Глава 2

Допрос Эмре Йылмаза начался в десять вечера.

Кабинет в полицейском управлении Белграда был маленьким, душным, с облупленной краской на стенах и единственным окном, выходящим во внутренний двор. На столе — лампа, пепельница, диктофон. Станимирович сидел напротив меня, курил и молчал. Йылмаза ввели двое конвойных — он был в наручниках, но держался всё так же спокойно, даже расслабленно.

— Садись, — сказал я по-русски.

Он сел. Конвойные вышли. Станимирович включил диктофон.

— Допрос подозреваемого Эмре Йылмаза, сорок один год, гражданин Турции. Подозревается в похищении и покушении на убийство Милены Петрович. Допрос ведут майор Метростроев, Российская Федерация, и инспектор Станимирович, Республика Сербия.

Йылмаз смотрел на меня с лёгкой усмешкой. Такие, как он, не боятся полиции. Они боятся только одного — потерять контроль.

— Эмре, — сказал я, — давай без игр. Мы знаем про канал. Знаем про «Lonci i noževi». Знаем, что ты администратор. Знаем про YouTube, про «Охоту на волков», про всю вашу сеть.

Усмешка не исчезла.

— Я повар, — сказал он. — Я люблю готовить. В чём проблема?

— Проблема в том, что твой «рецепт» лежит в больнице с переломами двух рёбер и удушьем.

— Я не убивал. Она была жива.

— Потому что мы успели. Если бы не успели — она была бы мертва.

Йылмаз пожал плечами.

— Я хочу адвоката.

— Будет тебе адвокат. Но сначала я хочу, чтобы ты услышал кое-что.

Я открыл ноутбук и развернул его к нему. «Аура» подготовила подборку: скриншоты чата, расшифровки, списки участников.

— Вот это — ты. Администратор. Ник «Kurt». Вот твои сообщения за последний месяц. «Новый рецепт — блондинка, гимнастка, Белград». «Приготовление началось». «Подача через три дня». Ты хочешь сказать, что это тоже про готовку?

Он молчал.

— А вот это — Дениз Кернер. Твой сослуживец. Твой друг по чату. Ты знаешь, где он сейчас?

— Знаю. В России. Пожизненное.

— Правильно. А знаешь, кто его посадил?

Йылмаз посмотрел на меня. Усмешка наконец исчезла.

— Ты.

— Я. И я посажу каждого из вашего канала. Всех тридцать двух.

— Тридцати одного, — поправил он с улыбкой. — Один уже сидит.

Я не стал отвечать на эту улыбку.

— Расскажи про канал. Кто его создал? Кто ведёт? Кто такой «Волк»?

— «Kurt» — это я. «Волк» — тоже я.

— Врёшь. «Kurt» — ты. А «Волк» — кто-то другой. Кто-то, кто стоит выше. Кто ведёт YouTube-канал. Кто пишет «методички». Кто учит вас, как выбирать, как преследовать, как заметать следы.

Йылмаз откинулся на спинку стула.

— Ты умный, русский. Но ты ничего не знаешь.

— Тогда просвети.

Он помолчал. Потом сказал:

— Волк — это не человек. Это идея. Мы все — Волки. Каждый, кто берёт то, что его. Каждый, кто не позволяет бабам собой управлять.

— Красиво. Это из вашей методички?

— Это правда.

Я встал и подошёл к окну. За стеклом был серый бетонный двор, контейнеры с мусором, одинокий фонарь. Снег перестал, но небо оставалось тёмным.

— Эмре, — сказал я, не оборачиваясь, — ты понимаешь, что тебе светит? Похищение, покушение на убийство, участие в организованной преступной группе. Сербский суд не будет мягким. Особенно если мы докажем связь с Кернером и другими эпизодами.

— Доказывайте.

— И докажем. Но есть вариант проще. Ты рассказываешь всё, что знаешь. Имена, связи, структуру. Кто стоит наверху. И тогда, возможно, прокурор пойдёт на сделку.

Йылмаз усмехнулся.

— Сделку? Со мной?

— Да.

— Ты не понимаешь, русский. Мы не боимся тюрьмы. Тюрьма — это часть пути. В тюрьме мы становимся сильнее. В тюрьме нас уважают. Ты думаешь, Кернер страдает в своей колонии? Нет. Он — легенда. О нём говорят. Ему пишут письма.

Я повернулся.

— Кто пишет?

Йылмаз осёкся. Понял, что сказал лишнее.

— Кто пишет Кернеру? Женщины? Новые «рецепты»?

— Я не знаю.

— Знаешь. И расскажешь. Рано или поздно.

Я кивнул Станимировичу. Тот выключил диктофон.

— Уведите.

Йылмаза подняли и вывели. В дверях он обернулся.

— Ты думаешь, ты победил, русский? Ты даже не представляешь, с кем связался. Волк не один. Волков — стая. И стая уже знает о тебе.

Дверь закрылась. Я сел за стол и потёр глаза. Станимирович закурил новую сигарету.

— Он прав, — сказал серб. — Они уже знают о вас. Если он говорит правду про письма Кернеру, значит, у них есть связь с внешним миром. И они могут координироваться.

— Знаю.

— Что будем делать?

— Искать «Волка». Не Йылмаза. Настоящего. Того, кто ведёт канал, кто создал YouTube, кто пишет методички. Того, кто наверху.

Я открыл ноутбук.

— Аура, что по YouTube-каналу «Охота на волков»?

— Канал удалён, но я нашла архивную копию на сервере в Амстердаме. Ведущий публиковал видео раз в две недели. Голос изменён, лицо скрыто маской. Но в одном из видео, на заднем плане, видна деталь: карта на стене.

— Что за карта?

— Старая карта Белграда. Довоенная. Такие продаются в антикварных лавках. Я анализирую изображение.

— Ещё: письма Кернеру. Кто ему пишет?

— За последние три месяца — четыре письма. Все от женщин. Все из разных городов: Москва, Казань, Новосибирск, Ростов-на-Дону. Я проверила адреса. Два адреса недействительны. Два ведут в съёмные квартиры.

— Кто снимал?

— Оба договора оформлены на подставных лиц. Но я нашла совпадение. Обе квартиры снимались с одного IP-адреса. IP зарегистрирован в Белграде.

Я переглянулся со Станимировичем.

— Значит, связь есть. Кернер получает письма, организованные из Белграда. Возможно, от «Волка».

— Или от кого-то, кто работает на него. Женщины, которые пишут, могут не знать, что их используют. Их могли попросить. Или заставить.

— Выясни.

— Принято. Ещё одно: я проанализировала новый канал, который создали участники после блокировки. Он называется «Beyaz Kurt» — «Белый Волк». Администратор — новый. IP — Германия.

— Германия?

— Да. Ганновер.

Я откинулся на спинку стула. Ганновер. Там жил Кернер до ареста. Там его первая жена. Там его старые связи. И теперь — новый администратор.

— Кто в Ганновере?

— Пока не знаю. Нужен доступ к немецким базам. Серёжа Гордеев уже подключился. Я также отправила запрос в Интерпол.

Я встал и подошёл к карте на стене. Белград, Ганновер, Москва, Новосибирск. Паутина, которая опутывает всю Европу и Россию.

— Инспектор, у вас есть контакты в Германии?

— Есть. Мы работали с ними по делу о торговле людьми.

— Свяжитесь. Мне нужна информация по Ганноверу. Всё, что есть.

— Сделаю.

Я снова сел за ноутбук.

— Аура, сколько времени нам нужно, чтобы раскрыть всю сеть?

— При текущей скорости — от трёх до шести месяцев.

— Ускоряем.

— Принято. Капитан, я взяла на себя смелость и запросила у Серёжи данные по всем нераскрытым делам о преследовании женщин в России за последние два года. Я ищу совпадения с паттернами из чата.

— Умница.

— Спасибо.

Я закрыл ноутбук. За окном занимался серый декабрьский рассвет. Где-то в больнице спала Милена Петрович. Где-то в камере сидел Эмре Йылмаз. А где-то в Ганновере, за тысячи километров отсюда, просыпался новый администратор канала «Белый Волк» — и, возможно, читал сообщение о том, что русский майор взял след.

Я набрал Серёжу.

— Гордеев, привет. Ты в Ганновере?

— Здорово, Иван. Пока нет, но готовлю командировку. А что?

— Там новый администратор. Тот, кто ведёт канал после Йылмаза. Мне нужно знать, кто он.

— Понял. Вылетаю завтра.

— Спасибо. И ещё: письма Кернеру. Их организуют из Белграда. Но пишут женщины из России. Возможно, их вербуют. Выясни, кто и как.

— Принял.

Я сбросил вызов. В коридоре послышались шаги — Станимирович возвращался с новостями.

— Мы проверили ресторан «Дунавски бисер». На кухне, в подсобке, нашли ноутбук. Запароленный, но наши техники уже работают.

— Хорошо. Что с Миленой?

— В больнице. Состояние стабильное. Она хочет с вами поговорить.

— Прямо сейчас?

— Да.

Я встал и вышел в коридор. За окном Белград просыпался: первые трамваи, первые прохожие, серый свет над Калемегданом. Город жил своей жизнью, не зная, что в нём прячется паутина, которая тянется через всю Европу.

Я вызвал такси и поехал в больницу.

Милена лежала в отдельной палате. Бледная, с синяками на шее, но спокойная. Увидев меня, она попыталась улыбнуться.

— Вы тот русский полицейский?

— Да. Майор Метростроев. Как вы?

— Жива. Благодаря вам.

— Не мне. Инспектору Станимировичу и его людям.

— Вы скромничаете. — Она помолчала. — Он сказал, что их много. Что они как волки. Охотятся стаей.

— Знаю. Мы их найдём.

— Вы обещаете?

— Обещаю.

Она закрыла глаза. Я посидел ещё минуту и вышел. В коридоре пахло лекарствами и хлоркой. Я остановился у окна и посмотрел на город. Где-то там, в съёмной квартире, стоял ноутбук с открытым чатом, в котором тридцать человек обсуждали новую «подачу». И где-то в этой паутине прятался Волк — не ник, не псевдоним, а человек, который создал всю систему.

Я достал телефон.

— Аура, найди мне Волка.

— Принято, капитан. Я уже начала поиск.

— Что у тебя есть?

— Карта на заднем плане видео. Это карта Белграда 1938 года. Я нашла антикварный магазин, где она была куплена. Продавец помнит покупателя. Мужчина, около пятидесяти лет, высокий, седой, с акцентом. Говорил по-сербски с немецким акцентом.

— Немецким?

— Да. Продавец сказал: «Он звучал как немец, который выучил сербский».

Я сжал телефон в руке. Немец. Пятьдесят лет. Седой.

— Аура, это может быть он. «Волк». Организатор.

— Вероятность: 78%. Я продолжаю поиск.

Я вышел из больницы. Декабрьский день был коротким, и над Белградом уже сгущались сумерки. Я стоял на крыльце и смотрел, как зажигаются огни в старых домах на холме. Волк где-то там. И он знает, что я здесь.

Глава 3

Серёжа Гордеев прилетел в Белград на третьи сутки после ареста Йылмаза.

Я встретил его в аэропорту Никола Тесла. Он вышел из зоны прилёта с рюкзаком за плечами, в штормовке, не по-зимнему лёгкой, и с неизменным пластиковым контейнером в руках.

— Пироги, — сказал он вместо приветствия. — Мать передала. С капустой и с мясом.

— Галина Петровна как всегда, — я взял контейнер. — Спасибо.

— Как тут у вас?

— Пошли в машину, расскажу.

Мы сели в старенький «Фольксваген», который мне выделил Станимирович, и поехали в город. За окном снова валил снег — мокрый, крупный, белградский. Серёжа смотрел на мелькающие улицы, на крепость на холме, на серые воды Савы.

— Красивый город.

— Да. Но сейчас он — центр паутины.

Я рассказал ему всё: про Йылмаза, про канал, про письма Кернеру, про немецкий акцент покупателя карты, про новый канал «Beyaz Kurt» с администратором из Ганновера.

— Ганновер, — повторил Серёжа. — Это же город Кернера.

— Именно. Я думаю, что сеть началась там. И «Волк» — организатор — тоже оттуда. Или жил там долгое время.

— Что поручишь?

— Во-первых, письма Кернеру. Четыре женщины: Москва, Казань, Новосибирск, Ростов-на-Дону. «Аура» говорит, адреса липовые, квартиры сняты через подставных лиц. Но IP-адрес, с которого снимали, — белградский. Найди связь.

— Понял.

— Во-вторых, YouTube-канал «Охота на волков». Ведущий скрывает лицо и голос, но в одном видео на заднем плане — карта Белграда 1938 года. Я нашёл магазин, где её купили. Продавец помнит покупателя: мужчина около пятидесяти, высокий, седой, немецкий акцент. «Аура» сейчас пробивает все антикварные лавки Белграда — может, он покупал что-то ещё.

— Уже работаю.

— В-третьих: мне нужно знать, кто сейчас администрирует канал «Beyaz Kurt» из Ганновера. У тебя есть контакты в немецкой полиции?

— Есть. Через Интерпол. Я свяжусь.

— И последнее: «Аура» анализирует письма, которые Кернер получает в колонию. Если это вербовка новых «рецептов» — мы должны понять, как это работает.

Серёжа кивнул и открыл ноутбук. Мы въехали в центр Белграда. Я припарковался у здания полицейского управления, и мы поднялись в кабинет к Станимировичу.

Инспектор ждал нас с новостями.

— Техники взломали ноутбук Йылмаза. Там переписка, которая не дублировалась в Telegram. Он общался с кем-то через зашифрованный e-mail. Адресат — анонимный сервер в Швейцарии. Но мы нашли черновик. Недописанное письмо.

Он подвинул мне распечатку. Я прочитал вслух:

— «Волк, я сделал, как ты сказал. Она готова. Но русский здесь. Он взял Дениза, теперь взял меня. Будь осторожен. Он идёт за тобой».

— Значит, «Волк» реален, — сказал Серёжа. — Это не просто псевдоним. Это конкретный человек, с которым Йылмаз был на связи.

— И Йылмаз его боится, — добавил Станимирович. — Он не «коллега». Он подчинённый.

Я сел за стол и задумался. Йылмаз — администратор канала, но не создатель. Он выполнял приказы. Он вёл канал, пока «Волк» оставался в тени. Кернер тоже был участником — и, возможно, тоже выполнял приказы. Кто же тогда «Волк»? Кто стоит на вершине?

— Аура, — позвал я. — Что по покупателю карты?

— Я проверила все антикварные магазины Белграда. Тот же покупатель приобрёл ещё три предмета за последние два года: старый компас, карту Балкан 1912 года и книгу. «Die Jagd» — «Охота». Немецкое издание 1936 года. Продавец из магазина на улице Краља Петра запомнил его хорошо: он говорил по-сербски свободно, но с акцентом. Сказал, что он «коллекционер».

— Имя?

— Он представлялся как «Герр Мюллер». Но продавец считает, что это вымышленное имя. Он платил наличными.

— Описание?

— Высокий, седой, около пятидесяти лет. Одет дорого, но неброско. В последний раз был в магазине два месяца назад. Интересовался старыми картами Сербии.

Серёжа поднял голову от ноутбука.

— Я пробил похожий запрос через Интерпол. В Германии за последние три года было три случая преследования женщин, которые совпадают по паттерну с нашим делом. Все три дела закрыты. Все три женщины — гимнастки. Одна из них, Анна Мюллер, пропала без вести полтора года назад.

— Мюллер? — переспросил я. — Та же фамилия?

— Да. Анна Мюллер, 31 год, мастер спорта по художественной гимнастике. Мюнхен. Исчезла в октябре 2023 года. Дело приостановлено за отсутствием улик.

— А что с её окружением?

— Я запросил данные. Жду ответа.

Я встал и подошёл к карте на стене. Ганновер — Мюнхен — Белград. Три точки на карте Европы. И где-то между ними — человек, который называл себя «коллекционером».

— Он не просто убивает, — сказал я. — Он коллекционирует. Карты, книги, компасы. И женщин.

В кабинет постучали. Вошёл дежурный офицер.

— Извините, господа. Только что поступил звонок. Женщина. Говорит, её зовут Анна. Она сказала: «Я знаю, кто такой Волк». И бросила трубку.

— Откуда звонок?

— Номер сербский. Мобильный. Мы пробиваем.

Я схватил телефон.

— Аура, срочно: номер, с которого звонили в полицию Белграда пять минут назад. Женщина по имени Анна.

— Принято. Номер зарегистрирован на предоплаченную карту. Владелец не установлен. Но я отследила сигнал. Телефон сейчас в районе Земун. Это пригород Белграда.