– Где же!? Где!? Я никого не вижу, – испуганно крикнула Маша, бросившись смотреть по сторонам через оконное стекло, в то время как ее свекровь буквально погрузилась в панику от страха, – Что с вами!? Доктор! Доктор!

После непродолжительной невменяемости Анастасия Павловна упала на пол и потеряла сознание, ее тело же продолжало колотиться.

– Что со мной было? – придя в себя минут через десять, спросила она, – У меня опять был припадок?

– Да, – равнодушно ответил доктор, – Как вы себя чувствуете?

– Превосходно, – соврала та, – А где моя…

– Я здесь, – заботливо взяв за руку свекровь, ответила Маша, – Вы сильно ударились головой во время падения.

– То-то я думаю… Вроде бы напилась позавчера, а голова только сейчас болит, – попыталась пошутить Анастасия Павловна.

– Я рада, что Вам лучше, – выдавив из себя улыбку, произнесла Маша, которая совершенно не была настроена на шутки после увиденного.

– Оставьте нас, пожалуйста, – обратилась к доктору Анастасия Павловна, – Я действительно уже чувствую себя лучше.

Проводив того взглядом, она довольно быстро поднялась с кровати и, достав что-то из-под матраца, радостно произнесла: – Вот что мне сейчас поможет. Мне нужно покурить!

– Мне кажется, что курение вашему здоровью только навредит. А как часто у Вас бывают эти приступы? – удивленно задала вопрос Маша, на который так и не получила ответа. Решив молча наблюдать за происходящим, она пересела с кровати на небольшой неудобный стул, после чего почувствовала тяжелую атмосферу в комнате.

Стоя возле окна, Анастасия Павловна напряженно смотрела вдаль, будто бы пытаясь найти что-то то ли в глубине густого соснового леса, то ли в глубине своей богатой памяти. Несмотря на свой немолодой возраст, она все также любила зажать мундштук между своих длинных костлявых пальцев и делать при этом задумчивый вид. В комнате повисло гробовое молчание, которое Маша хотела прервать, однако она не знала, как это правильно сделать, поэтому просто мучительно ждала. Анастасия Павловна молчала минут пять, после чего тишина была вдребезги разбита ее низким, мягким, бархатистым голосом, которым она ни разу не говорила ни с сыном, ни с его женой. Ее речь была больше похожа не на прошлое, всплывающее отдельными воспоминаниями, а на один из уже написанных сценариев, которые ей сотнями приходилось когда-то выучивать наизусть. Маша не знала, стоит ей верить этой истории или нет, однако она наверняка знала лишь то, что не способна оторваться от этого голоса, от этих дивных сочетаний слов, от чрезмерных деталей рассказа, который начался с глубокого вздоха:

«Знаете, а я ведь никогда ранее не задумывалась о безумии, по крайней мере, серьезно. Да, мне приходилось часто слышать пугающие истории о людях, которые потеряли рассудок, однако лишь сейчас я увидела истинное лицо безрассудства. И если бы оно не подобралось ко мне, быть может, я и дальше была бы в неведении своей истинной сути.

Впервые понятие "безумие" вошло в мою жизнь несколько десятков лет назад, когда я в очередной раз возвращалась домой после бурного успеха, который уже давно меня сопровождал. Да, я актриса и певица в одном лице, и да, как у любого глубоко творческого человека, у меня была своя вселенная с миллиардами придуманных звезд. Конечно, мои слова образны, однако в них все же есть как красота, так и логика. И так, как я говорила ранее, только сейчас я увидела реальный мир, тот мир, который в действительности окружал меня все эти годы. Только сейчас я увидела людей, которые тоже что-то творят в своих вселенных, и только сейчас я поняла, насколько сильно заблуждалась, считая свою персону единственной и неповторимой.

– Так почему же люди сходят с ума? – однажды спросил меня один из миллиона моих ухажеров, чьего имени я даже и не помню.

– Должно быть, это происходит из-за плохой наследственности, – отмахнулась я, открещиваясь от философских бесед, – Или из-за болезни, которая поражает мозг. Более мне ничего не известно.

– Вы примитивно мыслите, Анастасия, Вам не хватает фантазии, – попытался задеть меня этот кавалер, чтобы заинтересовать. Однако я была слишком опытна, чтобы обращать внимание на уловки самонадеянных юнцов, поэтому незаметно скрылась в толпе гостей. Но этот странный вопрос еще долго не давал покоя моим мыслям, которые привели меня прямиком к книгам. Не поняв ни слова из научных терминов и религиозно-фанатичного бреда, в конце концов, я сдалась, как это частенько бывало, и забыла о коварном вопросе.

О, нет, я на него так и не ответила, однако поняла одно: каждый безумный человек отличен от другого, потому что нет одинакового человеческого безумия так же, как и нет одинаковых человеческих умов.

Причины и следствия, следствия и опыт, опыт и мудрость. Эту логическую цепочку можно продолжать бесконечно, потому что все взаимосвязано. Причиной моего безумия, как ни странно, стал всего лишь человеческий грех, впившийся в мою душу ядовитыми когтями. Однако я не одинока: в жизни каждого хоть раз появлялось что-то столь же желанное, сколь и запретное, то, что подобно гнили, все больше и больше поедает спелое яблоко под названием «человек». И, надо заметить, ради своего спокойствия каждый хоть раз оправдывал свои греховные мысли и действия инстинктами, глупыми устоями общества или еще чем-нибудь. Быть может, в себе я собрала слишком много грехов, понемногу ото всех людей в этом мире, за что и заплатила немалую цену, уж поверь мне…"

– Не в моих правилах кого-либо осуждать, – прервав неожиданно возникшее долгое молчание, тихо произнесла Маша, – К тому же вы великая женщина.

– Я бы не сказала, что ко мне подходит термин "великая". Я просто-напросто пыталась выжить, в то время как другие либо не нуждались в этом, либо не имели возможности, – слегка нахмурилась Анастасия Павловна, которая больше всего любила именно тишину, – Да, у меня были превосходные вокальные данные, однако на улицах Москвы таких тысячи, удача же, к сожалению, улыбается не многим.

– Да, мне Андрей рассказывал о том, что вы в какой-то глуши c семьей выращивали скот, – закивала головой Маша, – И тем больше вам стоит гордиться собой.

– Мне нужно было помнить о гордости тогда, когда я в шестнадцать лет родила мальчика от человека, который постоянно покупал у нас мясо, – передернувшись, нервно ответила Анастасия Павловна, – Но поверь, дорогая, если кто-то из неоткуда нажил себе состояние, то этому человеку вряд ли есть, чем гордиться. Как-то один известный миллиардер сказал: «я могу отчитаться за каждый свой миллион, кроме первого».

– Так как же это вам все – таки удалось? – поинтересовалась Маша, – Как вы достигли всего?

Выдержав небольшую паузу, Анастасия Павловна в двух словах рассказала о том, что совершенно случайно в каком-то ресторане ее заметил Александр Ижаков, руководитель Московского театра, после чего карьера той и началась.

– Да, Вам действительно несказанно повезло, – удивилась Маша, – такую удачу нечасто встретишь. Только вы рассказали об этом так кратко… Это, конечно, ваше право, но…

– Ох, уже так много времени, я полагаю, что тебе уже пора, – решив спровадить невестку, спохватилась Анастасия Павловна, – Не стоит заставлять моего сына ждать, а завтра я буду рада продолжить свой рассказ.

– Да-да, как скажете. Надеюсь, что наша беседа была полезна нам обеим, – обняв свекровь на прощание, произнесла Маша, – А сейчас Вам действительно стоит отдохнуть. Спасибо за радушный прием, с нетерпением жду завтрашнего дня и продолжения вашей истории. Выпроводив гостью, Анастасия Павловна грузно легла на кровать, после чего закрыла глаза и принялась вспоминать то, о чем не собиралась рассказывать никому.

1963г. Москва.

– И все-таки ты такая красивая, – восхищенно произнес Федя, смотря в огромные насыщенно-синие глаза восемнадцатилетней Насте, – Выходи за меня замуж!

– Ты всегда глупо шутишь, – натягивая дешевые белые туфли на миниатюрную ногу, ответила та, – Сама не понимаю, как гости еще не закидали тебя гнилыми овощами с таким-то чувством юмора.

– Нет, серьезно, ты очень красивая, – умело завязывая галстук, произнес тот, – А твои глаза такие чистые, такие наивные… Если бы я не знал, что у тебя есть сын, принял бы тебя за ангела.

– А что же ангелы не могут иметь детей? Ой, – негромко вскрикнула Настя, сломав ноготь, – Своими глупостями ты меня только отвлекаешь от работы. И вообще, почему я работаю намного больше, чем ты, но получаю меньше? И куда катится этот мир!?

– Потому что я юморист и актер, а ты всего лишь певичка, каких много, – не отвлекаясь от своего занятия, сказал Федя, – Но я все равно тебя люблю, ты же знаешь!?

– Да не раз уже слышала, – наспех ровняя пилочкой кривой ноготь, недовольно ответила Настя, – Честно говоря, я благодарна вам даже за такую зарплату, до знакомства с вами у меня вообще ничего не было…

– Скоро и ты выйдешь на сцену, Рома как раз написал пару юмористических сценок, в которой ты, красавица, будешь играть комсомолку, – улыбнувшись, мечтательно произнес Федя, – Будешь получать больше денег.

– Моей мечтой всегда было пение, – встав с жесткого деревянного стула, призналась Настя, – А играть я совершенно не умею, так же, как и врать.

– А вот я умею врать как никто другой, мой отец зверски меня избивал абсолютно за все. Ему все не нравилось во мне: ни так посмотрел, ни то сказал, ни там сел и так далее. Вот и приходилось приспосабливаться, – не выказав никаких эмоций, спокойно сказал Федя, – А в твоей семье что случилось, раз уж тебе захотелось сбежать? Твой отец, кажется, скотом занимался!?

– Да, но он хороший человек, и умный, надо сказать, в отличие от отца моего ребенка, – глубоко вздохнув, ответила Настя.

– Кстати да, ты здесь с нами уже несколько месяцев, но так ничего, толком, и не рассказала ни о своей семье, ни о своем прошлом, – встав из-за стола, заинтересованно произнес Федя, – Откуда ты родом-то?

– О, прости, но этого я тебе не скажу, потому что меня там ищет один влиятельный человек, – попыталась уйти от разговора Настя. Однако, увидев настороженность на лице собеседника, решила открыть небольшую часть своей жизни, – В общем, у одной шишки партийной в нашей глуши дача была, мой отец работал в колхозе на скотном дворе, но он еще мясником подрабатывал. И вот как-то раз мне самой пришлось отвозить на эту дачу самое лучшее и свежее мясо, там-то я и повстречала свою первую и пока единственную любовь Дмитрия…

– Он был шишкой партийной? – предположил Федя.

– Если бы так… Он был его старшим сыном, – глубоко вздохнула Настя, – Все было изумительно красиво, взаимная любовь, похожая на сказку, романтика, тайные встречи, красота и нежность. Даже моя скорая беременность Андреем ничего не изменила в наших с ним отношениях, мне даже казалось, что наши чувства стали только крепче. Дима помогал мне деньгами, дарил дорогие подарки, однако потом ему захотелось на мне жениться. В общем, сказка закончилась в тот момент, когда он рассказал отцу обо мне и нашем ребенке. Тот же, в свою очередь, строил для своего сына планы на политическую карьеру, а связь с несовершеннолетней ничего хорошего для него не прочила. Вот он и решил убрать со своего пути нас с Андреем, однако к тому времени, как за нами пришли, мы были уже далеко от дома.

– Да твоя история – это уже готовая театральная постановка, – слегка усмехнулся Федя, решив разрядить обстановку, – Неужели ты не могла предугадать конец этой пьесы!?

– Я знаю, о чем ты говоришь и полностью согласна, – развела руками Настя, – Нет, я, конечно, понимаю, что эта история стара как мир, но ты же знаешь, как частенько думают люди, мол "…это все случается с кем-то, но со мной никогда, у меня все будет по-другому". Вот и я надеялась на то, что мы с Димой будем жить долго и счастливо. Конечно, в моем воображении было еще несколько детишек и огромный дом, однако деньги для меня не имели значения.

– А зря, деньги не имеют значения только для того, у кого они есть, – начав причесываться, констатировал Федя, – Лично я бы, имея такую внешность, как твоя, уже давно бы миллионы сколотил, но, думаю, у тебя еще все впереди.

– На что ты намекаешь? – слегка обиженно спросила Настя.

– Я не придерживаюсь строгих моральных принципов: каждый зарабатывает так, как может и чем может, если, конечно, это кому-нибудь не вредит, – уверенно произнес Федя, – Слушай меня внимательно: если у тебя на горизонте замаячит светлое будущее, забудь о своей семье, друзьях, морали, просто-напросто задайся целью и иди к ней, ни брезгуя методами.

– Ты страшные вещи говоришь, – нахмурившись, ответила Настя, – из любой ситуации есть как минимум два выхода, причем один ведет в ад, другой – в рай.

– А еще есть третий, который ведет к банальному выживанию, – уже без тени улыбки на лице ответил Федя, после чего отправился на небольшую деревянную сцену ресторана, – Сейчас наш выход, не забудь чаще и шире улыбаться, ведь публика тебя любит.

– Желаю удачи, – переключившись на работу, миролюбиво сказала Настя, после чего направилась следом.