперь Эйлин смогла увидеть спасителя. Сначала он показался ей чистокровным варваром: высокий, смуглый, длинные тёмные волосы, вьющиеся, как шерсть рунных овец. Одежду из грубо выделанной кожи украшали вышивка и кусочки меха. Но затем она заметила серо-синие глаза и черты лица, больше подходившие светлолицему, чем варвару.

Уложив девушку, варвар осмотрел рану и, содрав кору с молоденького ствола, туго перетянул ногу выше порезов, чтобы остановить кровь. Затем заглянул ей в лицо. Она, хоть и страдала от боли, держалась мужественно. Оставив её, он пошёл к болотцу.

Вернулся он через несколько минут, неся оружие Эйлин и волоча за хвосты убитых веприков. Животных связал за задние ноги и подвесил на дерево, арбалет прикрепил к седлу, а копьё воткнул в землю. Затем жестом предложил Эйлин подняться и помог сесть в седло. Взяв коня за повод, повёл вглубь леса.

Примерно через час они вышли к склону горы, в которой темнело отверстие пещеры. Варвар взял совсем ослабевшую девушку на руки и внёс внутрь. В пещере царили сумрак и прохлада; Эйлин зазнобило. От потери крови и пережитого шока её начала бить дрожь, переходящая в бред.

Когда варвар вернулся в пещеру, неся большую охапку толстых сучьев, Эйлин уже находилась в полузабытьи. Увидев, что девушку сотрясает дрожь, варвар быстро разжёг большой костёр и начал её раздевать. Сняв промокшую, перепачканную болотной жижей одежду, он закутал Эйлин в мягкое меховое одеяло, оставив снаружи только раненую ногу, и занялся её лечением. Смыв подогретой водой засохшие кровь и грязь, наложил на раны какие-то листья и туго перебинтовал полосками мягкой коры. Затем напоил больную горячим чаем и покинул пещеру.

Ногу Эйлин от ступни до колена словно погрузили в кипящее масло. Её жгло и дёргало, голова кружилась и пылала, в ушах нарастал шум. Хотелось спать, но из-за боли Эйлин не могла уснуть. Сначала было холодно, а потом стало жарко. Девушка сбросила часть одеяла, но через несколько минут её вновь начинал бить озноб. Эйлин укрывалась, но одеяло давило на грудь, и она задыхалась. Боль и жар от раны медленно поднимались выше, и к вечеру нога распухла, а кожа вокруг порезов стала багровой и горячей.

Когда варвар вернулся, то увидел, что гостья мечется в бреду, а из-под повязки на ноге сочится мутная жидкость. Он сделал перевязку, положив свежие листья, а потом начал готовить целебный отвар. Поставив на бронзовый треножник медный котелок с чистой ключевой водой, бросил в него несколько пучков сухих и свежих трав, кору, дикий мёд, цветы и коренья. Прокипятив этот сбор несколько минут, закутал котелок в кусок шкуры и поставил настаиваться.

Всю ночь варвар сидел рядом с Эйлин, смачивая пересохшие губы водой или протирая лицо влажной тканью. Менял на голове компрессы; то укрывал, то раскрывал её. Когда девушка приходила в себя, он поил её настоем и ягодным соком.

К утру жар начал спадать. Девушка погрузилась в тяжёлый беспокойный сон. Иногда она стонала или что-то бормотала, когда нечаянно шевелила раненой ногой. Варвар снова сменил повязку, положив на рану изготовленную собственноручно мазь.

Очнувшись от нездорового сна, Эйлин чувствовала себя разбитой и слабой. К счастью, нога болела уже не так сильно. В пещере никого не было, но вскоре послышались лёгкие шаги, и узкий вход закрыла тёмная фигура спасителя. Увидев, что девушка проснулась, он приветливо улыбнулся, присел рядом и положил ладонь ей на лоб. Удостоверившись, что жара почти нет, напоил целебным отваром, а затем обтёр всё тело влажной тряпкой. Эйлин нисколько не смущалась своей полной наготы и того, что его руки касаются самых интимных складок её тела. Она ощущала необычное спокойствие, исходившее от этого незнакомца, и чувствовала к нему полное доверие.

Варвар заставил её поесть, хотя она не чувствовала голода, а затем снова ушёл. Эйлин опять уснула и проснулась от боли в раненой ноге. Открыв глаза, увидела склонившегося над раной варвара. Он менял повязку.

***

Так прошёл весь день. Эйлин то дремала, то просто лежала, бездумно глядя в низкий, покрытый узором трещин потолок пещеры. Спаситель-врачеватель то исчезал, то появлялся, менял повязку, поил, кормил, ухаживал… Когда наступил вечер, он разжёг огонь и занялся ужином. Эйлин, уже накормленная, укутанная в одеяло, следила за ним из-под полуопущенных ресниц.

Когда жар спал и утихла боль в ноге, когда прекратилось головокружение и прошла апатия, в девушке проснулось любопытство. В этом полукровке было нечто необычное, и Эйлин не сразу поняла, что именно. Но постепенно она осознала: за всё время странного знакомства он не произнёс ни слова, ни звука. Лишь молчаливые взгляды, улыбки и малопонятные жесты. Возможно, он не знает илларийского языка, поэтому и не может общаться?

Эйлин решила проверить своё предположение и, вспомнив несколько варварских слов, произнесла:

– Я тебе благодарна… Кто твои предки?

Последний вопрос подразумевал: кто он, как его имя, из какого он племени.

Услышав голос, неожиданно прозвучавший в тишине, варвар невольно вздрогнул и оглянулся. В чуть раскосых глазах мелькнуло искреннее удивление.

Не дождавшись ответа, Эйлин вновь произнесла:

– Я Эйлин – воин…

Варвар продолжал безмолвно смотреть на неё, и тогда девушка спросила по-илларийски:

– Ты не понимаешь или не хочешь со мной разговаривать?

Варвар изобразил руками несколько быстрых жестов, из которых девушка больше догадалась, чем поняла, что он не может говорить.

– Обет? – решила уточнить она.

Варвар отрицательно качнул головой.

– Немой?

Варвар слегка помедлил, словно смысл вопроса не сразу дошёл до него, затем дважды быстро кивнул с едва заметной улыбкой.

Эйлин закрыла глаза и отвернулась к стене, обдумывая услышанное. Её спаситель – одинокий охотник-полукровка, мастер на все руки и целитель, понимает илларийский язык, но сам говорить не может… Последнее было ей на руку: он не станет приставать с расспросами, на которые девушка не хотела отвечать.