Выучил алфавит за пару занятий и уже через две местные недели смог нормально писать грифелем на покрытой каким-то лаком доске.

«Ну, не так конечно, чтобы очень нормально, однако для местных мужиков даже такое умение оказалось настоящим чудом», – улыбаюсь я.

И, что самое главное, крайне коварно не стал подсовывать своим непосредственным командирам положенную плату за три месяца службы наедине. А ведь непременное условие, чтобы подписать контракт на следующие шесть лет без возможности расторжения. Без взятки в нашей Империи не делается ничего, наличные – основной двигатель прогресса, особенно в здешних диких местах. За подпись контракта получаешь месячную плату и потом еще два месяца отдаешь все деньги начальству.

Впрочем, как все делается в столице Империи, великом городе Кташе, про такое я знаю по достоверным рассказам сослуживцев, кто там успел побывать в своей жизни.

Я денег начальству так и не заслал самым возмутительным и коварным образом.

Так что вчера было объявлено на утреннем построении, что со мной контракт полностью разрывается без объяснения причины.

Скрытая радость внутри моей личности так и осталась нераспознанной товарищами и, самое главное, командирами на фоне моего весьма обиженного лица.

«Вроде бы и можно остаться служить здесь в крепости на фронтире, всего-то требуется смазать ручку всем начальникам взяткой. Впереди спокойная служба и, пусть не очень сытая, но вполне стабильная жизнь», – думаю я так время от времени на посту.

Ибо основная страшилка для нашего брата в здешних западных землях – периодическое нашествие орды нелюдей. Когда приходится биться на смерть и большинство местных служивых не переживают нашествия степняков.

Теперь орки соберут следующую такую орду не раньше, чем через десять-двенадцать лет. Сейчас в стойбищах остались подростки по десять лет максимум. Чтобы в отсутствии взрослых нелюдей, отправившихся воевать людские крепости, выпасать скот и бдительно присматривать за общинными пастбищами. Выжившие на стенах орки вернутся и возглавят свое племя, так у них заведено из далеких веков. Еще через такой же промежуток времени молодежи вырастет замена, а сегодняшние мальчишки-нелюди отправятся насмерть сражаться с людьми и их армией под руководством уже старых воинов.

Зачем они вообще подобное жертвоприношение делают, умирают сотнями под высокими стенами пограничных крепостей – есть тому несколько объяснений у меня и моих знакомых парней:

– во-первых, регулируют таким образом свою численность. Ведь довольно безводные степи не могут прокормить всех родившихся в стойбищах. Самки орков весьма плодовиты, приносят до четырех детенышей за один помет.

– во-вторых, борются с постоянным продвижением людей на свою законную территорию. Ведь посевы овощей и злаков имперских крестьян все дальше врезаются в принадлежащие звероящерам степи. Там, понятное дело, где есть вода в большом количестве, около и вокруг великой реки Станы. Величаво несущей свои полноводные потоки от самых Синих гор до Великого океана.

– в-третьих, мстят за своего бога, проигравшего войну с богом людей, пытаются снова вернуть его к жизни своими и людскими жертвами.

Про бога нелюдей мне не очень понятно, народ истории подробной вокруг меня не знает, ведь самые обычные воины из семей воинов. Немного читают, писать вообще не могут, дай бог закорючку могут поставить в ведомости по денежному довольствию.

И обязательно из семей воинов – потому, что воинская служба достаточно почетна в Империи. Выше кадровых военных только дворяне и чиновники по праву голоса, даже богатые купцы и обеспеченные ремесленники не выше уровнем и верой к словам. А все остальные мастеровые и крестьяне вообще где-то на уровне плинтуса против слова воина находятся.

Ну, про плинтус здесь еще ничего не знают, это уже я так ругаюсь иногда на своих приятелей. Всем такое слово очень нравится по звучанию, ибо смысла никакого не несет и выходит смешно. Парни уже постоянно его употребляют вообще во всех смыслах.

«Еще такое слово останется после меня в крепости Датум на берегу Станы», – улыбаюсь я своим мыслям и воспоминаниям.

Однако не все так просто с воинской службой – хочешь сдать экзамен на зачисление в имперскую армию?

Тогда будь добр, покажи строгим экзаменаторам, чему научил тебя отец за последние восемнадцать лет твоей жизни. Ибо данная обязанность – выучить основным умениям и знаниям военного дела лежит именно на родителе рекрута.

В армии Империи не желают заниматься с неготовыми сразу же к службе юнцами, тратить на подобных рекрутов свое время и деньги. Только владение оружием на хорошем уровне, еще качественное знание законов и уставов военной службы сразу же требуется от будущих воинов.

Иначе возвращайся обратно в родную деревню или город, паши землю или плавь металл, просто, чтобы иногда хотя бы досыта поесть.

Ладно, хоть оружием обеспечивает сама имперская армия, вместе с доспехами и обмундированием однотипным.

«То есть мой первый шестилетний срок службы здесь пройдет без особых проблем по идее. Если я его подпишу и правильно заверю, то есть денег в количестве шести золотых своим командирам зашлю. А вот следующий набор очень даже может столкнуться с новым гигантским нашествием орков», – правильно понимаю я о своем будущем.

В том году они серьезно удивили своим возросшим количеством и продуманностью действий наших не очень дальновидных военноначальников.

Причем взяли штурмом все четыре приграничных форта, один из них тот самый, откуда так вовремя сбежал я сам. Обычно осады обходятся без такой жести, в основном получается людям отбиться, но только не в прошлом горестном для многих воинов, их семей и прислуги году.

Не только взяли, а еще и перебили полностью всех воинов в двух укреплениях. Поэтому служивого народа оказалось в крепости Датум на сто пятьдесят-двести человек меньше, чем ожидалось в самом плохом случае. Что очень сказалось на осаде Датума, уже второй осаде в моей новой жизни. Когда орда зверолюдов после захвата четырех крепостей-фортов вдруг не ушла в степи, как обычно, зализывая раны.

А, наоборот, быстро так объединилась и пришла целыми шестью тысячами орков под стены столицы Дикого поля.

С полными арбами откуда-то взявшихся готовых стрел, еще нелюди вырубили на много километров прибрежный кустарник, научившись его вытягивать грузами в более-менее ровное состояние и быстро сушить под лучами яркого Атерила. Такие стрелы по качеству очень уступают правильно сделанным, как положено на пастбищах. Однако так же исправно убивают и калечат воинов на стенах, пусть летят в цель гораздо более непредсказуемо.

Учитывая, какими тучами стрел степняки засыпают стены крепости во время штурмов, подобное вообще не их проблема.

В самой основной крепости служило всего триста человек стражи. Очень мало на самом деле, учитывая, что она находится согласно изогнутому руслу реки в некотором довольно глубоком тылу, а все четыре малых форта прикрывают ее собой от набегов степи. В них тоже оказались готовы встретить орков по восемьдесят-сто воинов в каждом, стандартная такая численность для здешних пограничных укреплений. Задача у мини-крепостей очень простая – измотать малые орды под стенами фортов. Активно уменьшить число живых и готовых воевать орков в два-три раза, чтобы от малой орды осталось всего триста-четыреста нелюдей. Задержать орков на три-пять дней, потратить все болты и сбросить камни, чтобы дождаться эвакуации скуфами. Если гарнизон уже совсем прижало и пошли большие потери среди обороняющихся.

По планам имперских военноначальников выживших и раненых должно остаться в каждом форте человек по шестьдесят всего.

Как раз столько может взять на борт местная скуфа. Убрав паруса и закрывшись щитами, она может вечером или ночью на веслах подойти к осажденному форту, за всего несколько минут времени забрать всех живых и раненых, потом уйти так же в ночи. Огненными стрелами орки могут пожечь паруса, однако поджечь само судно у них не выйдет, борьба с огнем отлажена хорошо у имперских моряков. Да еще паруса полностью убирают перед крепостью, весел вполне хватает судну для уверенного движения навстречу течению реки.

Даже загоревшийся такелаж тушат с помощью допотопных помп, заливая водой из подобий матерчатых шлангов.

«Так что в той, старой жизни, мне не повезло конкретно, зато в новой – еще не совсем понятно, как правильно глянуть!» – подвожу итог своей жизни в новом мире.

Учитывая, что даже не ранен ни разу серьезно – на здешней планете под названием Хурум удача еще ни разу сильно от меня не отвернулась.

«Ну, побыл в рабстве трое суток, спустили немного шкуру, так ведь только совсем немного», – вспоминаю я.

Теперь про подобное выживание даже интересно вспомнить, как все правильно подготовил и с каким здоровым цинизмом рассчитался с бывшими хозяевами.

«Крепость захватили орки и всех пустили под нож, зато я умудрился убежать без особых проблем».

Ведь хоть как-то держаться на воде и нырять надолго тут никто не способен, да просто самой воды с небольшой глубиной народ сильно опасается.

«Потом даже нырять в воду не пришлось, когда меня догнали пятеро молодых и совсем зеленых зверолюдов. Так всех перебил, выдержав несколько минут тотального обстрела!»

«Дознатчики местные еще отлупили здорово на допросе, так всего один раз и даже ничего не сломали».

В первый день побили, потом я уже отлежался спокойно и дождался понятного предложения сложить голову во славу Империи и императора Плугина Шестого.

Когда начальство крепости прижало уже совсем сильно непрерывными штурмами на стенах и огромными потерями среди никогда не воевавших именно с кочевниками гарнизонных солдат Датума.

«В итоге из нашей когорты осталось всего шесть воинов служить, так что я получается один из них – реальных счастливчиков, которые выжили и даже сильно не ранены», – снова напоминаю я себе.

Ведь в когорте по-местному числится по списку тридцать шесть воинов, то есть удача по-прежнему идет за мной по пятам. Шепчет в ухо неслышно, как стрелы летят и где стоять не стоит, где засада орочья нас ждет и как ее обойти можно.

Думаю, очень обрадовались бы мои родители такому известию, что сын все еще жив, даже здоров. Учитывая, сколько рядом с ним погибло боевых товарищей за прошедшее время.

К тому же неплохую бабенку в крепости нашел, живет с ней уже пять месяцев, когда нет приступов и не стоит на службе в наряде. Ведь теперь свободных женщин и свежих вдов в цитадели уже несколько сотен набирается, можно присмотреть и выбрать почти любую из них.

Тем более отказывать свободным мужикам насчет совместного проживания тут еще вообще не принято, совсем не тот уровень развития общества. Некоторые мои приятели сразу по несколько вдов посещают, никак не могут нарадоваться своему козырному положению и имеющемуся разнообразию выбора.

Сколько воинов погибло, а сколько серьезно ранены, после долгого лечения стали инвалидами или просто отправились в Серые Пустоши.

Как учит местная религия – места блаженного успокоения истинно верующих, которых в Империи имеется все сто процентов населения. С описанием местного рая сильно не заморачиваются служители здешних Храмов.

Да, все так на самом деле, ибо сам Бог Империи людей живет среди людей и время от времени творит чудеса у них на глазах.

Вот такая здесь жизнь, суровая и весьма примитивная, но с четкими имперскими законами и жестокой дисциплиной в мелочах.