Сложив ладони у рта и вдохнув в легкие как можно больше воздуха, я издал протяжную трель. Разведчики разом обернулись на звук, выхватывая из чехлов короткие деревянные мечи с костяной режущей кромкой, как у пилы, но почти сразу опустили, когда я отключил маскировку и дал разглядеть себя. Ткань одежды стала однотонно серой, выделив меня на фоне коричневых листьев и веток. Я медленно, сохраняя достоинство, неспешно спустился по лиане на один уровень с караваном. Некоторые из туземцев тревожно принялись вполголоса переговариваться, обсуждая мое появление, пока я медленно приближался к ним, держа руки на виду, показывая, что безоружен и не представляю для них угрозы. Предводитель каравана – краснокожий гигант, на целую голову возвышавшийся надо мной – отошел от лениво жующего червя и направился ко мне, держа на прицеле своего короткоствольного пневматического ружья без приклада. Когда расстояние между нами сократилось до трех метров, я приветствовал его по местному обычаю – сложил ладони вместе. Разжав пальцы, продемонстрировал кусочек блестящего металла, и когда хлорианец с опаской принял его из моих ладоней, как бы невзначай показал мешочек у себя на поясе, полный остроконечных осколков. Необходимо уточнить, что на растительной части планеты, где не было шахт по добыче руды, больше всего на свете ценился металл, он же универсальная валюта в любых местных торговых операциях. Я раздобыл его в нижнем аду, где еще сохранились нетронутые руины древних цивилизаций, в свое время широко колонизировавших Хлорию, а затем необъяснимо исчезнувших с ее лика тысячелетия назад. Для хлорианцев посещение запретных мест, где раньше жили боги, было своего рода актом героизма и в некотором роде безумием. Предложив предводителю каравана осколки жилища богов, я тем самым выразил большое уважение, доброе расположение и миролюбие. Такие вещи здесь были в почете и уважении.

– Котан, – коротко представился хлорианец, осторожно пробуя зубами кусочек металла.

– Ато, смиренный служитель богов, – спокойно ответил я, опустив глаза вниз. Смотреть хлорианцу в лицо считалось актом агрессии и вообще дурным тоном. – Оплата. Три бруска.

Хлорианец, перестав жевать железный осколок, быстро спрятал его в нагрудный карман и издал серию повторяющихся щелчков, которые мой переводчик перевел как восклицание и вопрос. Это вызвало у меня секундное замешательство.

– Я иду на закат. Нам по пути.

– Саитин! Назови цель пути и данный тебе от рождения богами тотем, – строго потребовал туземец, прежде чем принять окончательное решение. Это был очень важный момент.

– Сивиш. Город полуденного заката. Три льега на северо восток. Тотем… Орбитвиль.

У меня за спиной раздались удивленные восклицания и перешептывания. Услышав благодаря моему переводчику дословный перевод места, где, как знал любой хлорианец, обитали только боги и их слуги, предводитель каравана испуганно посмотрел на меня своими матово черными глазами и быстро заморгал, выдавая крайнюю степень заинтересованности. С опаской и интересом, ощупав ткань моей одежды и командно-тактический ранец за спиной, что-то забубнил, словно произнося молитву, отгонявшую злых духов. Только убедившись, что я не призрак, не морок и не галлюцинация, немного успокоился. Сложив руки вместе, дотронулся до моей руки.

– Я знаю, что воинам священникам после смерти открыта дорога к тайнам Орбитвиля, но чтобы при жизни… – дальше последовала тарабарщина, которую не смог перевести даже мой всезнающий переводчик.

– Мне необходимо попасть в город, – настойчиво сказал я. – Обещаю не лезть в ваши торговые и межплеменные дела. Я мирный служитель, но умею сражаться и врачую раны.

Мое присутствие не слишком волновало караванщика, наверняка видавшего куда более экзотических чужаков, прилетавших в этот удивительный мир. В самом Городе полуденного заката находился единственный на планете официально разрешенный кванторами космодром беллатрианцев, которые обменивали у туземцев редкие экземпляры дикорастущих растений в обмен на металлы и лекарства. Сами галакты не сильно горели желанием рисковать собственными жизнями, рыская самостоятельно в джунглях в поисках ценных образчиков хлорианской флоры. Некоторые свойства дикорастущих растений были настолько необычны, что до сих пор вызывали горячие споры среди лучших научных умов Крул Каи. Так одни виды растений прекрасно себя чувствовали в космосе и выделяли в вакууме кислород, используя исключительно излучение родной звезды в качестве питательного элемента и катализатора химических процессов. Другие легко приживались даже на безвоздушных метеоритах и планетах с ядовитой атмосферой, пуская корни в промерзший насквозь железо-никелевый грунт. Ученые галактов весьма заинтересовались этими возможностями и теперь экспериментировали с растениями с целью изменения непригодных для жизни планет. Особенно это интересовало боронов и иссов, одержимых терраформированием своих малопригодных для жизни миров с большим содержанием металлов.

– Если клянешься слушаться и по первому моему требованию вместе с остальными защищать товар от набегов неразумных и диких племен, тогда договоримся, – тут же выдвинул свои условия караванщик. – Тебе неслыханно повезло. Мы направляемся в Город заката и будем там послезавтра к вечеру. Если, конечно, не встретим презренных катцев. Этих я сам с величайшей радостью принесу в жертву Морве. Всем остальным займутся воины Кон Рата. Согласен?

– По рукам, вождь! – забывшись, я радостно хлопнул его по плечу, но тут же осекся, когда он зашипел, высказывая удивление моим поведением. – Четыре оборота божественной луны назад я видел боевую турму. Шесть сотен воинов в боевом облачении, из трех селений, готовились к тризне по ушедшим за небеса усопшим предкам. Дважды двунадесять оборотов луны разве не считаются священным временем и не гарантируют нам свободный проход через их земли?

– Да! – важно согласился Котан. – Это так. Нарушить тризну – значит навлечь на себя и весь род проклятия богов! Катцы побоятся лично нападать на караван, но могут натравить своих диких вассалов – зурбов. Этим чужды любые правила и табу. Где остальная плата, саитин?

Молча протянув ему горсть блестящих полосок небесного металла, быстрым шагом направился к вормам. Воины с удивлением взирали на меня свысока из седел, пытаясь понять, из чьего рода-племени я такой нарисовался, и стоит ли сложить передо мной руки в знак приветствия или просто презрительно проигнорировать, отвернувшись в сторону. Если вид галактов, посещавших их главные города и храмы был более-менее привычен и знаком, я являл собой полную загадку. С виду безоружный, без божественной машинерии и даже без обычной гусеницы-перевозчика цена мне была почти ноль, но мой явно небесный статус и наличие целого состояния на руках обязывали проявить уважение или как минимум почтение. Поэтому, когда я подошел к наезднику, одетому чуть богаче, чем остальные его товарищи, он, помедлив, все же протянул руку, помогая мне взобраться в соседнее от него пустующее седло. Взобравшись с опаской на спину гусеницы, я невозмутимо пристегнулся широкими ремнями и в ожидании обвел взглядом косящихся на меня воинов, тут же отводящих взгляды в сторону.

Пока Котан обходил с проверкой свое молчаливое воинство с инспекцией – проверяя снаряжение, закрепленный на вьючных животных товар, и быстро опрашивал разведчиков, вернувшихся с изучения тропы – у меня выдалась возможность познакомиться со своим соседом, сжимающим в правой руке связку коротких, но тяжелых дротиков из кости рыбы.

– Кон Рат! – гордо представился тот, перехватив мой заинтересованный взгляд на свои татуировки. – Эти шенаи я заслужил, отправляя на тот свет катцев и зурбов. Прощальный дар.

У туземцев была весьма мудреная цивилизация, схожая по духу с французским владычеством в Индокитае начала сороковых годов двадцатого века на Земле. Только здесь в качестве колониальных властей выступали беллатрианцы и их союзники по Крул Каи, а в роли «народных масс» – все коренные жители Хлории. Наверное, это было единственным местом во Вселенной, где дремучее варварство, ритуальные мистерии и высокие технологии шли рука об руку, а кровавые жертвоприношения соседствовали с ультрасовременным космодромом, с которого ежеминутно стартовали звездолеты галактов. «Кон» с приставкой «Рат» могло означать то, что передо мной один из принцев крови, доблестный воин, наделенный полномочиями полководца, или просто выходец из благородной и уважаемой семьи, отмеченный печатью доблести в многочисленных сражениях. Чтобы не выглядеть хамом, я тоже решил проявить учтивость, рассудив, что мое молчание могли истолковать как презрение или неуместное высокомерие.

– Мое имя Ато и я смиренный служитель богов четырех стихий. Отчего столь знатный воин не предводитель, как Котан? Разве у тебя недостаточно шенаи, чтобы самому стать вождем?

Кон Рат резко ударил себя в хитиновую кирасу кулаком, гордо вскинув голову:

– Я командую всеми стрегулями отряда! Котан нанял нас, чтобы мы охраняли его барахло! Эти презренные торгаши совсем не чтят традиций, а предпочитают обычаям деньги. У себя на родине я военный вождь и важная персона. Мне подчиняются все сатрапы на моей территории. Владения моей семьи в предгорьях Туманных гор.

– Откуда идет караван? Перевозите питательные смолы и благовония?

Хлорианец с подозрением посмотрел на меня, перебирая многосуставчатыми пальцами роскошные бусы, сделанные из мастерски обработанных синих камней сиу, что можно найти только у зеленого моря – по причине удаленности от береговой линии они были особенно ценны.

– Ты слишком любопытен для простого саитина, – положив ладонь на костяную рукоять ножа, стилизованную под оскаленную пасть лимана, Кон Рат пристально посмотрел мне в лицо, выражая тем самым агрессию. – С какой целью спрашиваешь и к какому виду принадлежишь? Никогда еще мне не доводилось видеть столь странных существ. Ты полукровка?

Вспомнив о своем новом статусе слуги богов, я примирительно сложил ладони и приложил их к переносице. Этот воин не так прост, как кажется. Намного осторожнее Котана.

– Я выходец с Севера, где вода твердая, как камень, а ветер настолько холодный и пронзительный, что убивает одним лишь дыханием. В Городе полуденного заката я хочу нанять помощников, чтобы продолжить путь к Божественным скалам морской богини. Боги призывают меня на Громовые утесы Каславана, для принесения ежегодного жертвоприношения.

– Господин может разговаривать с богами? – уважительно переспросил простой воин, сидящий на соседней гусенице. Услышав часть нашего с Кон Ратом разговора, он благоговейно закрыл лицо ладонями, выражая страх и почтение. – Поклоняетесь даэдре?

– Молчи, несчастный прыщ рисы! – раздраженно осадил его Рат, замахнувшись на воина плеткой. С неудовольствием поерзав в седле, покосился по сторонам. – Это запретные темы, на которые могут рассуждать лишь священнослужители и саитины. У моего рода был когда-то священный статус Вант! Мне можно обсуждать подобные вещи, не опасаясь накликать беду!

Воин отнял ладони от лица и, не сводя с меня взгляда чуть светящихся во тьме овальных зрачков, указал когтистым пальцем на мой медальон из зеленоватого камня, выглядывающий из-под расстегнутого на груди комбинезона.

– Я видел подобные даэдрические символы как на этом охранном камне…

Видя, как Кон собирается сердито прикрикнуть на ратника, я остановил его жестом руки.

– Подожди. Мне интересно, где простой воин мог видеть запретные письмена.

– Много дождей назад наш отряд сражался на юге Великих прерий с пришлыми племенами манса с высокогорного плато Айлуна, – понизив голос, начал рассказ ратник. – Была страшная кровопролитная сеча, длившаяся несколько лун. Немногочисленные выжившие отступили к безымянным руинам, сделанным целиком из небесного металла. Мне никогда прежде не доводилось видеть столь диковинные постройки, и тех чудес, что мы насмотрелись, хватит не на один день рассказа, но мы не сразу поняли, отчего нас больше не преследуют мансы. Невидимая смерть, которую невозможно узреть или ощутить, убивала нас одного за другим, пока мы не поняли, что причина – проклятые руины и если не выбраться из них, они убьют нас надежнее вражеских копий и стрел. Мы прорвали окружение и смогли вырваться из руин Шинвара…

– Заткнись, пустоголовый! – яростно набросился на него побелевший от ярости Кон. – Я ведь приказал не упоминать проклятые названия! Они и после смерти демонов несут смерть и несчастья тем, кто по неосторожности вспомнит про них! Если бы вы в той битве проявили хоть каплю мужества и стойкости, не пришлось бы от страха выхаркивать внутренности на землю!

Воин обиженно отвернулся, бормоча про себя охранные молитвы. Я же, сняв через голову медальон на кожаном шнурке, принялся внимательно изучать подарок Сайруса. Незадолго до начала испытаний он преподнес его мне в дар, назвав шапуром – хранителем здоровья и спокойствия. Согласно поверью беллатрианцев, если носить минерал, из которого был сделан талисман, на теле – долгая жизнь его обладателю была обеспечена. Проведенные в лаборатории исследования показали, что материал шапура по структуре отдаленно схож с земным турмалином. В его состав входят калий, кальций, магний, марганец, железо, кремний, йод, фтор и двадцать шесть неизвестных земной науке элементов, не входящих в периодическую систему Менделеева. Шапур одновременно выступает излучателем инфракрасных лучей, активатором клеток, балансировщиком псионики и неким природным резонансным поглотителем радиации. По мне, так это обычная безделица, в которую был встроен передатчик для вызова помощи, если я вдруг захочу окончить испытание и покинуть планету. Транспортный ксил беллатрианцев – дисколет десятикилометрового диаметра – десантировал нас на планету прямо с орбиты две недели назад. Каждый из нас самостоятельно выбрал себе вещь, в которую встроили маячки безопасности. Я решил, что медальон для этого подойдет лучше всего. С тех пор я с ним не расставался.

– Увидимся на финише, чемпион! – выкрикнул на прощание Сайрус, прежде чем перед моим носом захлопнулись створки шлюза, а через миг остаточное атмосферное давление вышибло меня и других кадетов в открытый космос. В безумной карусели мельтешащих звезд и свободного падения, кое-как стабилизировав неуправляемое вращение, я приближался к планете с огромной скоростью, слыша в шлеме лишь тяжелое дыхание и хрипы других будущих кванторов. Наша учебная группа из шестидесяти четырех участников благополучно приземлились в джунгли и каждый самостоятельно выбрал себе маршрут. При нас не было ни еды, ни оружия, ни элементарных медицинских и гигиенических принадлежностей, все это мы должны были раздобыть по дороге или сделать из подручных средств самостоятельно. Даже орбитальные скафандры рассыпались на атомы после приземления, чтобы мы не могли ими воспользоваться в качестве доспехов. Раскрывая орбитальный парашют в пяти километрах от поверхности, я постарался минимально отклониться от выбранной зоны приземления. К сожалению, не учел мощные порывы ветра на этой высоте, и меня снесло далеко в сторону.

Персональный маршрут каждого из рекрутов поделен на шесть важных отрезков, каждый из которых является ключевым. На этих точках нас ждали специально отобранные инструкторы, у которых можно было узнать о дальнейшем маршруте, так как весь путь никому из нас не был известен заранее. Я благополучно миновал три из них и сейчас направлялся к четвертому, чтобы выяснить, куда предстоит идти дальше. За первую неделю пути я частично адаптировался к местным условиям. И вот, наконец, удача – наткнулся на боевой караван хлорианцев и хоть на время смогу позабыть про свои вечные проблемы – ночевку и еду. То, что меня приняли за саитина – уже неплохо. Воины священники обладали массой привилегий, вне зависимости от своей национальной, расовой или религиозной принадлежности, ведь на этой планете вместе с хлорианцами проживало много других рас, не являвшихся коренными жителями планеты.

Почти миллион лет назад давно вымершая раса сондианцев впервые основала и воздвигла свою первую колонию на уже обитаемой планете Хлория, где в то время уже существовали разумные формы жизни, созданные неизвестными в то время творцами. Спустя годы поисковые группы сондианцев впервые наткнулись на необнаруженные ранее руины строений даэдре, предположительно живших здесь задолго до их прилета и ничего кроме осколков своей, несомненно, высокотехнологичной империи не оставившие после себя. Остатки строений на удивление хорошо сохранились, поражая своей долговечностью. После тщательного изучения руин, сондианцы неожиданно для всех прекратили изыскания и закрыли колонию на карантин, а через сорок циклов и вовсе свернули миссию и улетели обратно на свою далекую планету, заявив союзникам, что Хлория непригодна для колонизации их видом. Впоследствии на материнской планете сондианцев произошел страшный катаклизм, который расколол планету на несколько частей. Что именно стало причиной, никто так и не узнал.

Тысячелетия спустя пришедшие на Хлорию бороны основали первое цивилизованное государство хлорианцев Вант или по старому Ван, но тоже были вынуждены покинуть планету – туземцы восстали против чужаков, развязав гражданскую войну. Злосчастная эстафета перешла к беллатрианцам, которые и по сей день из последних сил сохраняют управление всеми префектурами континента Кабал. Представления туземцев о мироздании, не без помощи жителей других планет, которых они принимали за богов и демонов, немыслимым образом исказились, сформировав нынешнюю цивилизацию Кат. Хлория превратилась в анархичное теократическое государство с радикальной религией, где твое положение в обществе напрямую зависело от родства с древними жителями Ван и духовного статуса. Много странных рас проживало на этой планете. Но еще больше колонистов и исследователей из Крул Каи навеки остались гнить в местных болотах и джунглях. Хлория, являвшаяся передовым аванпостом беллатрианцев на краю спиралевидной Галактики X 3421, лишь с появлением Орбитвиля – как называли туземцы «Кванторию» – приобрела статус заселенной. Постепенно выбираясь из дремучего болота невежества и кровавых ритуалов, туземцы стали пытаться наладить сотрудничество с небесными созданиями. Про руины, в свое время до смерти напугавшие сондианцев и боронов, все благополучно позабыли, тем более руины официально были признаны безопасными.

– Хуп! – рявкнул Котан и как следует стегнул по мясистому боку гусеницы плеткой-девятихвосткой с прикрепленными на концах костяными шипами. Еще секунду назад лениво жевавшее создание с ревом возмущения распахнуло гигантскую пасть, полную острых зубов, и весьма ловко для такой туши ринулось в проеденную сородичами просеку шириной метров шесть и высотой три. Я едва успел вцепиться обеими руками в жесткую гриву, как мощный рывок чуть не скинул меня на землю – спасли ремни поперек талии. Тело гусеницы-червя синхронно сокращалось и расширялось, передвигаясь со скоростью бегущего человека, повеселевшие наездники привычно раскачивались в седлах, зорко поглядывая по сторонам.