Глава 5

Воевать с наркомафией сильно опаснее будет, чем с родной полицией разбираться с позиции простого свидетеля. Тут ведь уже выступать, как сильно могучий Маг, сразу не очень желательно. Просто обычным гражданином придется до самого волнительного момента прикидываться.

А то слово за слово, и вы уже сносите случайных собеседников в подвал. Потом долго думайте, куда девать тела слишком настойчивых и очень поверивших в себя опасных людей.

«Прикидываться нормальным гражданином, который ничего не видел, не слышал и вообще с ними не общался. Потому что они изначально ему не понравились, оказались опасные и здорово неприятные люди. Потом они чего-то там своего приняли внутрь и уснули на своих полках, я их не трогал, тихонько собрал свои вещи и просто ушел.

По-английски ушел, вообще не прощаясь.

— Мне чужие проблемы ни к чему, товарищ начальник. А паспорт просроченный — так нашел его потом и перепутал просто, когда в поездку собирался с новым документом. За такое не расстреливают, товарищ начальник. Готов понести заслуженное наказание, оплатить штраф в пару тысяч, — вот как-то так примерно все будет звучать в моем исполнении с самым честным лицом.

Подобная у меня будет надежная позиция на допросе. Вполне себе надежная, если я не оставлю своих отпечатков на их вещах. Надеюсь, в резиновых перчатках точно не оставлю. Нет, криминальный товар придется оставить при этой парочке. И этот пакетик тоже.

Если его и все остальное добро обнаружат и конфискуют соответствующие органы, тогда ко мне никаких особых вопросов не должно возникнуть от наркодилеров. Все окажется вполне понятно, курьеры обдолбались и завалили дело с потрохами, товар конфискован, пора считать огромные убытки. Ведь даже убить страшной смертью уже некого.

Ну, может, все же появится кто-то с вопросами, можно также выступить совсем невинным свидетелем того, что сам не можешь объяснить.

— От чего они так сдурели? То есть просто отключились незаметно…

«Но, что же теперь с ними делать? Им же в Москве выходить! Ждут их там с товаром, наверное. Очень даже ждут», — понимаю я.

Однозначно держат их появление на перроне под контролем, не зря они несколько раз в день эсэмэски отправляют, каждые четыре часа. Как роботы прямо, ведь еще напоминают друг другу постоянно про такое дело. Сигнализируют своим главным или их контролирующим помощникам, что с ними все в порядке, а товар по-прежнему едет куда нужно.

«Если я их выведу, как добрый человек, на перрон с вещами, мне же эти вещи нести придется. Ту же наркоту перенес в чужом багаже на пару метров под камерами, когда ее все же обнаружат — уже заработал лет восемь. В лучшем случае. Если потом полиция просмотрит камеры и увидит мое деятельное участие в выносе сумки или чемодана с товарной партией наркоты. Вдруг их уже отслеживают с таким товаром, а меня тут же примут с багажом в руках, как явного сообщника. Доказывай потом сильно недоверчивым ментам про свое простое желание помочь обдолбавшимся недоноскам», — размышляю я.

Особенно, когда на ручке чемодана или дорогой качественной сумки твои отпечатки остались. Не в синих же перчатках их выносить на перрон?

«Как Мюллер Штирлицу они точно не поверят, вообще не такие доверчивые, как какое-то там глупое гестапо», — усмехаюсь я.

Ладно, я сразу проверил, как тела с отсутствующим взглядом реагируют на мои команды, вскоре убедился, что вполне нормально. Если дать в руки чемодан и одеть сумку на шею, вполне спокойно можно вытолкать их на перрон и там оставить. Ведя за руку и постоянно управляя телами с помощью ясных и понятных команд, а то они под вагон обязательно упадут. Нет, точно грохнутся, их так просто из вагона не пнешь на выход.

«Что-то делать они могут, стоять и ходить, если за руку придерживать. Только мое горячее участие в их горемычной судьбе будет явным и вопиюще привлекательным для чужих взглядов. Для той же проводницы с ее помощницей и для камер на перроне. Значит, про мое активное содействие точно узнают все, кому окажется необходимо», — заранее предсказываю я.

Узнают и точно спросят у меня или моего Брата — зачем мы вывели ничего не понимающих людей на улицу и там бросили? Бросили под танки привокзальной полиции?

— А что мне делать оставалось? У них же билеты до Москвы, как проводница сказала! Вот поэтому я помог пришедшим в умственную негодность попутчикам не пропустить свою станцию! — примерно так я в легкой истерике отвечаю серьезным людям.

— Вот ведь, какой молодец! Только помог ты очень не вовремя, когда тебя, дебила, не просили! А теперь отдай должок за свое участие! А то душа из тебя вон!!! — прилетает уже суровая команда с той стороны.

И опять случается разборка, неподвижные тела снова медленно остывают вокруг меня.

Тут ведь не Север Черноземья, так просто в кусты их бросать не рекомендуется. Это там все просто: закинул подальше и все, с глаз долой — из сердца вон! Скоро новые придут!

Придется заниматься расчлененкой и вывозом в непромокаемых пакетах. Ведь тут, чтобы умыть руки, придется их здорово испачкать сначала.

«Они же не уйдут никуда, останутся стоять именно там, где я их оставлю. Не вести же их за руки на вокзал, мило улыбаясь всем встречным камерам».

И еще на перроне на них быстро обратят внимание. Что они полностью угашенные или убитые. Ведь не ездят в таком состоянии люди на нашей прекрасной РЖД, не занимают купе и плацкарты своими телами с полностью отсутствующими взглядами и пропавшим в каких-то глубинах сознанием.

Придет местная полиция, заберет их до выяснения, обязательно обыщет багаж и найдет там все, что я даже не хочу искать. В принципе, и одного маленького пакета гашиша хватит, особенно в том случае, если я положу его в карман именно к Толику. Да, попробую дать красотке Свете шанс на новую жизнь, если у них больше ничего другого при себе нет.

Тогда, вполне возможно, уже меня будут потом встречать на перроне Московского вокзала в Питере сильно заинтересованные люди в форме.

Всего-то пару часов разбирательств на месте в Москве, уже можно передать в отдел милиции при вокзале Санкт-Петербурга, что такого-то гражданина в таком-то поезде, вагоне и месте необходимо прямо сразу задержать. До выяснения. И хорошо досмотреть его вещи, а также взять смывы с рук на наркоту.

Гражданина, который довольно долго ехал вместе с сильно умственно пострадавшими перевозчиками крупной партии наркотиков, поэтому может что-то полезное сообщить следствию. Особенно, если его полностью обыскать.

«Может он просто является их сообщником? Где два перевозчика-барыги, там и все три хорошо будут смотреться в рапорте бдительных полицейских, — размышляю я. — Поезд идет до Питера десять часов, так что времени и у органов, и у здорово напрягшихся наркодилеров огромная уйма окажется для организации встречи».

Или просто меня встретят другие заинтересованные люди, которые сурово спросят, зачем я так заботливо вывел полностью беспомощных и убитых насмерть людей на перрон. Ладно, если бы я их вывел, но груз себе оставил, потом вернул его хозяевам по первому запросу. Тогда бы мне все сразу простили, только заставили дальше также работать курьером для дилеров. Будь я обычным человеком, раз уж так запачкался перевозкой наркоты!

— Только на хрен мне вообще такие хлопоты казенные и пиковый интерес?

Понятно, что я разберусь и с теми, и с теми. Однако если можно обойтись без подобных проблем, тогда все же придется оставить горе-попутчиков с собой. Не плодить хладные трупы по пути следования и еще потом их не собирать.

Тем более без своих необыкновенных вещей и старых документов — я вполне законопослушный гражданин с когда-то настоящим паспортом. Но вот с вещами и документами мне лучше органы правопорядка не знакомить близко и не попадать к ним в руки.

Поэтому я сам могу уйти из купе в Москве или немного раньше есть еще остановка. Только будет очень подозрительно, почему я встал на лыжи и вышел раньше времени? Сильно раньше, чем обозначено в купленном билете? — хорошо понимаю я. — Решил внезапно навестить родню в Рыбинске?»

Мое подобное поведение привлечет внимание однозначно и возбудит подозрения у всех, еще в розыск объявят на всякий случай. Ведь их тогда выведут снова под руки уже без меня и опять передадут органам правопорядка.

При любом внезапном шухере у меня получается очень шаткое правовое положение, быстро выплывет то обстоятельство, что я вообще какой-то сильно непонятный хрен с бугра. С недавно утерянным по заявлению гражданина Протасова паспортом.

Поэтому я так же в перчатках вытащил телефон из кармана Светы, а дождавшись на нем требования отпечатка пальца, поднес смартфон к ее лицу и сказал ей просто:

— Приложи палец!

Данное простое действие она смогла выполнить с первого раза, все же было самое частое движение у нее в уже прошлой разумной жизни. А в новой теперь смартфон ей не нужен совсем.

Самсунг разблокировался, я быстро нашел у нее в меню именно сайт РЖД, где с замиранием сердца ввел поиск из Москвы в Питер, сразу же нашел наш поезд. С еще большим замиранием нашел наш вагон и со счастливой улыбкой увидел, что два места в нашем купе все еще свободны.

«Никто ко мне на места моих соседей не подсаживается! Отлично, у меня гора с плеч скатилась! Мне не придется обязательно выходить в Москве», — радуюсь я.

Они с Толиком оказались забиты среди пассажиров на рейс, как я разглядел. Только там Толик оказался Алексеем, а Света — Мариной.

«Ну, чего-то примерно подобного я и ожидаю», — честно говоря.

Хорошо и просто замечательно, что в приложении есть пятнадцать минут на резервацию мест. Именно столько и ушло у меня на то, чтобы расплатиться за новые билеты.

Сначала я просто попробовал оплатить билеты и уткнулся в то, что не знаю номер карты Светы и где взять код подтверждения. Пришлось обыскать оба тела, в шортах Толика нашелся изящный портмоне, откуда я вытащил карту.

«Да, одна карта, куча рублей крупными и пачка долларов — все в нем нашлось», — деньги я пока отложил в сторону, подумаю, что с ними делать дальше.